Глава 12

В ту ночь я спала очень плохо, постоянно вздрагивала и садилась, оглядывая тёмную комнату. Мне всё слышался приближающийся рёв пламени и чьё-то рычание, а кости, стоило начать проваливаться в сон, выворачивало от боли.

К утру я уже стала жалеть о том, что решила пока маму не звать. Позову, и она не только с прислугой разберётся, она обо всём сразу узнает, и тогда у всех будут проблемы. В первую очередь у меня.

Как итог, из спальни я выползла только к полудню, уставшая, не выспавшаяся и жутко злая.

– Доброе утро, леди Рейлин, – приветствовали горничные в один отвратительно бодрый голос.

– Сдохните, – пожелала не отличающаяся добрым нравом ведьма.

Меня проводили приглушённым вскриком, а повар в кухне, имени которого узнать так и не удалось, окинул внимательным взглядом и благоразумно не стал приставать со своим добрым утром. Вместо этого взял белую керамическую кружку, достал из глубокого кармана фартука бумажный пакетик, разорвал, светло-зелёный порошочек в кружку высыпал, всё это дело водой залил, размешал и на стол поставил, велев:

– Пей.

– Мы уже даже на «ты»? – Возмутилась я, но слабо и в целом безразлично, так чисто, для порядка, а сама прошла к столу, села и к чашке присосалась.

Мужчина, который старик, но ещё вроде не совсем, постоял у стола, насмешливо на меня глядя, затем отошёл, недолго с чем-то возился и как раз к моменту, когда я пустую кружку на стол опустила, поставил передо мной тарелку с кашей, малиной и шоколадной крошкой украшенной.

– Не люблю малину, – заявила я искренне.

Да, бывает и такое.

Мой личный повар хмыкнул и, отходя к столу для готовки, выразительно щёлкнул пальцами.

Подчиняясь магическому приказу, малина в моей тарелке взяла и… разом сменилась крупной черникой!

Ведьма уронила челюсть, повернулась и потрясённо на мужчину посмотрела, демонстративно моего взгляда не замечающего. И даже больше того – повар принялся весело насвистывать себе под нос, мол я вообще недогадливый и взгляда твоего не чувствую, так что придётся тебе потрясение твоё озвучить.

Я и озвучила:

– Вы – кулинарный маг! – У меня восторг смешался с толикой возмущения – такое в моём доме, а я и не знаю!

Мужчина развернулся и притворно удивленно воскликнул в ответ:

– Да быть не может!

Я издёвку решила не замечать, меня в этот момент очень интересовало:

– Как?

Мужчина поправил белый колпак на наполовину седых волосах, опёрся одной рукой о стол, другой о собственный бок да и смотрит на меня своими чуть мутными серо-голубыми глазами, полноценного вопроса ожидая.

Вот тогда-то ведьма немного смутилась, вспомнила о том, что у неё тут, вообще-то, настроение плохое, и вообще повар, как и все остальные – гости нежеланные, но промолчать не вышло, так что я постаралась хотя бы спросить спокойно:

– Как вы можете быть кулинарным магом? Этому направлению не обучают уже лет сорок.

– Сорок четыре, моя дорогая, – нравоучительно исправил маг.

И не стал больше ничего добавлять, разрешив мне додумывать всё, что мне в целом было угодно.

С дрожью в руках взяв ложечку, почерпнула немного белой, как снег, каши без ягод и шоколада, отправила в рот… и так вкусно это оказалось, что я от удовольствия даже зажмурилась и в последний момент удержалась, чтобы одобрительный стон не издать.

В общем, завтрак прошёл быстро и максимально вкусно.

А потом кто-то постучал. В одно из окон кухни. Если точнее, то в то из окон, которое за дом выходило и под толстым дубом пряталось.

Мой невозмутимый повар, надо бы узнать его имя, легко прошёл по всему помещению, отведённому в его пользование, перегнулся через стол, его от окна отделяющий, щёлкнул задвижкой, обе створки отворил и голову вниз опустил, на что-то там глядя.

Мне было очень любопытно и я даже поднялась, намереваясь пойти и тоже посмотреть, но тут мужчина немного повернул голову и, не глядя на меня, нарочно громко крикнул:

– Веля, тут к тебе мужик!

– Какой мужик? – Натурально опешила ведьма, от удивления даже движение прекратив и посреди кухни замерев.

