Глава 17

Дмитрий.

Тишина кабинета не давит. Она успокаивает.

Хотя нет. Раньше успокаивала.

Сейчас же я пытался вникнуть в присланные отчёты. Пытался сосредоточиться, но перед глазами вставали не таблицы и диаграммы, а моменты страсти — яркие, обжигающие.

На этот стол ещё вчера я уложил Ирину и, дурея от её стонов, вдалбливался в её тело, сходил с ума, когда она, обхватив меня ногами за талию, выгибалась от наслаждения.

Мотнув головой, я схватил бокал и сделал пару больших глотков коньяка, а рука сама потянулась к клавиатуре. Пару нажатий и я нетерпеливо уставился в экран ноутбука.

Настенные часы в форме медвежонка висели в комнате сына. Именно в них была установлена скрытая камера, и я иногда следил за тем, что происходит в детской. Изначально камеру там разместили потому, что я был не уверен в профпригодности нанятой нянечки, но теперь я наблюдал за Ириной.

Вот она, откинув голову, рассмеялась, отчего и у меня губы непроизвольно растянулись в улыбке, а потом она начала щекотать сына. Миша, вскочив на ножки, начал убегать, но Ира быстро его перехватила, и они со смехом упали на пушистый ковёр.

Я переключил режим наблюдения и открыл записи с камер за этот день. Ирина даже не подозревала, что я слежу за ней. Да я и сам порой не понимал — зачем это делаю. Но по-другому не мог. Иногда я чувствовал себя долбанным психом и это бесило.

Я со злостью захлопывал ноутбук, но на следующий вечер, словно одержимый, опять просматривал записи. Отслеживал, как Ирина провела день, наблюдал, как она убирает в доме, и в этих будничных движениях, в лёгком наклоне головы, в том, как она поправляет прядь волос, скользила неприметная сексуальность, отчего у меня перехватывало дыхание.

А потом она с улыбкой спешила к сыну — и эта улыбка, тёплая, настоящая. Я помнил её. Я видел её. В прошлом.

Я не понимал — как так произошло, что ярость и жгучее желание мести к Ирине начали затухать и начали просыпаться прежние чувства.

Четыре года я жил будто в анабиозе. Проживал дни как по инерции, потеряв смысл. Каждое утро как подъём на эшафот: открыть глаза, заставить себя встать, натянуть маску «всё в порядке». Ни радости, ни боли, только серая пелена безразличия.

Но в день, когда я случайно встретил Ирину, я будто проснулся. Сначала полыхнуло алым — ярость, бешеная злость. Потом, с появлением в доме Миши, добавились краски радости, давно забытой любви к ребёнку. Его смех — как солнечный луч сквозь тучи. Его объятия — как электрический разряд, возвращающий к жизни.

А когда Ирина вернулась в мою жизнь, всё перевернулось. Ярость не исчезла — она начала отступать, как прилив, оставив после себя след воспоминаний.

Иногда я в телефоне открывал фото из архива. Её фото. Единственное, которое так и не смог удалить. Запечатлённый момент неги после сумасшедшего секса. Она, откинувшись на подушку, смотрела на меня прищурив свои ведьминские серые глаза. Вокруг головы разметались светло-пшеничного цвета волосы и некоторые пряди, подсвеченные солнечными лучами, отливали золотом.

Жаль, что она, в попытке спрятаться от меня, перекрасила волосы в чёрный. Ей не идёт. Я мог бы заставить её перекраситься, но пока не хочу. Забавно было то, что она думала, что без макияжа, с нелепым пучком на голове и в идиотских хлопковых трусах я не буду её трахать. Похоже она специально старалась выглядеть асексуально.

Но мне-то было плевать. Я хотел её любую! Я хотел её постоянно! До боли в яйцах. И даже оттрахав, я всё равно опять хотел её.

И до сегодняшнего дня всё шло отлично, только вот завтра из Испании возвращается Наташа. Раньше решила вернуться, словно почувствовала по моему голосу, что в моей жизни всё перевернулось с ног на голову и естественно нам предстоял очень сложный разговор.

И, конечно, я не ошибся. Наталья даже с радостью приняла новость о Мише, но на её вопросы о новой работнице я отвечал уклончиво и вскоре она сама обо всём догадалась. Скандал она мне закатила такой, что я думал стёкла из окон к херам повылетают от её криков. Но я смог её успокоить. На время.

Я думал с приездом жены меня отпустит, и я хотя бы немного остыну к Ирине, но нет. Меня без секса с Ирой ломало как конченного наркомана, и я практически каждую ночь приходил в гостевой домик, чтобы получить свою дозу наслаждения. Ею, её эмоциями, её телом.

Больше недели Наталья держалась, но я видел её вот-вот прорвёт, и чтобы не достигать пика её точки кипения, предложил ей отдых. Всё по высшему разряду, как она любила. Забрав Мишу, мы уехали в загородный ВИП-комплекс и провели несколько прекрасных дней. Но только для Наташи.

Меня спасло только общение с сыном, а вот ночами я не мог уснуть. Мне нужна была личная доза наркотика — Ира, её стоны, её тело. Я как долбанный подросток прятался в душевой и дрочил, чтобы хоть так сбросить напряжение.

Вернувшись, я первым делом направился в кабинет, бегло просмотрел отчёты и решил принять душ. А когда вышел, меня ждала Наташа. Она уже переоделась и стоя у зеркала, расчёсывалась.

— Куда-то собралась? — не обращая внимания на то, что она с улыбкой рассматривает моё голое тело, подошёл к шкафу.

— Ага, с девчонками договорились. Уеду на пару часиков, посидим, поболтаем.

Наташа подошла ко мне со спины и обняла меня.

— Дима-а-а, — протянула она тихо.

— Э-гм, да, Наташа, говори.

— Это был чудесный отдых. Мы так никогда ещё с тобой не проводили время, и я, знаешь, чего хочу?

Я достал трусы и, отстранившись, натянул их на себя.

— Давай сегодня поужинаем с Мишуткой, — продолжала Наташа, следя за моими действиями. — А потом посидим в гостиной, что-нибудь по телеку посмотрим. А потом вместе Мишутку искупаем и что-нибудь ему почитаем перед сном. Давай?

— Отличная идея, — кивнув, я достал шорты, майку и в этот момент жена опять обняла меня. Приподняв голову, заглянула мне в глаза:

— Дима, я тебя прошу, пожалуйста — сдержи обещание и реши вопрос с матерью Миши. Так не может продолжаться и её проживание здесь…

— Да, Наташ, я помню наш разговор и своё обещание. — Я обнял её в ответ. Сам прекрасно понимал, что нужно как-то выпутываться из сложившейся ситуации.

— Хорошо, — Наташа отстранилась и улыбнулась: — тогда до вечера.

Жена, подмигнув мне, ушла, а я подошёл к кровати и устало опустился на неё.

— И что делать? — Спросил сам у себя, не зная ответа.