Глава 4
Катя
— Он подыскал его, — грубо сказал Сергей Андреевич, — выкупил, оформил на себя. Потом подарил тебе. Все бумаги имеются! Кроме того, он успел очень удачно приобрести рентгенустановку и аппарат узи. Все на спецскладе лежит! Я плачу за хранение. Сын собирался к твоему тридцатилетию сюрприз тебе сделать — помещение под клинику отремонтировать. Чтоб, значит, заходи, оборудование расставляй и начинай работать! Да вот не вышло. Нет Димки!
Свекор задышал вдруг шумно, со свистом.
Катя быстро протянула ему маску, нажала кнопку подачи кислорода.
Через некоторое время Сергей Андреевич задышал ровнее.
— Пап, давай потом договорим! Ты уже измучился весь…
— Нет, сейчас! Еще немного осталось.
Свекор отложил маску. Немного помолчал, собираясь с силами.
— Примешь решение — скажешь мне! И еще… — он немного замялся и странно поглядел на Катю. — Если надумаешь ветлечебницей заниматься, чем смогу — помогу. И деньгами, и советом, связи кое-какие имеются. Но при одном условии! Вот о чем прошу: не выходи замуж и фамилию не меняй! Озеровой будь! Такой каприз у меня!
Катя вскочила со стула ошпаренной кошкой:
— Как ты такое говорить можешь, пап! Ты же знаешь, я Диму люблю! Никто мне не нужен! — от чувства унижения ее сотрясала крупная дрожь.
— Это сейчас никто не нужен, а немного погодя организм свое возьмет! Ты молодая, в самой охоте, желающие найдутся! Я не против, встречайся, но замуж не выходи! Не переживу я, если Озеровой быть перестанешь! Ты дочь нам и Сонечка — внучка! Дима в тебе души не чаял. Не выходи!
Он глядел на Катю умоляющим взглядом, в его глазах стояли слезы. Она угрюмо молчала.
Внезапно в сумке запел смартфон. Она судорожно достала его и взглянула на экран. Звонила свекровь, Нина Игнатьевна:
— Кать, сколько можно разговаривать?! Он-то обедал, а ты?! Скоро ужин готовить пора. Давай на кухню иди, мы с Соней заждались тебя!
***
Свекровь готовила отменно. Катя заставила себя попробовать все, чем ее угощали: вкуснейшие протомленные голубцы, салат из свежих сладких помидор, испеченный свекровью торт. И запила все это великолепие двумя стаканами свежего чая.
Потом она попросила у свекрови разрешения уединиться с дочкой на втором этаже в бывшей Диминой комнате. Они легли на кровать, обнялись и стали разговаривать. Катя с интересом выслушала восторженный рассказ дочки о проделках неутомимого на проказы пуделя Мефодия. С печалью вспоминали о Диме. Ведь в комнате все напоминало о нем. Дочка по огромному секрету рассказала Кате, что бабушка ходит сюда плакать. Потому что Соня заметила, что из этой комнаты она всегда выходит с мокрыми глазами и красным носом.
Солнце уже почти закатилось за горизонт, когда Катя наконец-то добралась до собственного дома. «Сейчас запущу стирку, потом подотру на кухне и в прихожей пол, и в душ! — начала планировать Катя. — Ужинать не буду, у Озеровых до отвала наелась. В десять ккомпьютеру с Димой разговаривать и наконец-то спать!»
Ага, как же, жди и радуйся! На крыльце, нахохлившись, сидела баба Люба.
— Где тебя, голуба, до сих пор носит?! — вкрадчиво начала она допрос. Ласковость не предвещала ничего хорошего.
— Баба Люб, у Озеровых. Знаешь же! — попробовала оказать сопротивление Катя.
— А пораньше домой приехать никак? Совсем хозяйство запустила! Люди что скажут?! — дребезжащий голос старой женщины набирал обороты. — Помидоры в теплице уже пора собирать! А мне с моими старыми костями там не развернуться. Как в лесу! От фитофторы пора обрабатывать, а то туман упадет, вся ботва почернеет — и картофельная и помидорная! Я, что ли, тебе с разбрызгивателем ходить буду?! Молодуху нашла!
Глаза не на шутку разошедшейся бабы Любы сверкали праведным гневом.
— Завтра, баба Люб, завтра! Торжественно клянусь пораньше вернуться домой и сразу на борьбу с фитофторой. Аванте! — Катя выбросила вверх руку со сжатым кулаком.