Попыталась припомнить хоть одного мужика, который мог бы ко мне через сад придти, и не смогла. Потому что не было таких идиотов, все через дверь ходят.

– Стрёмный, – вынес свой неутешительный вердикт повар, оттолкнулся ладонями от подоконника, развернулся и ушёл, покинув кухню и оставив меня один на один со стрёмным мужиком.

Вот тогда-то я вспомнила, что да, есть пара умников, двери игнорирующих.

Любопытство оказалось сильнее какого-либо здравого смысла, а потому я приблизилась, на стол не облокотилась – легла всей грудью и, вытянув шею, выглянула вниз.

– Сам он стрёмный, – выдал один печально мне известный мужик, черноволосый и черноглазый, когда в настроении хорошем и никого не сжигает.

Выглядел Айзек презабавно.

Лучи яркого летнего солнца золотили зелёную траву и листву дуба, птички заливисто щебетали со всех сторон, гудела городская жизнь, а под моим окном сидел маг. Обычно высокий, сейчас он имел необходимость пригибаться, чтобы, видимо, никто его присутствия не заметил, и с сильно закинутой назад головой смотреть на меня снизу вверх весело сверкающими абсолютно чёрными глазами.

И мне почему-то так весело от этого зрелища стало. Оттолкнувшись ногами от пола, я на разделочный стол и вовсе легла, ногами в коленях согнутыми принялась в воздухе болтать, одной рукой щеку подпёрла и лежу, с улыбкой на молодого демона смотрю.

– Веля, – громко прошептал этот, оглядываясь и пытаясь понять, не спалил ли его кто, – нам нужно поговорить.

Да, нужно было, но это не помешало мне, сдерживая смех, нормальным голосом демона обрадовать:

– Вся моя прислуга – маги, они тебя ещё у забора обнаружили.

Айзек заметно смутился, кашлянул, ещё раз оглядываясь, никого не обнаружил, но решил более не прятаться.

И выпрямился, встав нормально и оказавшись ко мне лицом к лицу.

Одна чёрная ведьма вспомнила, что она с ночи не чёсанная, тут же смутилась и попыталась неловко отодвинуться, но демону было не до пустяков.

– Этой ночью я поставил на тебя метку, Веля, – тихо, срывающимся от эмоций голосом прошептал маг мне в лицо.

И отодвигаться я прекратила, мгновенно переняв его напряжение.

Предчувствие больших неприятностей уже почти привычно зашевелилось в груди.

– Да, я знаю, – таким же тихим голосом ответила Айзеку, складывая ладони в замок и опираясь локтями на подоконник. – Вчера папа с лордом Раанаром говорили об этом у нашей камеры. Ты что, не слышал?

Парень неприязненно скривился, отрицательно головой покачал и рот открыл, собираясь что-то сказать, но в последний момент передумал. И вместо этого вдруг поднял руки, сжал ладонями мои плечи и рывком стянул меня с подоконника! Да так быстро и ловко, что я и сделать ничего не успела, только вскрикнула испуганно, за что и поплатилась – со всех сторон, из всех частей моей теперь уже огромной территории повыскакивали маги и магини с крайне кровожадными мордами.

– Всё хорошо! – Крикнула всем и сразу, подняв руки над головой в успокаивающем жесте, едва Айзек меня на землю рядом с собой поставил.

Чувствовала я себя так, словно меня все и разом за чем-то постыдным застукали. Не самое приятное чувство, вынуждена признать.

Прислуга и строители, не скрывая недоверия, медленно вернулись к своим делам, даже не пытаясь скрыть того факта, что они появятся вновь и самоотверженно придут на помощь при одном только намёке на опасность. Вот только чувства безопасности у меня всё равно не было… даже наоборот, в груди, прямо под быстро застучавшим сердцем, заклубилось тёмное облачко страха. Древнего, как мир, необоснованного, но чёткого и крепкого настолько, что в какой-то момент у меня натурально дыхание перехватило и в глазах потемнело.

– Веля, – Айзек нетерпеливо тронул меня за плечо, привлекая к себе внимание.

– Ну? – Ответила не очень дружелюбно.

Во-первых, он меня только что из дома нагло выкрал. Опять. А во-вторых, слишком великим было моё потрясения от действий моих рабочих, которые и не мои фактически, а папины, а вот папа у меня в стремлении защитить близких готов на что угодно пойти, это да.

