Глава 34

Я сидела на огромном валуне, мерно постукивая длинным прутиком по мелкому желтоватому песку. Прямо передо мной на берег набегали пенистые низенькие волны, рожденные Градалетским озером. Легкий водный шелест, мягкий ветерок и монотонные движения успокаивали, давая возможность поразмышлять без нервов и лишних эмоций.

В вечер после певческого конкурса, когда я нашла свою призрачную помощницу в растрепанных чувствах, она выдала мне, кажется, все, что знала и о чем переживала, и сумела-таки вызвать во мне жалость, подобие стыда и желание помочь.

— Мой род, моих родных, Базальтовых драконов кто-то пытается сжить со свету! Вывести, вытравить, уничтожить, как каких-то вредителей! — пылко заявила она. — Кто-то чуждый, кто-то пришлый отравляет все в княжестве темной магией.

— С чего вы взяли-то? — не поверила я сперва ее словам.

— Чувствую я это! Миазмы мрака ползут и там, и тут, проявляются, как пятна черной плесени на стенах в сырой комнате… — выдала старушка.

Я руки на груди сложила, скучающее выражение лицу придала, мол, не верю я вашим страшилкам.

— Не аргумент тебе мои слова, да? — все правильно поняла бабулька. — Так вот тебе другой! Я! Само мое явление. Думаешь, просто так кто-то с того света является? Думаешь, радостно это из благодати вернуться и дымчатым нечтом по миру летать?

Я задумалась. Правда ведь, других таких, как эта бабуся мне не встретилось. Может и правду говорит, может и действительно она тут по делу. Не зря же все-таки на каждом шагу я про какое-то чудище озерное, которое пакостит и невест ест, слышу.

— Его светлость Дарьяр, думаешь, просто так невест по своему княжеству таскает? — добавила бабуся. — Не мог что ли отбор в замке своем провести? Мог! Но он тоже, видимо, уже понял, что происходит неладное в его землях. Вот и носится. И правильно сделал, что не дожидается конца отбора, потому что плохо все, сейчас злодея искать надо! Немедленно!

— Допустим. Только я-то тут причем? — вздохнула в ответ, намекая, что мне и мир чужд в целом, и род Базальтовых в частности.

— Да ни при чем! Ни при чем! Потому-то я и предложила сделку: ты мне помогаешь, я — тебе! — выпалила призрачная и снова завыла, зашлась в доступном ей виде рыданий. — А ты… Ты! С отбора решила вылететь!

— Что за претензии? — взвилась я. — Возьмите себе в союзницы кого посговорчивее. Тут пруд пруди девушек, которые из шкур своих чешуйчатых вылезти готовы, чтоб выиграть этот отбор. Любая будет рада помочь в спасении рода Базальтовых, ибо женишка своего выручает, получится.

— Да если б я могла! Но мне на пути ты первой встретилась, ты меня и видишь теперь, больше никто! Ни одна душа живая! Так что либо ты мне поможешь, либо прахом все пойдет! — парировала бабуся.

— Хорошо, совпало так, что я первая с вашей душенькой, вернувшейся из замирья, столкнулась. Не повезло. Готова согласиться! — вздохнула неохотно. — Но что вы с этим отбором-то все носитесь? Злодей ваш-то тут что забыл?

— Хочешь спрятать дерево, спрячь его в лесу! — выпалила бабка. — Тот, кто устраивает все это — сильный маг, и чтобы следы ауры своей спрятать, он должен среди таких же сильных магов тереться. А они сейчас в Градалете где все? На отборе! Толпа девиц из благородных родов, распорядители, устроители, сами Базальтовые. Тоже все из знати, а у знати магия сильнее. Тут он! Или она…

Задумалась. Бабулю я ой как понимала. Она же о семье заботилась. Я за своих тоже готова всегда была костьми лечь, носом землю ради них рыть, и пришлось бы, с того света вернулась, если бы им опасность грозила, это точно.

— Хорошо, хорошо! Я все поняла, не надо завываний, — выдохнула я. — Помогу я, помогу, чем смогу. Все равно мне на этом отборе задержаться придется, а еще лучше — выиграть его. Чтоб повод был поговорить с Дарьяром…

— Задержаться? — удивилась старушка. — А разве тебя после песенного конкурса не выгнали? Ты же не готова была.

