Глава 6
Катя
— Катерина, приезжай, посмотри стадо. Что делать без тебя?! — он не сводил с нее умоляющих печальных глаз. — Ты нас не бросишь?!
Она последние три года приглядывала за стадом в хозяйстве Темура. Благо, Пологовка находилась близко, рядом с Луговым, да и стадо всего шестьдесят голов. Но добраться туда можно только по грунтовой дороге, что в дождливую погоду — врагу не пожелаешь. Любой транспорт вязнет в черноземе! Специалисты ветуправления из-за этого не баловали хозяйство своим вниманием. В основном, Катю просили. Она выручала.
Катя задумалась. Проблемы накатывали одна за другой, но отказать Темуру она не могла. Душа противилась.
— Завтра не получится! Давай в четверг с утра пораньше. Я сама приеду, не гоняй машину! — она скосила глаза на старенькую «газель». — До конца этого года точно не брошу вас в Пологовке. Но договор с управлением все равно заключи, мало ли что!
— Спасибо, — Темур встал, приложил руку к груди и склонил голову.
На тропинке показалась сердитая баба Люба:
— Бессовестная! Гостя на улице держишь, сама голодная! У нас с ребенком животы свело!
Старая женщина умильно взглянула на Темура:
— Проходите в дом, ужинать будем! — и бросила недовольный взгляд на Катю.
— Извини, бабушка, я бы с удовольствием, но Зино заждалась, беспокоится! — откланялся Темур и устало зашагал к машине.
***
После плотного ужина и очередной порции сетований старой женщины на негостеприимность Катя наконец доплелась до ванной комнаты.
Через полчаса, выйдя оттуда, Катя поразилась повисшей в доме тишине. Но сегодня тишина почему-то перестала давить бетонной плитой, а была какой-то легкой, слегка осязаемой, что ли…
Катя заглянула в детскую. Соня спала на животе, подсунув руку под подушку. Планшета в зоне видимости не наблюдалось. Она облегченно вздохнула, нежно поцеловала дочку в щеку и погасила настенный светильник.
Кухня сверкала чистотой. Катя растрогалась: «Ведь может старая ворчунья прийти на помощь вовремя! Поняла, что я с ног валюсь от усталости. А может, решила, что с поучениями переборщила и подлизывается, грехи замаливает. В любом случае, ей гранд мерси!»
Наконец она проскользнула в Димин кабинет. Включила компьютер. Приветливо мигнул экран монитора.
— Дим, прости, вчера не смогла с тобой поговорить! — каялась Катя. — Как-то все разом обрушилось на меня! Как девятый вал на репродукции с картины, которая висит у нас в спальне. Айвазовский, кажется, написал! Ты очень любил ее рассматривать. Дим, я почти не плачу! Днем я забываю про слезы, мне не до них, а вечером не помню себя от усталости. Все, я пойду, а то усну у тебя в кабинете за столом.
Катя выключила компьютер и направилась в спальню, но не стала нырять сразу под одеяло. Включила яркий верхний свет и подошла к репродукции картины, висевшей в простенке.
Дима купил ее в каком-то дорогом салоне областного центра. Она настраивала его на философский лад. У Кати же вызывала тревожные чувства.
Она напряженно вгляделась в разгул водной стихии, в фигурки уставших бороться с силами разбушевавшегося моря людей. Лица тонувших переполняло отчаяние и в тоже время надежда на спасение.
«Вот и меня сейчас накрывает и захлестывает девятым валом проблем, — мрачно подумала она, — как этих людей огромными волнами разъяренной стихии. И у меня с ними один и тот же вопрос: выплывем ли?»
***
Катя
17 августа 2020 года, среда
Утро началось с неприятности.
Не успела Катя выехать на центральную дорогу села, как в верной «семерке» что-то застучало. Стучало то сильнее, то тише, но все равно стучало.
— Что же делать?! — запаниковала Катя. — Не на старый скутер же мне пересаживаться! Пять лет в сарае стоит без движения, проржавел, наверное, весь! Лучше пешком похожу как-нибудь, пока машина на ремонте!
Она остановила «семерку», позвонила свекру и доложила обстановку.
— Все бывает! — вздохнул расстроенный Сергей Андреевич. — Если крестовина развалилась, то ремонт копеечный, но в Дубское в автосервис отогнать надо! А вдруг что-то серьезное? До обеда на лесопилке побудешь. После доставишь машину в автосервис, я скажу куда. Денек пехом прогуляешься. До лесопилки — не до Москвы!