— Ладно уж, иди домой, отдыхай, пионерка! — не преминула съехидничать старая женщина, и обеспокоенно поинтересовалась: —Андреич как?
— Терпимо! Пошла я, баба Люб, спокойной ночи!
***
Катя ровно в десять часов торопливо вошла в Димин кабинет. Воткнула в розетку блок питания. Моргнул и засветился в темноте голубоватым светом монитор.
Она на несколько секунд замешкалась, выбирая из альбома на рабочем столе фотографию на страницу в Контакте. На этот раз она вставила фото, где Дима стоит в строгом костюме с галстуком, светлой рубашке и почему-то сильно недовольный. Катя сняла его на камеру, когда он собирался на празднование Дня медицинского работника прошлым летом.
— Дим, здравствуй! — грустно поздоровалась она с мужем. — У меня к тебе серьезный разговор. — Она озабоченно посмотрела на его недовольное лицо. — Может, подскажешь, как мне поступить? Работу оставить, чтобы исполнить твою мечту?! Я, между прочим, о клинике не мечтала. Меня устраивала работа в хозяйстве Малышевых! Неправду говорят, что мечтать не вредно. Иногда кое-кому очень даже вредно! И тайком все дела крутил, тайком! Ну, или почти тайком. Я думала, что папа по доброте душевной тебе деньгами помогает!
Катя сильно, до боли, закусила губу, чтобы не расплакаться. Хотя могла бы пореветь от души, до полуночи еще время есть, а десять вечера уже миновало. «Не до этого мне пока», — взяла она себя в руки.
— Молчишь? И ответить мне нечего?! Тогда я тебе скажу! — продолжила она монолог. Обычно глухой и мягкий, голос ее стал жестким: — Завтра я пишу заявление на расчет в хозяйстве у Малышевых. Помогу в делах папе, а потом займусь воплощением твоей мечты. А сейчас, выходит, нашей! Я так решила. И вовсе не потому, что папа меня убедил или заставил. Просто я тебя сильно люблю. И если я не исполню или не попытаюсь исполнить, теперь нашу мечту, я не смогу спокойно жить!
Катя облегченно вздохнула. Потом долго глядела в окно. Просто так, без единой мысли в голове.
Наконец она повернулась к экрану и сделала подпись под сегодняшней фотографией: «Моя жизнь меняется. И никогда мне еще не было так тоскливо и страшно без тебя. Но я меняю свою жизнь ради тебя, родной»
Подумала немного и произнесла, хмуро глядя Диме в глаза:
— Папа сильно обидел меня сегодня. Если бы не его болезнь, я сильно поссорилась бы с ним. Решил, что я обязательно выйду замуж. Дескать, мой организм возьмет свое, и желающие найдутся. Он что, не понимает, что такого не будет никогда?! Но ты не переживай, я его простила!
Она напоследок щелкнула мышкой. Экран потух, затих шум процессора.
Катя взглянула на стену. Часы показывали первый час ночи. А ей показалось, что она в Димином кабинете всего двадцать минут!
— Просплю! — вздохнула она обреченно и побрела в спальню.
***
Катя
21 июля 2020 года, вторник
Катя отчаянно опаздывала к шести утра на планерку. Конечно же, она проспала! Взглянула на часы и прибавила скорость.
Катя плохо понимала, о чем на планерке говорили специалисты. Все ее мысли были заняты предстоящим увольнением. Ну как она скажет Светлане Ивановне, что ей надо уволиться, после всего того, что та сделала для нее хорошего?! Но ведь и Катя в долгу не осталась — работала, как ломовая лошадь. Для Светланы Ивановны ее уход станет ударом! С другой стороны, а куда Кате деваться?! Она потерла заломившие вдруг виски.
Наконец планерка закончилась. Катя уходила последней. Но от двери решительно развернулась и подошла к столу.
Светлана Ивановна недоуменно вскинула взгляд.
— Я хочу уволиться с завтрашнего дня! — бухнула Катя.
— Что-то случилось?
— Нет! То есть да!
— Присаживайся, — кивнула на стул руководитель хозяйства. — В чем дело? Обидел кто? Конфликт с Вероникой? Да ты вроде не жаловалась!
Глаза Светланы Ивановны напряженно скользили по Катиному лицу.
— У свекра проблемы со здоровьем! Бизнесом заниматься он пока не может. Я стану ему помогать! — Катя насупилась.
