Глава 6

Встретиться с Димой мне так и не довелось. Как выяснилось, он передал все полномочия адвокату и уехал из города. Света вызвалась поговорить с его юристом, но вернулась с неутешительными новостями.

— Милая, адвокат наотрез отказался давать мне номер телефона Димы и адрес, куда он уехал. Может оно и к лучшему. Юльке скоро исполнится четырнадцать и так как Дима очень зол на то, что случилось, он может подать встречный иск и на тебя, и на Юльку.

— Он этого не сделает, — замотала я головой. — Я с ним поговорю и…

— Ириша, — подруга встряхнула меня за плечи: — поверь мне — не стоит его искать. Я со знакомым юристом поговорила, всё очень серьёзно и тебе очень повезло, что Дима просто уехал. Ты сейчас веришь, что попросишь у него прощения, и он всё забудет, но что если нет? У него вся жизнь под откос полетела. Он потерял занимаемую должность, репутацию и за ним тянется шлейф возможного насильника малолетней девчонки. Что, если он не простит? Последствия будут катастрофические и для тебя, и для Юльки!

Это был конец. И даже крохотному огоньку надежды не суждено было вспыхнуть в моей душе. С того дня попытки узнать что-либо о Диме я оставила. Только вот каждую ночь просыпалась, задыхаясь от слёз, с его именем на губах.

Дни потянулись унылой чередой. Светлана всячески пыталась меня расшевелить, и с её помощью мне удалось перевести дочь в другую школу. Юля меня сторонилась, и свободное от школы время проводила в своей комнате. Впрочем, я и сама не горела желанием обсуждать с дочерью случившееся, не могла с ней разговаривать. Мне нужно было время, чтобы хоть немного прийти в себя. Я то винила во всём Юлю, то беспощадно обвиняла себя. Поделилась с подругой своими метаниями и услышала от неё возмущённое:

— Это ты плохая мать? Совсем с ума сошла? Да, из-за работы ты не слишком много уделяла времени Юльке, но на что бы вы жили? На те крохи, что платят жильцы, снимая квартиру твоей матери в Тмутаракани? А ты вспомни, когда тебя назначили главбухом, как ты без выходных, без больничных как проклятая пахала, чтобы удержаться на этой должности! Да ты тогда на приведение была похожа! Говоришь, что ты плохая мать и поэтому вкалывала как лошадь, чтобы Юлька ходила в самом лучшем и красивом? И за границу ты её отвезла, потому что Юлечке захотелось! Ты тогда для этой поездки деньги сколько копила, помнишь? Всё до последней копейки откладывала. Да ты жить начала, когда встретилась с Димой. На женщину стала похожа, а до этого страшно было на твои вещи посмотреть, старьё носила!

— Ты не понимаешь, — я упрямо пыталась протестовать: — это я не досмотрела. Упустила момент, когда…

— Ир, прекрати! — зло оборвала подруга. — У всех дети проходят через подростковый возраст, но никто вот так с матерью не поступает! Твоя любимая дочурка привыкла, что всё твоё внимание и все заработанные тобой деньги тратились только на неё! Я повторюсь — бывают тяжёлые случаи, конфликт родителей и детей, но Юлька перешла все границы и не ты в этом виновата.

— А меня с работы уволили, — призналась ей невпопад. — Когда всё началось, отправили в отпуск без содержания, а потом… — запрокинув голову, я судорожно втянула воздух. Замерла на пару мгновений, прежде чем продолжить: — Вчера начальник позвонил, сказал, что за добросовестную работу идёт на уступку и даёт мне возможность уйти по собственному желанию. Вот так вот.

Светлана растерянно плюхнулась на стул:

— Твою мать, — вырвалось у неё. Желая меня приободрить, наигранно бодро отмахнулась: — Ну и хрен на них! Другую работу найдёшь и получше!

— Не найду, Свет, — я покачала головой. — И ты прекрасно это понимаешь. В нашем городе точно. Уезжать нам надо.

— Ир, послушай, — начала Светлана, но я её перебила:

— Это ещё не всё.

Я вышла, тихонько прокралась по коридору к комнате дочери, прислушалась и, приоткрыв дверь, удостоверилась, что она как всегда валяется на кровати в наушниках. Вернувшись на кухню, вновь закрыла для надёжности дверь. И только потом положила перед подругой бланк. Стоило Светлане прочитать написанное, как глаза у неё ошарашено округлились.

