Глава 5
Катя
Катя вышла из здания, потопталась у двери перемычки. Подняла голову и вгляделась в узкую ленту грунтовой дороги, вьющуюся между зеленых волн травы для второго укоса. Дорога убегала к летнему лагерю, на выпас скота.
Да уж, намотала Катя по ней километры за пять проработанных в хозяйстве лет! На велосипеде в теплое время года, если позволяла погода. А в холод— на старом, дребезжащем уазике с завфермой, иногда на своей «семерке».
Все закончилось!
Она охватила прощальным взглядом современные коровники под поликарбонатными крышами. Аккуратное здание молочного цеха с добротной подъездной дорогой. Поднялась на цыпочки и вытянула шею, чтобы увидеть напоследок пряничный домик столовой и мехмастерские с крытым навесом под технику.
Проглотила подступившие к горлу слезы, на секунду зажмурилась и зашагала к зданию конторы.
Кате осталось только зайти в бухгалтерию, где сидела кадровичка, чтобы забрать трудовую книжку и попрощаться. Со Светланой Ивановной и завфермой простилась в пятницу — сегодня они уехали в район на совещание.
Катя вбежала на крыльцо и рывком открыла дверь.
***
Максим
3 августа 2020 года, понедельник
Максим въехал на крытую стоянку возле конторы, остановил свою шоколадную «японку» у Катиной скромной машины и облегченно расслабился.
Он был зол на мать. Даже словом не обмолвилась, что Катя рассчитывается из хозяйства! И если бы Максим не зашел накануне в пятницу в мастерские и не разговорился с завгаром, то и не узнал бы. А ему необходимо встретиться с ней. Под любым предлогом!
Не в Порецком же под пристальным вниманием десятков любопытных глаз ему ее ловить! Ничего, он дождется Катю здесь, на стоянке!
Внезапно Максим заметил, как она от перемычки свернула к конторе, взошла на крыльцо и скрылась за дверью: серая футболка, голубые джинсы, волосы резинкой завязаны в хвост… Ничего не изменилось.
Он почувствовал, как заколотилось сердце, в голове зашумело.
***
На Максима обрушился шквал воспоминаний. Сознание с фотографической точностью выдало россыпь картинок их короткого бурного романа пятилетней давности, так нелепо закончившегося.
Да они и не покидали его сознания никогда, эти картинки! Вот он захлопывает дверь веткомнаты, со скрежетом поворачивает ключ. Они только с Катей вдвоем, отгороженные от мира хлипкой дверью. Ее темно-синий взгляд полон желания и немого вопроса. Будто не решается его, Максима, о чем-то спросить. Ее взгляд проникает в самую душу, но он не спешит разбираться с вопросом. Потом!
Прочь ее футболку и джинсы прочь! А резинка на таких шикарных волосах зачем?! А зачем стягивающая система на такой красивой груди? Прочь систему! Тогда это казалось важнее. А с вопросом во взгляде так и не разобрался. Лоханулся! А вот Димка Озеров, видно, ответы на все Катины вопросы загодя приготовил. Да ладно, в прошлом все!
***
Он вынырнул из воспоминаний, когда Катя уже подходила к своей заскорузлой «семерке».
Резко толкнул дверку иномарки и вышел наружу. Катя остановилась, удивленно подняла брови, на лице отразилось смятение:
— Максим, ты?! Вернулся?
Максим хотел улыбнуться, но губы не слушались.
Он шагнул ей навстречу. Пристально вгляделся в любимое лицо. Сердце его сжалось.
Катя не шевелилась. Он бережно взял ее руку, прижал ее холодные пальцы к своей щеке и немного погодя отпустил.
С трудом разомкнул спекшиеся губы:
— Кать, я знаю все. Мать сказала. Как же так, Кать? — Максим боялся сделать что-то не то, очень боялся.
Он ощутил ее взгляд на своем лице:
— Мне нечего тебе сказать, Максим! А за сочувствие спасибо.
Она положила сумку в «семерку», оглянулась и добавила, глядя на его иномарку:
— Я видела эту машину возле магазина в Порецком в позапрошлое воскресенье. Твоя, значит? Красивая!
Ему стало так хорошо от ее простых слов, от незамысловатой похвалы, что он ослабил над собой контроль и не нашел ничего умнее, как в каком-то глупом порыве предложить:
— Давай сменим тебе машину! Я помогу, найдем хороший вариант. Ну что это за отстой у тебя, на самом деле?! Денег, если надо, я дам… — и осекся.