Я хмыкнула. Дальше был рассказ о том, как я победу одержала, отвергнутое предложение рассказать обо всем его светлости. Призрачная моя уверена была, что не поверит мне князь, за сумасшедшую примет, что тоньше действовать надо. Нашли способ тоньше действовать. Бабуля, думая, что посвящает меня в тайну, сообщила, что в селении лесорубов девочку прокляли, но об этом я от Михея еще слышала. Однако, она смогла меня удивить, поведав, что это дело рук того самого, кого бабуля ищет. Оказывается, в лесу она это выяснила, куда потащила меня среди ночи. Именно там ведь малышку нашли. Тут еще новость: вроде как девочка местная — не единственная жертва. И вот теперь, по убеждению старой, мне следовало как-то в помощницы по этому делу к князю напроситься. Оставался вопрос — как?

Всю ночь думали и не придумали ничего умнее, как очаровывать его светлость, чтоб он мне отказать не мог. Уверена была мертвячка, что лично я способно заставить сердце его светлости дрогнуть, в чем я очень сильно сомневалась. А если не выйдет очаровать (да и если выйдет, то в нагрузку), на иномирность мою ссылаться, на способности попаданские. Ну чем бабуля-призрак, которую вижу только я и которая чует черную магию, не способность?

До отправки в город артефактов невзначай попасться на глаза его светлости не вышло. На корабль я неслась сломя голову, потому как поутру, перед самым выходом, моя призрачная соратница вспомнила, что мы так и не посадили семечко, выданное всем невестам еще в первый день отбора. Пришлось срочно его разыскивать. А это было не просто! Последний раз я семечко видела в мешочке вместе с замагиченной земелькой, который за корсаж платья засунула. Того самого, что в муке извозила и порвала в довесок. Платьишко, помннлось мне, оставалось в спальне, когда я переоделась в наряд, подаренный Сеяреей. Пришлось искать девушку, чтобы выяснить, куда нарядец-то подевался.

Я бегала по дому с выпученными глазами, разыскивая Сеярею. Во дворе ее не оказалось, в гостиной тоже, а в кухню дверь была приотворена и оттуда доносились голоса Полии и Нарита.

— Может быть, мы зря за Нину проголосовали? — спросила женщина тревожно.

— Отчего же зря? Она же тебе понравилась. Да и мне. Хорошая, работящая, без гонора, не тщеславная вроде, и до золота неохочая, — ответил Нарит.

— Так-то так, да только за нее ведь столько народу проголосовало… — вздохнула его супруга.

— Еще бы! Все, кто булки у нее купил! Больно уж хотят хвалиться потом, что для них княгиня пекла! — рассмеялся дракон в ответ. — И что?

— Так выиграет ведь конкурс! Фавориткой отбора станет! — задохнулась Полия.

— Ах, вот ты к чему! Про легенду вспомнила, — серьезно произнес мужчина.

— Да, они же по озеру поплывут… А если сказка — и не сказка совсем… Погибнет ведь девочка! — в голосе Полии послышались слезы.

— Прекрати! Не случится ничего! — буркнул ее супруг. — С ней, в конце концов, князья будут. Если что, защитят…

— Ага, других-то в свое время не защитили… — всхлипнула женщина. — А если бы не она, наша Сеярюша никогда бы счастье свое не обрела, не решился бы жених свататься к нашей девочке. Может сказать ей, чтоб не плыла, а?

— Не смей! — отрезал Нарит. — У нее своя судьба, и перекраивать ее не нам!

В кухню входить я не стала, впечатление от услышанного получилось двоякое. И радостно, что снова победить, по-видимому, получилось, и печально, что опять опасность какая-то мистическая надо мной… и гибель мне пророчат, а защищать не собираются.

Платье нашлось само, лежало вместе с другими постиранными вещами, а мешочек был завернут в него, никто не тронул. Заглянула я туда, семечко на месте, еще и набухло, в земельке влажненькой лежа.