— Твою мать… — подруга, сглотнув, опять посмотрела на бланк: — Ты…

Она не успела произнести «беременна», как я, вскинув ладонь, прижала палец к губам:

— Никто не должен знать! Я сама узнала за день, как все эти события закрутились.

— Охренеть, — качала головой Светлана. Затем обалдело посмотрела на меня:

— Так ты что… ты не собираешься? — Махнула ладонью вниз вдоль тела, намекая на аборт. Опять уставилась на меня ошалевшим взглядом, когда услышала: «Нет». Открыла уже рот, чтобы высказаться, но осеклась и не проронила ни слова. Светлана вдруг поняла — в этой круговерти катастрофических событий, именно искорка жизни в моём чреве удерживала и придавала мне силы. Ребёнок — мой стимул к жизни, к борьбе.

— Ириш, ты же знаешь, я всегда и во всём тебе помогу. Но скажи — ты не хочешь рассказать о… об этом ему, — Света говорила шёпотом, но всё равно не произносила фразы целиком. Хотя я и так её поняла. Мотнула головой:

— Нет, Светик. Нет.

Забрав бланк, я кинула его в раковину. Подожгла бумагу и когда та сгорела, смыла пепел.

— Я тебе не рассказывала… — села обратно за стол. — Когда Дима был в СИЗО, он через адвоката несколько раз просил меня о встрече. Я конечно отказывала, причём в грубой форме. И вот представь, после всего, что произошло, я нарисуюсь с этой новостью, — не удержавшись, я скривила губы в горькой усмешке: — В лучшем случае он сразу откажется, в худшем… Свет, — слёзы всё же скользнули по моим щекам и, всхлипнув, я с надрывом прошептала: — он всё равно никогда его не полюбит. Поставь себя на место Димы — ребёнок всегда будет напоминать ему о случившемся.

— Что же ты будешь делать?

— Как и говорила — мы уедем. У мамы есть двоюродная сестра, живёт в городе N. И хоть она вредная, как чёрт в юбке, но в помощи не откажет. Там никто нас не знает и в огромном мегаполисе — больше возможностей. Квартиру мамы продам, как и всё, что имеет ценность: бытовую технику, украшения. Там снимем жильё, а я устроюсь работать.

— А потом? Когда уже скрывать не сможешь.

— Попробую договориться работать удалённо или фрилансом буду подрабатывать. Я вытяну, — я попыталась улыбнуться, на что Светлана буркнула:

— Не сомневаюсь. А Юлька? Что ей скажешь?

— Вот она-то точно не должна знать кто отец. Придумаю что-нибудь.

Той ночью я не спала. Приняв окончательное решение уехать, вспоминала прошлое. Мысленно, душой прощалась с поруганной любовью.

— Почему ты не хочешь рассказать всем о наших отношениях? Я же вижу, что меня любишь! — возмущался Дмитрий.

— Люблю! — горячо заверяла любимого. — Так люблю, что страшно. Ты стал миром для меня, моим светом! Но, пожалуйста — давай не будем торопить события, — просила и, умоляюще заглядывая в любимые глаза, тонула в их голубом как небо цвете, растворялась в этом океане. — Я подготовлю дочь и тогда…'

«Тогда» растянулось на целый год. Дмитрий, закончив проверку, уехал и вскоре вернулся как куратор. Арендовал роскошную квартиру, где мы проводили время, иногда срываясь в обеденный перерыв, иногда с вечера до глубокой ночи.

Вспышка и следующее воспоминание, как мы скрывали наш жаркий, как огонь роман. Я не хотела огласки, боялась пересудов и, чтобы на работе не поползли сплетни, просила Дмитрия изображать в присутствии сотрудников вежливую отчуждённость.

Разгоревшаяся пожаром страсть за месяцы встреч не угасла, переросла в любовь, от которой у меня распахнулись за спиной иллюзорные крылья счастья.

Именно поэтому я и скрывала наш роман, не рассказала никому, кроме подруги.

Я боялась.

До одури боялась, что стоит всем узнать о моей связи с Димой, как прекрасный мирок нашего счастья разрушится.

Прижимая ладонь к груди, кусала губы. Хотелось кричать и биться в истерике, но я молчала. И только душа рыдала, прощаясь с прошлым, где я любила.