Катя вдруг вся сникла. Потом подняла на него потускневшее лицо:
— Мне реально плохо, Максим. Ты сейчас так смотрел на меня! Вдруг захотелось с тобой поговорить по душам. Мне и поговорить-то по душам не с кем, так получилось! А ты про машину… — Она со всхлипом вздохнула, но глаза ее оставались сухими, только заблестели, как в лихорадке. — Я подумала, что ты изменился! — Катя замолчала.
Максим боялся поднять на нее глаза. Его зазнобило, хотя на улице стало почти жарко. «Испортил! Все испортил!» — мыльными пузырями раздувались в голове и с легким треском лопались отчаяние и досада.
— Мне пора, — сухо кивнула ему Катя.
Через минуту ее «семерка» попылила к трассе на Порецкое.
***
Катя
11 августа 2020 года, вторник
Катя стояла, вжавшись в угол ангара из рифленого железа, где работала пилорама. Вокруг истошно визжало, грохотало и пылило.
Неделю Катя торчит на лесопилке свекра, или, как в Порецком называют, пилораме, будь она неладна!
Все это время она казнила себя за малодушие — зачем, зачем поддалась на уговоры Сергея Андреевича?! Какое изучение, наблюдение или шпионаж за другими? Катя себя-то с трудом ощущала!
Но все-таки не зря она неделю здесь канителилась! До шпионажа дело не дошло, но с производством познакомилась и работников разглядела. Чего их разглядывать-то — всего трое рабочих да бригадир Роман! Катя прикинула и решила, что еще недели ей хватит за глаза, чтобы понять, почему вдруг уменьшилась прибыль лесопилки и кто виноват. И она сможет заняться тем, ради чего оставила любимую работу. Ветлечебницей в Артемьевске займется, Диминой мечтой. Ну а теперь и ее, Кати, конечно, что уж говорить! Сергей Андреевич обещал профинансировать.
Да, развернулся свекор, по деревенским масштабам, не на шутку!
Смекнул в свое время, когда сельхозпредприятие развалилось, что выкупить на окраине села за бесценок часть производственной базы, где она почти вплотную подошла к лесу, сулит нехилую выгоду. Для лесопилки идеальное место! Электричество и вода, как положено, на бывшей базе хозяйства имеются. А защебененная накатанная грунтовая дорога до кромки леса проходит в аккурат возле заброшенных, никому уже ненужных складов-ангаров.
И пошло дело, завертелось! Закупил свекор недорого у развалившегося лесозавода почти новую пилораму, оборудовал пустующий ангар, соорудил эстакаду, навесы для готовой продукции сделал, чтоб под открытым небом не портилась.
Лесозаготовкой Сергей Андреевич не занимался — не выгодно. Покупал лес-кругляк у бригад-заготовителей, работавших по лицензии. С нелегальными рубщиками никогда не связывался — себе дороже!
Катя вздрогнула от резкого утробно завывшего звука. Очередной груженый лесовоз заехал на эстакаду.
«Сейчас разгружаться начнет! — вытерла потный лоб грязной рукой Катя. — Не могу больше, пойду в бытовку посижу!»
От духоты прогретого солнцем ангара, смешанной с густым древесным духом и запахом отработанной солярки, у нее кружилась голова. Катя вышла из ангара, отдышалась и направилась к старому покрытому разводами ржавчины вагончику для отдыха.
В бытовке, как называли вагончик работяги, никого не было, обеденный перерыв закончился. Обычно в это время заготовители привозили кругляк.
Катя села на лавку, устало откинула к стене голову и прикрыла глаза. Спину под потной футболкой саднило от прилипшей к коже древесной пыли.
Через несколько минут она сделала над собой усилие, вытащила из кармана джинсов детский блокнотик величиной с пол-ладони, позаимствованный у дочки, и обломок карандаша.
Свекор перед высадкой на лесопилку провел с Катей ликбез — немного рассказал, как и что: кубатуру как рассчитать, навскидку выход деловой древесины определять и еще некоторые премудрости. А теперь она науку на практике познавала! Мать ее за ногу, эту практику!
Катя быстро застрочила в блокнот номера машин, приезжающих на базу. Она их запомнила наизусть.
«Зачем ему номера машин понадобились, непонятно. Запоминай и записывай украдкой! А ослушаться не смей», возмущалась про себя Катя.