Когда поднималась на борт, думала, что буду сидеть, ухо востро держать, мало ли какие черти из глади озерной полезут. А тут вдобавок результаты объявили. Оказалось, что стало на три претендентки меньше. Теперь в отборе участвовало только восемь девушек. Услышав об этом я сразу невольно вспомнила считалочку: «Десять негритят пошли купаться в море. Десять негритят резвились на просторе. Один из них утоп, ему купили гроб…» Тоскливо взглянула на водную гладь озера и решила, что на палубу ни ногой!

Распорядитель Ранир торжественно объявил, что каждый голос жителя поселения лесорубов оценивался в одну монету, а затем также торжественно выдал каждой из оставшихся претенденток кошель. Мой был набит так, что чуть не лопался. Другие девушки подобным похвастаться не могли и глядели на меня голодными волками.

Дабы с невестами не собачиться почем зря и взгляды их презрительные не терпеть, я заперлась в каюте, на коечку прилегла, да под мерное покачивание судна и заснула. Разбудил меня стук в дверь и сообщение, что прибыли. Выяснилось, что полдня прошло! Эко меня сморило! Вторые полдня я по просьбе бабули по резиденции Базальтовых, где нас разместили, гуляла, чтобы она могла “обнюхать” все углы, выискивая следы темного, понять, были ли здесь странные происшествия, вроде того, что в поселении лесорубов с девочкой приключилось. Когда вернулась, ноги уже гудели, а в глазах рябило от увиденной роскоши и великолепия. Будто бы я по Зимнему дворцу гуляла весь день.

— Завтра бал, — буркнула я, когда объявилась старушка. Была она не в духе, а потому стало ясно, что ничего путного не выяснила. — А я голову врага Градалета не припасла…

— Что? Зачем? — удивилась она.

Пришлось рассказать о новом испытании. Бабуля рассмеялась.

— Вот же Дарьяр, вот же выдумщик! Все на благо княжества, даже невест умудрился к делу пристроить! — процедила она сквозь смех.

— Вы о чем? — пришел мой черед удивляться.

— А о том, кого злейшим врагом всего Градалета у нас называют! — ухмыльнулась бабуля.

Тут же вспомнились слова Раньяра, которые он обронил, ругая мастерицу Гланар. Про насекомых, тех самых, что питаются древесиной редкого и, видимо, очень ценного растущего в Градалете дерева.

— Мирийские жуки! — воскликнула я.

— Они самые! Только я думаю, поймать надо не обычного жучка, а матку их, — пояснила бабуля. — Они ж, как пчелы живут, колониями. Если матку убить, весь род погибнет. Только выловить эту гадину пакостную не так просто…

И вот теперь, еще засветло придя на берег озера, я мерно постукивала прутиком по песку, рядом с норками, ведущими в подземные жилища жуков. Оказалось, что насекомые эти живут по одну сторону озера, а деревья едят по другую. Нагрызут там жуки-добытчики полные брюшка древесины и несут своей королеве-матке и выводку, чтоб те тоже поели. Так и летают туда-сюда. А стук мерный матку раздражает, терпит она, терпит, а потом выползает наружу, поглядеть, что происходит. Тут-то надо ее ловить и голову откручивать, чтоб принести трофей его светлости. Умно. Каждая невеста, получается, целый улей уничтожит. Сколько деревьев-то спасут.

Только дело очень уж муторное… Я третий час прутом стучала и ничего. Понять не могла: то ли норка не норка, то ли стучу не так, то ли кто-то до меня тут матку выловил. Я почти уже отчаялась, как вдруг наружу выползли сперва с десяток мелких зеленоватых жучков, а следом здоровенная жучиха с яркой-изумрудной полосой вдоль панциря. Она! Не теряя ни секунды, я рванула вперед, плюхнулась на песок, стараясь накрыть улов ладонями. Вроде вышло!

— Ай! — воскликнула от боли и разомкнула руки.

Жучиха повисла на моем большом пальце, намертво вцепившись челюстями.

— Ах ты ж… — перекатилась и вдарила ею по камню, на котором только недавно сидела, стараясь приложить мерзкое насекомое посильнее. Не из намерений живодерских (я вообще живьем Дарьяру эту букаху притащить хотела, пусть сам ей, что ему нужно, откручивает), а во спасение конечности своей.

Но тут свет мне что-то заслонило.

— Нина? Тебе плохо? — спросила тень, которая оказалась никем иным, как его светлостью Дарьяром Базальтовым.