Внезапно пение птиц стало приглушённым и далёким, как и голоса людские, как и мерный стук топоров тех, кто на моём участке что-то решительно строил. А вот голос Айзека прозвучал очень чётко, а ещё очень встревоженно:

– Я не могу поладить со своей сущностью, – признание явно далось магу нелегко.

Это было видно по тому, как непримиримо сжались его челюсти, каким тяжёлым был взгляд, каким напряжённым выглядел он сам. Напряжённым настолько, что сразу понятно: Айзек заранее не ждал от меня ничего хорошего.

Но при этом всё равно ко мне пришёл.

И вот будь я ведьмой опытной, я бы его погнала прочь, беду от своего дома отваживая.

Будь я ведьмой умной, наложила бы на него ещё парочку отворотов, чтобы даже не думал ко мне приближаться.

Потому что пробуждающийся демон – это страшно, но молодой импульсивный демон, который не может поладить со своей сущностью… это уже не просто страшно. Это катастрофа. Если демон чего-то захочет, а Айзек воспротивится, кровожадного монстра захлестнёт ярость, и молодой маг ничего не сможет с этим сделать.

Он в состоянии сжечь всю Влеку одним-единственным всплеском эмоций.

Радовало только, что ещё не сжёг, а, значит, шанс всё же есть.

И жалостливая ведьма задала тот единственный вопрос, который могла, пусть и отчётливо понимала, что будет потом об этом жалеть:

– Чем я могу помочь?

И замер мир, застыл без движения, деля со мной напряжение и страх в ожидании страшного ответа.

А маг… он молчал. Стоял, смотрел на меня с печалью нечеловеческой в глазах, что алыми всполохами наполняться начали, и слова не молвит. Молчит, но не от незнания, а потому, что ответ страшный знает.

Всей душой знает. Потому что всё, что в нём человеческого есть, противится несправедливости этой, а демон на своём настаивает, упорно к своему склоняет и ничего иного слышать не желает.

И я начала догадываться даже до того, как маг тихо, срывающимся голосом зашептал:

– Демон мой дышать без тебя отказывается, Веля. Каждую ночь рвётся, как зверь на цепи, в каждом лице твоё показывает, в каждой тени тебя видит. Я думал сначала, что убить тебя хочет, но рядом с тобой он затихает, понимаешь, ведьмочка?

Рука мага самым неожиданным образом оказалась на моей щеке, а сам он придвинулся близко, вплотную, и теперь я его горячее дыхание всем лицом ощущала.

– Замирает, каждый вдох ловит, каждый жест… и только кровь всё жарче, дыхание всё тяжелее и мысли путаются, Веля… Все мысли тебе принадлежат.

Обжигающе-горячие, сухие губы коснулись кончика моего носа и ведьма трусливо зажмурилась, не находя в себе ни сил, ни желания на то, чтобы отодвинуться.

И тогда губы демона коснулись лба, сам он замер на миг и с мучительным стоном выдохнул:

– Он мне спать не даёт, ведьмочка, всё думает, думает, вспоминает, – прикосновение чужих губ к моим розовым от смущения щекам, к закрытым векам, вискам, скулам, и всё это вместе с шепотом: – Запах твой в носу стоит… Образ твой из постели вытаскивает и во тьму уводит… губы… твои губы я каждую ночь целую, огнём желания пылая…

И к этим самым губам разоткровенничавшийся маг стал склоняться, и застывшая от услышанного ведьма позволила бы, как есть позволила бы ему накрыть их поцелуем, да только слова сами в воздух птицами белокрылыми сорвались:

– Пламя твоё я по ночам слышу и жар его отчётливо ощущаю.

И маг, склоняющийся с намерением поцеловать, камнем застыл и дышать перестал.

– Что ты сказала? – Хрипло переспросил молодой демон.

Его раскрытая ладонь на моей щеке принялась стремительно нагреваться, как и та, что на талии была.

– Только не сожги меня, – попросила тихо, но искренне.

Процесс нагревания демонических конечностей прервался, сам Айзек сипло повторил:

– Что ты сказала?

И ведьма вздохнула. Тяжело очень и горестно. А потом осторожно, аккуратно отодвинулась, выскальзывая из фактически объятий, отошла на шаг, посмотрела на парня, свои руки медленно опустившего и тяжёлого взгляда с меня не сводящего, да и повторно сказала:

– По ночам я пламя твоё слышу и ощущаю, как в огне горю. В твоём огне, Айзек.