***
Катя задумчиво стояла посреди лесопилки и смотрела, как Роман ловко управляется с трактором-манипулятором, подвозит кругляк на эстакаду, как рабочие закатывают бревна и начинают пилить.
От противного, хоть и не очень громкого визга, звенело в ушах.
«Хоть наушники надевай», — морщилась Катя.
В носу свербило от взвеси мелкой древесной пыли: «Скажу Сергею Андреевичу, чтоб респираторы рабочим приобрел! Невыносимо!» Она с жалостью смотрела на взмокших мужчин, не успевающих утирать пот со лба. Лица их были в грязных разводах. «Все, ухожу! Сил моих больше нет торчать в этом ангаре. Как в раскаленной бочке!»
Катя подошла к складам пиленого леса. Села на широкий пенек, стоявший у опоры навеса. Упоительно пахло смолой и сосновой древесиной. Катя вытащила из кармана блокнот.
— Ну как, углядела чего? — неожиданно раздался за спиной вкрадчивый голос бригадира.
Она вздрогнула.
«Вот сволочь, глаз с меня не спускает! Очень он чего-то боится, только не пойму чего. Но я тоже не лохушка, все равно разберусь!»
— Ой, Роман, — придурковато захлопала она глазами и улыбнулась. — Напугал меня. Ну что я могу углядеть, подумай?! Не разбираюсь ни в чем. Но раз папа велит, я не могу ослушаться!
— Иди домой, не мучайся! Я скажу, что ты до самого вечера здесь торчала. Если спросит, конечно!
Катя попыталась изобразить наивность:
— Нет, не буду обманывать! Я сейчас ухожу, у меня дела.
В глазах бригадира мелькнула неприкрытая радость.
— Как у вас рабочие красиво дощечки укладывают, просто прелесть! — продолжала придуриваться она. — Я по ним всю калибровку выучила.
У Романа вытянулось лицо:
— Ты сегодня какая-то не такая. Премию, что ли, за прилежность папа тебе выписал? — в его глазах плескалось недоумение.
— Было бы за что, — скромно потупилась Катя и вздохнула: — Ладно, поехала я. До завтра. Про себя подумала: «Не зря ты моему уходу обрадовался! Ничего, все равно докопаюсь!»
***
Катя сидела на остановке в одиночестве.
До последнего проходящего автобуса на Порецкое оставалось еще полтора часа. Идти по магазинам не хотелось.
Она отогнала свою «семерку» в ремонт. Мастерская находилась на окраине райцентра в массиве частных гаражей. Механик сказал, что деталь обязательно нужно менять, а готово будет только через неделю.
Кате стало дурно. Шагающей себя на лесопилку туда и обратно целую неделю она не представляла!
В конце концов, сторговались на пятницу, ближе к вечеру за двойную цену. Куда деваться, пришлось добавить за срочность!
Она вспомнила об отчиме — Анатолии, высококлассном механике. Как жаль, что он далеко! Он не дал бы ей страдать!
Катя пригорюнилась, теребя болтавшуюся на подбородке защитную маску. Ноги гудели. Шутка ли, прошагала от автосервиса до остановки почти четыре километра!
Она устало поморщилась — прилечь бы!
Выгоревшее августовское солнце катилось к закату, щедро обливая все вокруг горячим теплом. Остро пахло пылью и перегоревшей соляркой.
Мимо неспешно проехала золотистая иномарка, кажется, «рено». Внезапно она замедлила ход и вернулась назад, к остановке.
Катя от неожиданности застыла изваянием: из машины торопливо выбрался Максим.
***
Максим
2 августа 2020 года, среда
Он не поверил своим глазам. Думал, обознался. Нет, точно она, Катя!
Сидит на остановке, маску спустила на подбородок и ногами болтает, как девчонка.
В машину еле уговорил сесть. Сначала ни в какую не соглашалась. Все головой трясла: не поеду, автобуса дождусь. А в глазах испуг так и плещется!
Максим медленно тронулся с места. Скосил глаза на Катю. Сидит, не шевелится, только на щеках два пятна алеют. А ей идет румянец!
Ему вдруг стало трудно дышать. Сердце погнало загоревшуюся кровь сильными быстрыми толчками. Максима резко обуяло желание. Совсем как тогда, пять лет назад. Когда впервые увидел Катю на планерке. С темно-синими блескучими глазами и по-детски пухлым ртом.
Он неимоверным усилием воли заставил себя следить за дорогой.