— Да уж, если Сергей Андреевич решил тебя припахать, то не отступит. Своего добьется! — тяжело вздохнула Светлана Ивановна. — Ну что ж, — она задумалась, — две недели по закону придется тебе отработать.
Катя почувствовала, как жаром опалило лицо, резко поднялась — такого коварства от руководителя хозяйства она не ожидала. Надеялась, что если не сразу, то в пятницу ее точно рассчитают. Ведь есть Вероника!
— А можно меня рассчитать в эту пятницу? В стаде все спокойно! Прививок, плановых обследований — никаких. Если только что-то экстренное! Вместо меня несложно нового человека найти! На такую хорошую зарплату, как в нашем хозяйстве, кто хочешь пойдет! — У Кати от обиды дрожали губы.
— Веронику подучить нужно! И не отчетность писать, а в стаде работать! — Светлана Ивановна упрямо сжала губы. — Думаешь, я не знаю, что ты в стаде одна пашешь?!
— Неправда, она тоже в стаде бывает!
— Вот именно, что бывает, — усмехнулась руководитель хозяйства и уткнулась в экран ноутбука, давая понять, что разговор закончен. — Иди в бухгалтерию, пиши заявление сегодняшним числом.
— Ну что ж, хорошо, — согласилась Катя, — отработаю. Но с понедельника, третьего августа, что бы мне не выходить, отпустите на два дня раньше! У меня переработка!
— Вот как? — Светлана Ивановна кинула на нее острый взгляд. — Ладно, пиши заявление!
Катя развернулась и в молчании пошла к выходу. Возле двери не выдержала, оглянулась:
— Мне действительно очень нужно уволиться, извините меня!
Она вышла из кабинета и тихо притворила за собой дверь.
***
Вечером Катя со слезами на глазах поведала о разговоре свекру. На удивление, Сергей Андреевич воспринял новость спокойно:
— Ничего страшного, подумаешь! Пока после работы учить тебя буду, в курс дела введу. С бумагами разберемся! А как рассчитаешься, так и на пилораму ездить будешь. Понаблюдаешь за процессом, так сказать. С бригадой познакомишься — всего-то шесть человек мужиков! Про бригадира разговор особый будет, но это позднее. Сдается мне, это он у меня кассу оттягивает. Ничего, мы его выведем с тобой на чистую воду! — Свекор выглядел оживленным, даже привычная землистость исчезла с лица. — А ветлечебницей позднее займешься!
Катя обреченно кивнула. В душе тонкой струной звенело отчаяние:
«Не справлюсь, не справлюсь, — била тревожным набатом в сознании паника. — А куда ты денешься?» — холодно отвечал рассудок.
— Ладно, хватит на сегодня! Иди к Соне, — сжалился Сергей Андреевич, заметив осоловелый Катин взгляд. — Заждалась она тебя!
***
Катя
3 августа 2020 года, понедельник
Катя заехала на территорию хозяйства. Задержала взгляд на поблескивающих свежей краской воротах с подновленной вывеской: «Крестьянско-фермерское хозяйство Малышевой С.И.». Привычно поставила «Семерку» на крытую стоянку возле конторы.
В душе разливалась едкая тоска. В пятницу Катя отработала последний день, а сегодня, в понедельник, приехала за трудовой книжкой и попрощаться. Оставляла любимую работу, коллектив, с которым сроднилась. А что ждет ее впереди? Она гнала от себя невеселые мысли, приправленные страхом перед неизвестностью.
Все дни отработки Катя гнобила Веронику в стаде, в летнем лагере. Муштровала молодого специалиста почище чем ее саму когда-то Иван Петрович, бывший ветврач хозяйства. А уж ругала Катя Веронику — Иван Петрович отдыхает! Разве что от нецензурных слов воздерживалась, а остальное — в полном комплекте. Вероника сначала дулась и украдкой смахивала слезы. А потом втянулась и заинтересовалась.
Ничего, Веронике на пользу! В стаде работать — это тебе не с бумагами ковыряться. Потом будет с благодарностью вспоминать за науку!
«Сиди — не сиди, а из машины выходить придется», — вздохнула она, взяла в руку сумку и пакет со сладостями к чаю. Еще две банки земляничного варенья прихватить не забыла. Одну — для Вероники, другую — в бухгалтерию.
Направилась сразу в «перемычку». Скоро должна закончиться планерка, и они с Вероникой попьют чаю на прощанье.