Маг при упоминании своего имени заметно вздрогнул и почему-то резко отвернулся с опущенной вниз головой. Хотя почему «почему-то»? Похоже, опять демон внутри него активничать начал.

И правда – едва Айзек, тяжело задышав, снова ко мне повернулся, в глубине его чёрных глаз я разгорающийся огонь разглядела и того, кто Айзеком точно не был, но его неотъемлемой частью являлся.

– Успокойся, – попросила я кого-то из этих двух.

Больше всё же демона, и он в ответ протестующе рыкнул и огнём дыхнул так, что тот в воздухе засверкал.

– Так, я пошёл, – напряжённо решил Айзек.

И, протянув руку в сторону, парень спустил с кончиков пальцев сверкающие нити, что закружились, завертелись, образовывая портал, а потом… А потом полыхнули алым и исчезли! Истаяли нити, пропал недостроенный портал!

Мы остались. Очень напряжённая я, не менее напряжённый Айзек и торжествующий демон внутри него.

– А ты вообще как здесь оказался? – Почему-то спросила я, глядя на то место, где портал был.

Маг тоже туда смотрел, когда в тон мне, слегка потрясённо и недоумевающе, ответил:

– Сбежал из-под домашнего ареста.

– Порталом, да? – Догадалась ведьма.

Маг не ответил, только взгляд на меня не читаемый бросил, а в глубине его уже практически полностью алых глаз победно ухмыльнулась вредная сущность.

А потом случилось нечто.

– Эй, молодёжь, – позвал кто-то сверху.

И из окна моей кухни, наплевав на действующий полог тишины, высунулся мой повар, оглядел насмешливо нас с магом и весело предложил:

– Завтрак?

Я открыла рот, намереваясь без раздумий отказаться от такого сомнительного удовольствия, как завтрак в компании Айзека, но мой повар сам на парня посмотрел и сочувственно-понимающе вопросил:

– С вечера ничего не ел, да?

И ведьма горемычная пожалела демона несчастного, решив, что мы точно не обеднеем, но кое-что волновало посильнее:

– Если сожжёшь мой дом, – угрожающе начала я.

– У тебя ещё два теперь есть, – перебил повар, кивнул вправо, затем влево и исчез, крикнув уже из кухни: – Кто войдёт не через дверь – получит поварёшкой по башке!

Ведьма с демоном переглянулись, я так ещё раз вздохнула и мы направились обходить дом с противоположной стороны, чтобы в дверь войти.

А по дороге Айзек решил поговорить:

– Не знал, что соседние дома тоже твои, – обронил он вроде бы безразлично.

– Их папа купил, – решила я прояснить этот момент. – Вся прислуга в моём сарайчике не поместится.

Маг недоумевающе нахмурился и вопросительно посмотрел, я молча на дом указала, поясняя, о каком именно сарайчике речь идёт.

– А-а-а, – протянул понятливо и решил: – Это большой дом.

А это ведьма с зачастую плохим настроением, крайне ценящая личное пространство и одиночество. Когда я в очередной раз всех выгоню, куда они пойдут? А я обязательно выгоню, в этом никаких сомнений. Не люблю я людей, что уж тут поделаешь? Хотя повар мне мой понравился, и даже очень. Классный мужик.

– Не для ведьмы, – туманно отозвалась я.

Мы обогнули дом, вышли к входу и увидели, как от новенького, устанавливаемого магами-строителями забора к нам решительно направляется мой отец.

Он шёл, уверенно совершая каждый шаг, и за его спиной героически развевался чёрный плащ с серебряным знаком Совета Магов. Ветер ласково касался длинноватых чёрных прядей, а добрый взгляд любимых синих глаз скользил с меня на Айзека и обратно.

И вот совершенно мне этот взгляд не понравился…

– Сейчас будет весело, – тихо предупредила я демона.

– Что? – Не понял тот.

Поздно, папа уже подошёл, лучезарно улыбнулся и обрадовал:

– А я тут такое кладбище приглядел – закопаешься!

Это было его первой, вступительной, так сказать, фразой, затем последовало весёленькое:

– Привет, Велька.

– Привет, – отозвалась ведьма и попыталась мага рядом с собой первой представить, но папа к нему уже повернулся, обманчиво-ласковым взглядом окинул и протянул:

– Айзек Рамаэн, – и всё это с улыбкой, добродушной такой.

Айзек не растерялся.