— Максим, а где твоя шоколадная красавица? — повернула она голову в его сторону.
Он обрадовался ее вопросу. Ему трудно было разговаривать с ней, как с посторонней. Не о погоде же им разговаривать!
— Да в гараже возле моего дома, здесь, в Дубском! Помнишь, возле входной двери, гаражные ворота? — и прикусил язык.
Ему показалось, что Катя не заметила его невольного воспоминания. А может, просто сделала вид, что не заметила.
Максим решил уйти подальше от скользкой темы:
— Полдня в хозяйстве пропадаю! Переделаю все свои дела, а дальше что, людей от работы отвлекать? Если кому помочь — без проблем. Позовут! — Он вдруг напряженно замолчал — навстречу шла многотонная груженая фура.
Разминувшись с пылящей громадиной, продолжил:
— Старое «рено» у отца одолжил. Таксую.
У Кати изумленно округлились глаза:
— Ты?! Таксуешь?
— А почему нет? — с недоумением спросил Максим. — Есть свободное время — подрабатываю. Считай, с людьми общаюсь! Я ведь люблю машины, гонки люблю, соревнования всякие! Да только сейчас запретили все из-за пандемии. Карантинные меры! А что до гонок, одному тренироваться в лом, никакого кайфа.
— А клиентов возишь, не боишься заразиться? — поинтересовалась Катя.
— Я в маске всегда и людей заставляю надевать. Если у них нет, выдаю. — Он наклонился к бардачку, чтобы показать.
И нечаянно задел ее плечом. В висках вдруг заколотило кувалдой, нестерпимым жаром опалило лицо.
Дрогнувшей рукой он рванул дверцу бардачка:
— Вот, смотри! — кивнул он на вскрытую упаковку одноразовых масок.
— А сейчас почему без маски?
— Ты не клиент! — голос его вдруг стал глухим.
На Катиных щеках с новой силой заалели два пятна. В салоне повисло неловкое молчание.
— Так почему ты на автобусе? — Максим не отводил от трассы напряженного взгляда. — Что-то случилось?
Катя опустила голову и честно рассказала о злоключениях с «семеркой».
— Так не вовремя, — шмыгнула она носом.
— Колеса всегда ломаются не вовремя, — он с сочувствием взглянул на нее.
Катя не ответила и поспешно отвернулась к окну. Показалось Порецкое. На въезде в село Максим сбросил скорость:
— Давай до дома подвезу!
— Останови мне, пожалуйста, возле магазина.
Максим заглушил машину и вытащил сотовый:
— У тебя номер телефона не сменился? — он пробежался пальцем по кнопкам.
У Кати в сумке прозвучала мелодия вызова.
— Сохрани мой номер. Я знаю, ты от него избавилась! В пятницу созвонимся. Без меня машину не забирай.
— Нет, я сама!
Максим пристально вгляделся в ее лицо:
— Я тебе не враг! Запомни.
Он протянул руку, чтоб открыть ей дверцу.
Катя кивнула, вышла из машины и медленно двинулась к магазину. Максим смотрел ей вслед через тонированное стекло.
***
Он круто развернул машину и неторопливо поехал назад, в Дубское.
Вот всегда с Катей так! Максим внезапно разозлился. В конце концов, пять лет прошло, что из него монстра делать?! Устала ведь, еле ноги передвигает. Подвез бы ее спокойно до дома, так нет!
Он усмехнулся. Ехали, светскую беседу вели. Как просто знакомые. Ага, знакомые, как же! У него сердце по мозгам колотило, а у нее щеки рдели, будто с мороза, и взгляд в одну точку! А почему бы по-человечески не поговорить? Максим совсем не собирался на нее набрасываться. Поговорить-то можно?! Будто только у Кати страдания! Вот ему домой, к родителям, в Луговое, даже ехать не хочется! Мать достала: пора жизнь устраивать, семью заводить, ну и в том же духе до бесконечности!
Максим от отчаяния скрипнул зубами. Вот что матери не так, что?! Он не курит, не пьет, голова на плечах имеется, да и руки откуда надо растут! Так нет, женись, сынок, срочно. Да был он женат, елки-палки! Как будто мать не знает!
Через год после приезда в Беларусь встретил Олесю. С Катей — почти одно лицо, только у Олеси волосы светлые, да ростом она повыше. Похороводились с полгода, да и расписались по-тихому.
Какая свадьба?! Она у матери одна, отец умер давно, родни никакой. А его мать разве ферму бросит хоть на неделю?! Собрали с Олесей подруг-друзей и в загородном ресторане отметили.
