Глава 16

Прошла очередная бессонная ночь. Утром от поварихи узнала удручающую новость — Дмитрий и Наталья, забрав Мишутку, отправились гулять. Вернулись они вечером и, когда я пришла в своё законное время перед сном Мишутки, нянечка не пустила меня в детскую:

— Дмитрий Романович предупредил, что он с женой придёт укладывать Мишу спать, так что, извините, но сегодня я вас к мальчику не пущу.

Внутри у меня как в адовом котле вскипели злость, возмущение, но молча кивнув, я ушла. Прекрасно понимала, что если начну скандалить, начну требовать право увидеться с сынишкой, результат будет только во вред мне и Мише.

— Ничего, Ирка, ничего, держись! — стоя в ду́ше, уговаривала саму себя, а вода стекала по лицу, смешиваясь со слезами. — Главное — я вижу Мишутку. Он любит меня! Я рядом с сыном и да, это главное! Остальное переживу и что-нибудь придумаю, и Мишу обязательно заберу, и…

Я пыталась хоть как-то приободрить себя, но получалось плохо. Утром на меня в зеркале смотрела уставшая баба с мешками под глазами и припухшими от слез веками.

Днём монотонно елозя тряпкой, я делала вид, что вытираю пыль. На самом деле опять прислушивалась к звукам в доме. И злило меня то, что Дмитрий и Наталья даже не собирались никуда уезжать. Они позавтракали, а потом ушли в сад. Вот тогда я смогла за ними украдкой наблюдать из окна.

Дмитрий в майке, шортах, Мишутка точно так же был одет в лёгкую летнюю одежду, и Наталья в коротеньких шортиках и топике — отдыхали в саду рядом с домом. Они играли с Мишуткой и тот весело убегал от взрослых, а подбегая обнимал. Наташа поиграла с Мишуткой на игровой площадке, затем они устроились в тени, чтобы отдохнуть, перекусить. И выглядели они все как настоящая счастливая семья.

Я тенью застыла у окна, наблюдая за этой идеалистической картиной, а пустота внутри чернела, поглощала душу. Я поняла, что не нужна сыну. У него есть любящий отец, а Наталья станет для Мишутки прекрасной матерью.

А я? Что я могу дать сыну?

Дмитрий и Наталья обеспеченные и Мишу ждёт отличное будущее. А я всего лишь средней руки экономист, без собственного жилья, без влиятельных связей. Живу на съёмном жилье, как выразился когда-то Дмитрий: «вшивая квартирка» и вещи, игрушки покупала Мише дешёвые, чтобы денег хватало на жизнь.

Я не нужна сыну!..

Господи, как же больно было это признавать. Я пыталась дышать, но воздух будто превратился в колючую проволоку, рвущую лёгкие. В глазах потемнело, а в висках застучало так, что казалось — голова вот‑вот взорвётся.

Я никому не нужна!

Я стояла у окна, глядя на чужой, благополучный мир, и чувствовала, как внутри что‑то необратимо ломается.

Отвернувшись от окна, пошатываясь, я вышла из комнаты, направилась по коридору, где встретила экономку. Она удивлённо посмотрела на меня:

— Ты пьяная что ли?

— Я увольняюсь, — пробормотав, сунула ей в руки тряпку и поплелась дальше.

Было плохо. Так плохо, что в какой‑то момент я начала задыхаться. Грудь сдавило железной хваткой, будто кто‑то невидимый сжимал её всё сильнее и сильнее. Прислонившись к стене, я прижала ладонь к груди. Пальцы дрожали, по лицу катились слёзы, а я пыталась вдохнуть, но воздух не наполнял лёгкие, не приносил облегчения.

Я не помню, как дошла до своего домика. Не помню, что делала потом. Время рассыпалось на бессвязные фрагменты: ступеньки, дверь, тёмная комната… Пришла в себя лишь от пиканья мобильного. Звук врезался в сознание, вырывая из вязкого омута отчаяния.

Часы были выставлены на время, когда мне можно было идти к Мишутке.

Ещё раз. Ещё один раз я увижу сына и уйду из его жизни. Я это сделаю для него, для его счастья. А как буду жить потом — не знаю. Буду ли? Какой смысл?

Я села на кровати и автоматически потянулась к прикроватной тумбочке. Достала расчёску и застыла, глядя на неё. В голове туман и я никак не могла сообразить — что хотела сделать.

— Ира, очнись!

Окрик и я почему-то оказываюсь в ду́ше и вскрикиваю от ледяной воды.

— Ира! Ты слышишь?

Взгляд мой прояснился, и я смотрю на Дмитрия. Осматриваюсь и не могу понять, почему мы оба стоим в душе под струями холодной воды. В одежде. Мокрые.

— Что ты тут делаешь?

— Тебя, блядь, решил искупать!.. — огрызнулся Дима, выключил воду и, схватив с полки полотенце, сунул его мне.

Сам он, не вытираясь, вышел из ванной.

Ничего не понимая, я вышла следом. Дмитрий стоял, засунув руки в карманы брюк и не обращая внимания на мокрую одежду, угрюмо смотрел на меня.

— Вообще-то я пришёл сказать, что ты можешь завтра с Мишей погулять по городу. Но видимо ты в каком-то неадеквате, поэтому…

— Я в адеквате! — выкрикнула я. И, не веря в то, что услышала, переспросила: — Ты серьёзно? То есть я, и Миша… я могу…

— Ты и Миша, и нянечка, и, конечно, под присмотром охраны. Выехать можете после завтрака и до ужина. Сходить куда-нибудь. В общем — сама решай. У меня завтра несколько важных встреч и я не смогу Мише уделить внимание, так что…

— Спасибо, — голос у меня сорвался на хрип. В груди начало теплеть, и я почувствовала, что к глазам подкатывают слёзы.

Кивнув, Дмитрий ушёл.

Вот так, непонятно почему он вернул меня к жизни и что было причиной, я не знала. Да и наплевать мне было. Главное — я могла погулять с сынишкой, провести с ним не жалкие два часа, а практически целый день.