Хлопнула дверь и в вагончик вошел бригадир, юркий чернявый мужчина с хитрыми бегающими глазами.
— Катерина, ты здесь? Все пишешь! — голос Романа как будто обмазал ее всю медом, но взгляд, колючий и недобрый, воровато скользнул по блокноту. — Домой поезжай, хватит, наработалась на сегодня! Не бабское дело — на лесопилке ошиваться.
— Больно ты заботлив. У тебя свое дело, у меня свое! — отрезала Катя.
Бригадир не смутился, добавил во взгляд игривости и приглушил голос:
— Плохо тебе, наверное, без мужика-то! Да и скучно! На лесопилке особо не развлечешься и возле больного свекра крутиться мало радости. — Роман притворно вздохнул: — Давай с тобой в Артемьевск прокатимся! Да хоть вечером сегодня или в любой день, как скажешь, а?! Обещаю — не пожалеешь! — и провел рукой по Катиной спине лениво и медленно.
Катю чуть не стошнило от омерзения. Она резко встала:
— Не смей меня лапать, козел!
— И что мне будет? — глумливо оскалился бригадир.
— Кастрирую! Не забывай, я ветеринар! — выплюнула она ему в лицо.
— Ладно ерепениться! Все знают, что Андреич того — сдулся! Бизнес продать придется! — Роман сел на скамейку, расслаблено закинул руки за голову и потянулся. — Ты уж словечко замолви перед ним. Чтоб, типа, мне продал! А я перед тобой в долгу не останусь. Порадую ласками по полной программе, да и деньжат подкину лишний раз!
— Не боишься, что свекру наш разговор передам? Утром тебя отсюда выставит!
— Не докажешь! Я скажу, что ты наговариваешь. Ко мне пристаешь — тяжко тебе без мужика! — бригадир сально ухмыльнулся.
Катя вдруг внезапно успокоилась. Ее охватила холодная ярость.
— Что разболтался — уймись! Не забывайся! — она кивнула куда-то в сторону. — Вон сколько порядочных и честных людей без работы ходят. На твое место очередь выстроится!
— Ах, ты… — сжал кулаки бригадир, на его смуглом лице заходили желваки.
Он резко развернулся и выскочил из бытовки, саданув дверью.
Катю сотрясал озноб от пережитого унижения:
«Ну, сволочь, не пойду я у тебя на поводу, не мечтай! Чего придумал — бизнес Озеровых к рукам прибрать! Не будет этого!» — она гордо вскинула вверх руку со сжатым кулаком.
Запихала блокнот с обломком карандаша в карман и вышла из вагончика. Родная синяя «семерка» неприкаянно ждала ее возле навеса с пиленым лесом.
***
Вечером Катя, сердитая и насупленная, докладывала свекру о прошедшем дне.
— Пап, не нравится мне Роман, хоть тресни, — она нервно принялась кусать и без того неприглядный обломок карандаша. — Он говорит, что бизнес твой выкупить хочет!
— Тебе с ним в койку не прыгать: нравится — не нравится, — пробурчал Сергей Андреевич. — Ты мне факты давай, чем прижать его! А что выкупить хочет, это не криминал. Хотеть не грех! А вдруг продам?!
Катя криво усмехнулась. О происшедшей стычке с бригадиром она благоразумно умолчала. Будоражить угнетенную болезнью нервную систему свекра не решилась. А вдруг ухудшение наступит от расстройства?!
— Ты подумай, пап, какие факты я могу предоставить? Я же не ревизор! Все равно он сделает все так, что не подкопаешься! — Катя задумчиво свела брови к переносице. — Он тебе наличность сдает, с документами, которые приносит, все сходится?
— Сходится! Но чувствую — химичит он что-то! Чутье меня никогда не подводило!
— А если взять и уволить? По недоверию!
— Просто — не могу! — отрубил свекор и пристукнул с досады ладонью по тумбочке. — Что я скажу? И заменю кем?!
Катя монотонно качала ногой и размышляла. Молчание затягивалось.
— Нина Игнатьевна мне по секрету доложила, — заговорила Катя, — что через две недели тебе назначат усиленное лечение: прокапают и физиопроцедуры проведут. Ты уже сейчас почти без кислородной поддержки обходишься, по первому этажу свободно ходишь, а после лечения еще больше окрепнешь! Я буду возить тебя на лесопилку, и ты сам во всем разберешься!
— А до этого, что же, все на самотек пустим?!