Катя открыла дверь веткомнаты, повесила сумку и пакет с угощением на спинку стула. Втянула в себя до боли знакомый, пропахший лекарствами и лежалой бумагой застоявшийся воздух. В глазах защипало от подступивших слез.
Она схватила чайник и сбегала в коридор к раковине. Вскоре кабинет наполнился уютным шумом нагревающейся воды.
«Пока Вероника с планерки не вернулась, закончу я, пожалуй, в столе прибираться», — озабоченно нахмурила лоб Катя.
Верхние ящики она опустошила в пятницу, а вот с боковым отсеком разобраться не успела. Она вытряхнула содержимое боковых ящиков на стол.
Давно в них не прибиралась! Да и не хранила в них почти ничего! Ей вполне хватало двух верхних.
В небольшой куче на столе оказались десятка три пожелтевших бланка старой отчетности, веером рассыпавшихся по поверхности, с десяток старых шариковых ручек без стержней, пара рулончиков пропыленных бинтов и маленький плоский сверток из коричневатой почтовой бумаги с размашистой надписью «Сапфир».
Катя недоуменно захлопала ресницами. Она точно знала, что не клала этот сверток в стол. Катя быстро сгребла весь мусор в урну и протерла ящики.
Села за стол, положила перед собой сверточек:
«Сделали явно из конверта, раньше на почте имелись! Возможно, и сейчас есть», — начала расследование Катя. Она прощупала содержимое, но так ничего и не поняла. Лишь в одном месте обнаружила овальное уплотнение.
Катя задумалась и решительно взяла в руки ножницы.
Через секунду она тряхнула разрезанным свертком.
Катя почувствовала, как полыхнули жаром щеки и повлажнели ладони. Перед ней лежала витая цепочка с подвеской из темно-синего сапфира. Под цвет ее глаз. Украшение она узнала бы из тысячи. Именно его преподнес ей Максим пять лет назад, когда приглашал ее провести вечер в кафе Артемьевска. А накануне поездки, утром, все закончилось. Никуда они не поехали. Подарок остался в доме Максима в райцентре.
Откуда подарок взялся в ее столе и когда?!
С планерки вернулась расстроенная, печальная Вероника. Поздоровалась и выдернула из розетки шнур от вскипевшего чайника.
— Доброе утро, Вероника! Я конфет с пряниками принесла и варенья земляничного. Давай чай пить! — пригласила Катя.
— Ой, давай! А то что-то утомилась я на планерке, в голове гудит! — обрадовалась Вероника и попросила: — Можно мне взглянуть?
— Пожалуйста, — Катя протянула украшение.
— Ничего себе, красота! — Вероника зачем-то потерла пальцами цепочку, внимательно изучила застежку, долго разглядывала камень и наконец со знанием дела изрекла: — Цепочка из белого золота, 585 пробы, на застежке клеймо! Белое золото сейчас в тренде. Да и сапфир, я думаю, не из дешевых — они разные бывают, сапфиры! — Она благоговейно протянула украшение назад.
Кате от потрясения стало трудно дышать. Она была уверена, что цепочка с подвеской — бижутерия: «Максим сошел с ума! Что мне теперь делать с таким дорогим украшением? Как быть?!»
— Екатерина Юрьевна, вы не подумайте чего! — приняла на свой счет замешательство Кати Вероника. — У меня крестная в ювелирном магазине всю жизнь работает! Ну и научила меня немного понимать. Красивое у вас украшение, ничего не скажешь, — она завистливо вздохнула.
«Ладно, потом разберусь!» — решила Катя и нервно убрала цепочку с подвеской в потайной кармашек сумки.
***
— Екатерина Юрьевна, как же я без вас, не справлюсь одна. Лучше уволюсь! — с отчаянием произнесла Вероника.
— Не говори глупостей, — строго поджала губы Катя. — Ты умница! С работой в поле обязательно справишься, все получится. А документация у тебя всегда на высоте!
Катя успокаивающе погладила ее по руке:
— Просто ты боишься коров, но это пройдет, вот увидишь! А к осени Светлана Ивановна возьмет тебе ветфельдшера, она мне говорила!
— Я кошек и собак мечтала лечить, а еще хомяков люблю! — печально ответила Вероника.
— Полюбишь и коров, — уже жестче сказала Катя и поднялась. — Удачи тебе!
— И вам удачи, — уныло прошелестела Вероника.