А что потом было, лучше не вспоминать. Нет, Олеся очень хорошая: добрая, красивая, домовитая. Только не любил он ее!
Возможно, они и притерлись бы друг к другу, привыкли, если бы ребенок родился. Да не получалось у них с ребенком! Два раза на большом сроке беременность прерывалась.
Врачи руками разводили: «Что вы хотите, глубокая недоношенность, плод нежизнеспособен!»
Оба раза — мальчики! Максим точно знал: это его судьба наказала!
А с Олесей они развелись. Он не хотел — она сама на развод подала. Сказала: «Зачем мучиться, ладно бы ради детей! А так, без любви, зачем?!»
От тягостных воспоминаний стало совсем невмоготу, заломило в груди.
Максим остановился, вышел из машины, походил по обочине. Дышать стало легче, боль улеглась. На дорогу с леса спускались густые сумерки.
Он вернулся в машину, и через минуту золотистое «рено» тронулось в Дубское.
***
Катя
13 августа 2020 года, четверг
Катя сошла с крыльца в предрассветную утреннюю прохладу. Солнце еще не поднялось, но первые его теплые лучи уже пытались пробиться через розовато-жемчужное одеяло облаков.
Она вдохнула свежий, влажный, наполненный ароматами отцветающих луговых трав и сосновой смолы воздух.
Стояла легкая тишина. Птицы, видимо, досматривали последние сладкие сны перед пробуждением. Издали, от трассы, донеслось шуршание шин пролетевшей на огромной скорости одинокой машины.
Катя сладко зевнула и заспешила к ожидавшей ее "газели" Темура. Ей пришлось все- таки позвонить ему вчера, что у нее сломалась машина.
Наручные часы на Катином запястье показывали без пятнадцати минут пять — пора!
Ехали не спеша. Темур обстоятельно рассказал о надоях, похвалился, что не потеряли в этом году ни одного теленка (как будто Катя об этом не знала!), а вот с кормами дела обстоят не очень хорошо. Поведал, что младший сын Саргиз окончил колледж и пока дома, в хозяйстве помогает, с сеном возится, дворы к зиме подновляет. Дел много! Лето пройдет, он в Артемьевске работу искать будет, а то и в областном центре. Тяжело сейчас с работой! Да еще бедствие — ковид.
Катя слушала рассеяно. Не то чтобы ей неинтересно, просто свои проблемы одолевали.
«Соне скоро в школу, в третий класс идет! Неужели опять на дистанционку посадят?! Нет, только не это», — гнала Катя от себя дурную мысль. Форму для всех девочек класса уже шьют в ателье. Учительница, Татьяна Александровна, собрала со всех родителей размеры детей и заказала в Дубском индивидуальный пошив. Очень красиво получилось — сарафан и пиджачок в серо-голубую клетку. Еще Соне обувь нужна, куртка, костюм спортивный, ранец. Да много чего надо, а уж по мелочи! Ладно, завтра машину из автосервиса заберет, и съездят они с дочкой в воскресенье в Артемьевск! По торговому центру пройдутся да развлекутся в парке.
«Только вот опять в храм на службу не попаду!» — с сожалением подумала Катя.
Она повернула голову и удивленно взглянула в боковое стекло.
В этом месте хорошо проглядывалась грунтовая дорога, примыкавшая к трассе и уходившая в лес впритирку к лесопилке. Катя задумчиво окинула дорогу взглядом. И… не поверила своим глазам. Этого не может быть!
Она поднесла руку с часами к глазам и уткнулась в циферблат. Десять минут шестого! От волнения повлажнели ладони. Катю молнией пронзила догадка. Пазл сложился! Ей стало холодно. Так холодно, что начала дрожать.
По грунтовой дороге от лесопилки к центральной трассе двигались друг за другом два груженых бортовых грузовика.
— Темур, пожалуйста, сбавь скорость, пропусти машины, — взволнованно дотронулась до плеча фермера Катя, — я хочу их лучше разглядеть!
Темур быстро сбавил скорость и остановил «газель».
«Номера, я, конечно, не разгляжу. Не в окно же мне высовываться! — лихорадочно соображала Катя. — Так, главное — что за бортами, и увидеть, в какую сторону свернут».
В кузовах грузовиков отлично были видны пачки пиломатериала, но калибровку досок она определить не смогла. Машины свернули по трассе в сторону райцентра.
Катя развернулась на сиденье, чтоб проводить машины взглядом и замерла еще от одного потрясения.