– Доброе утро, лорд Рейлин, – и первый папе моему лапу свою протянул.

Я невольно замерла и дышать перестала в ожидании чего-нибудь, что папа выкинуть мог, но отец спокойно на рукопожатие ответил, даже покивал с улыбкой.

Что ж, Айзеку точно не следовало дальше говорить:

– Для меня большая честь познакомиться с вами.

Вот точно не следовало, да.

– Так знакомы уже, – папа, когда бесится, очень вежливым и улыбчивым становится, прямо как я.

Маг занервничал. Неявно, практически незаметно, но точно занервничал.

– Не помнишь, – у папы моего улыбка такая стала… как у палача, безумно свою работу любящего.

А ведьма поняла, что трындец. Демону молодому, в смысле, трындец.

Это и родитель мой подтвердил, когда весело мне подмигнул, развернулся, руку Айзеку покровительственно на плечо закинул, да и повёл гостя дорогого в мой дом, приговаривая заботливо:

– Ничего-ничего, сейчас всё вспомнишь.

Да-да, и то, чего не было, он тоже обязательно вспомнит.

Я постояла, мужчинам уходящим вслед посмотрела, а когда собиралась уже следом пойти, ноги моей вдруг что-то коснулось. Причём я по дому босиком ходила, вот и на улицу меня Айзек без туфелек утащил, так что и в мягкой зелёной травке я голыми ногами стояла, поэтому очень отчётливо ощутила, как снизу меня что-то легонько пощекотало, а потом рядом со стопой прямо на глазах из земли стебелёк зелёный пробился.

И рос он быстро, за несколько секунд до пояса моего вытянулся и прекрасным белоснежным цветком раскрылся, в центре которого ракушка речная покоилась, ярко в лучах солнца поблескивая от воды, которая на ней высохнуть не успела.

Ведьма наклонилась, осторожно её кончиками пальцев подхватила, затем в кулаке бережно сжала и глаза закрыла.

Вообще, технологии эти ведьмам лесным принадлежат, и мы, чёрные, к ним стараемся не лезть. Не скажу, что не ладим, да только у лесных свои заботы, у нас своих не перечесть.

– Силы тебе, ведьма Велена, – почтительно произнёс тот, кто связаться со мной пытался.

Дух, мгновенно поняла я. Поняла и ещё кое-что: ведьмы своей у леса этого не было, иначе связывалась бы со мной обязательно она, как хозяйка, как хранительница.

И слова мои дальнейшие для ведьмы предназначены должны были быть, да только я их всё равно духу сказала, потому что просто не знала, как иначе его приветствовать можно:

– Благополучия твоему лесу, дух Эарх.

К счастью, сущность приняла и это, не стала меня поправлять, а вместо этого сразу к делу перешла.

– Демоны на рассвете в лес вошли.

– Сколько? – Я мгновенно насторожилась, замерла невольно, к далёкому голосу, на шелест ветра похожему, прислушиваясь.

Важность и ответственность момента тоже прочувствовала – духи, а особенно лесные, с кем попало связываться не станут, они вообще людей не очень любят, а раз Эарх со мной на контакт пошёл, значит, даже по его оценке дело серьёзное было, а мне самой дух как минимум доверял.

И оно и понятно – духи существа особенные во всех отношениях, они видят то, что от глаз людских скрыто, они саму суть человека разглядеть в состоянии, что в голове у него знают, что на душе творится.

Видимо, во мне Эарх разглядел что-то особенное. Приятно, но вместе с тем начинаешь чувствовать большую ответственность.

– Четверо, – последовал незамедлительный ответ.

Мне захотелось глаза открыть и в сторону леса посмотреть, но я удержалась – едва открою, контакт прервётся.

– Что делают? – Задала следующий важный вопрос.

Перед тем, как ответить, дух помедлил пару мгновений.

– Разбили лагерь, прячутся и ждут. Ловушку на демона твоего готовят.

– Он не мой, – сразу открестилась я.

– Ты пробудила, к тебе сущность его стремится. Твой демон, Велена. И ответственность за него теперь тоже на тебе лежит.

Порыв ветра, и я осталась одна. В смысле, дух связь разорвал.

Постояла, ракушку мокрую в руке удерживая, глаза открыла, на лес посмотрела. Ожидаемо ничего не увидела, но теперь для меня это был не просто лес – целый мир, в котором бежала собственная жизнь.