— Ладно, — вздохнула Катя, — побуду у них пока под носом, как красная тряпка для быка. Лишнего, глядишь, не позволят, побоятся!
Сергей Андреевич как-то приободрился, услышав от нее про оптимистичные прогнозы врачей. Глаза заблестели деловым интересом, на щеках проступил слабый румянец.
«Попадет мне от Нины Игнатьевны за длинный мой язык!» — струхнула в глубине души Катя.
— Пап, если ты разрешишь, я начну тайком кандидата подыскивать вместо Романа. Может, и повезет нам! — вздохнула она.
— Ага, щас, повезет! — в сердцах крякнул свекор. — Ромка умен, образование специальное имеет, да и опыт — лет двадцать! Я его молодым парнишкой из разваливающегося леспромхоза переманил! И работяги у него вот где! — Сжал он в кулак слабые пальцы.
— Посмотрим-посмотри-и-м, — загадочно протянула Катя. — А насчет того, что все знает и умеет, так и медведей учат! Главное, чтобы человек честным был и добросовестным.
Она поднялась и подошла к окну. Солнце уже опустилось за лес, повесив над ним розовую дымку, теснимую со всех сторон грузными темно-серыми облаками.
— Поеду я, баба Люба с Соней заждались к ужину. Ладно, поработаю у тебя еще немного детективом! — она обняла на прощание свекра и вышла из комнаты.
***
Еще с дороги, на подъезде к дому, Катя заметила стоящую у ворот «Газель»: «Темур Амоян пожаловал!» — обрадовалась она. На душе потеплело.
Темур, езид по национальности, был владельцем небольшого фермерского хозяйства. Катя очень уважала этого бесконечно трудолюбивого и преданного своей семье немолодого человека. Когда-то давно он обосновался здесь в заброшенном селе Пологовка.
Катя вышла из машины и с трудом удержалась от смеха.
На лавочке перед домом бабы Любы сидела весьма колоритная троица. Посредине восседал Темур, коренастый мужчина со смоляными волосами и черными большими, как сливы, глазами на горбоносом, с восточными чертами, лице. Он с серьезным видом лузгал семечки из огромного хрусткого пакета, прижимая его к округлому животу. С одной стороны от него сидела баба Люба, с лютой скоростью запускавшая сухую морщинистую руку в пакет и довольно щурясь. С другой — примостилась Соня, цепкой лапкой стараясь задевать горсть побольше. Все трое торопливо сплевывали шелуху от семечек на аккуратно расстеленную перед лавочкой газету.
При виде Кати никто не пошевелился. «Соревнуются, наверное! — предположила она, с легкой обалделостью наблюдая за происходящим. — По принципу кто кого переплюнет».
Покосилась на огромный пакет с семечками и заныла:
— Все, ничья! С голоду умираю, ужинать хочу!
Баба Люба недовольно свела брови, но действо не прекратила. Другие члены команды последовали ее примеру. Наконец Соня смяла пустой пакет:
— Мам, обалдеть, как вкусно! Дядя Темур придумал соревноваться, он семечки с собой привез. Победила дружба! — она облизала потемневшие лоснившиеся пальцы.
— Руки мыть, быстро! — рассердилась Катя и подтолкнула дочку по направлению к дому.
Соня обиженно повела плечами, но ослушаться не решилась.
— Баба Люб, вот и доверяй тебе ребенка, — слегка попеняла Катя старой женщине.
Та сделала вид, что не расслышала и потрусила за Соней. Катя с Темуром остались вдвоем.
— Здравствуй, Темур! Рада тебя видеть, — она приветливо улыбнулась.
— И тебе доброго здоровья, Катерина, — фермер грустно глядел на нее своими темными маслянисто блестевшими глазами. — Как поживаешь? Сергею Андреевичу лучше? — поинтересовался он.
— Да, лучше, намного лучше! — закивала Катя и, в свою очередь, забросала его вопросами: — Ремонт крыши в коровнике доделал? А что с сеном? Надои как? Жена как, сыновья? Обошел вас ковид?
— Все хорошо, ремонт доделали, все здоровы, ковид пока не дошел!
Он быстро убрал газету с шелухой от семечек и кивнул на скамейку:
— Садись, Катерина, разговор есть, — проговорил фермер негромким гортанным голосом с еле уловимым акцентом. — Зино, жена, подарки прислала, потом посмотришь. Я бабе Любе отдал, она все в дом унесла. Хорошая бабушка, добрая.
Катя дипломатично промолчала.