– Верни домой, – попросила тихо, опуская ракушку обратно в белый бутон.

Цветок послушно закрылся и назад в землю втянулся, а ветер тёплый волос моих нечёсанных коснулся, за плечи ласково обнял и шепотом просил:

– Будь осторожна…

– Буду, – пообещала ведьма.

Себе, ветру, духу.

По дороге в дом шла и думала, что это не просто обещание было, а ещё и угроза – демонам. И не то, чтобы я прониклась и решила Айзека оберегать – он мальчик большой, так что я максимум за ним одним глазом пригляжу – проблема была в том, что демоны, коль захотят его поймать, много дел наделают. Уже начали – лес вон подожгли, теперь ловушку делают. И неизвестно, на что ещё пойдут, а тут полный город людей.

Я себя спасителем мира не назову, но я всё же ведьма, а город теперь, как ни крути, мой. И грош мне цена, если я позволю каким-то гадам рогатым и приблудным всё тут поломать.

В кухню вошла мрачная и готовая на активную деятельность, но начала с того, что за стол села и Айзеку сказала:

– В лес не суёшься.

Папа с демоном и так говорить при моём появлении перестали – точнее, это папа что-то говорил, а парень на открытое окно косился, пока повар у разделочного стола стоял и откровенно посмеивался. Но теперь все молча и вопросительно на меня посмотрели.

Я же кружку с чаем, сделанным явно для меня, в руки взяла и пить начала, сказав:

– Там демоны ловушку делают.

Тишина и без того стояла, но теперь она какой-то гнетущей стала.

– Что? – Хрипло переспросил Айзек.

– Откуда информация? – Папа мои слова под сомнение не ставил.

Я же выпила половину сладкого тёплого чая с мятой, а то после межпространственной связи с духом жажда сильная была, кружку на стол обратно отставила и просто ответила:

– Дух сказал.

– Какой дух? – У папы тон такой был, как будто он вот-вот намеревался сказать что-то вроде: «Веля, куда ты опять влезла?».

А я что? Это не я с Эархом связывалась, это он сам.

– Лесной дух, – уточнила для присутствующих и стащила с подноса пирожок румяный, мягкий, буквально во рту тающий.

– Лесных духов не бывает, – вставил мой не повар, а самый настоящий волшебник – без магии такую вкусноту точно сделать никак нельзя.

– Бывают, – задумчиво обронил папа, пока я жевала, блаженно прикрывая глазки и едва ли не постанывая.

Ну, как же вкусно!

Мужчины помолчали, потом Айзек, старательно скрывая охватившее его напряжение, задал ещё один правильный вопрос:

– Сколько?

Я как раз пирожок с капустой доела и чаем запила, так что ответила:

– Четверо.

И тут ветер через открытое окно в кухню пробрался, меня коснулся и шепнул:

– Ещё двое порталом прошли.

Аппетит мгновенно пропал, я нахмурилась и не удержалась от вопроса:

– Границы леса перекрыть можете?

Папа с Айзеком почему-то переглянулись и на меня с сомнением посмотрели, но я не у них спрашивала, не они мне и ответили:

– Лес не волшебный, да хранителя нет, – и ветер ушёл, а волосы мои на плечи чёрными прядями упали, никем более не тревожимые.

– Веля-а-а, – позвал папа, подбородок кулаком подпирая, – это что сейчас такое было?

– Ветер, – отмахнулась я, думая о своём.

Ещё очень захотелось подумать, когда это демоны и лес стали моей проблемой. Посидев, решила, что вот о последнем я думать отказываюсь, и объявила мужчинам:

– Демонов уже шесть.

Папа вздохнул горестно, поднялся и покинул кухню, ни с кем не прощаясь и по дороге переговорный зелёный камушек доставая.

Мой повар безымянный… нет, имя-то у него было, но я его так и не узнала. В общем, мужчина к столу подошёл, ко мне поближе посуду с пирожками пододвинул, подмигнул весело и вслед за моим родителем ушёл.

И остались мы с демоном вдвоём. И я уж было решила, что ничего плохого в этом хотя бы сейчас нет, но он возьми и скажи:

– И как давно ты шепот ветра слышишь?

Это был ещё один момент, о котором думать не хотелось. Потому что маги, какими бы сильными ни были, голосов природных не слышат, и ведьмы чёрные тоже не слышат, мы с иным работаем, но я… Я вот теперь слышала.

И это добром точно не закончится.