Глава одиннадцатая

Энцо Повернувшись в сторону, куда указывал агент, я тут же увидел того придурка — не узнать его было трудно. С его нижней челюсти всё ещё не сошел синяк, да и я хорошенько разглядел его лицо при дневном свете, когда мы столкнулись у университета. Эндрю — так называть его было проще, хотя больше всего хотелось просто кликать придурком, — флиртовал с какой-то девчонкой в мини-платье. Может, хвастался, что защищал бывшую девушку и попал под бандитский кулак, уж я не знаю, как тут в этой стране у пикап-мастеров принято клеить девчонок, и выглядел вполне довольным жизнью. Я стиснул зубы. Кажется, я переоценил свою выдержку. Начистить ему рожу хотелось просто нестерпимо. Поставив стакан с недопитой водой на стойку, я повернулся к Мануэлю: — Знаю, что мы договаривались, что говорить будешь ты. Но я буду говорить с ним сам, ладно? Это решение пришло не сразу. Я обдумывал его всю дорогу до клуба, пока мы ехали по никогда не спящей Москве, вертел в своей башке и так, и эдак, и понял: Мануэль только испортит всё. — Ты с ума поехал? — предсказуемо взвился агент. — Ты с ним уже пару раз поговорил, хватит! От судов и прессы не отмахаемся грязными трусами теперь! Я мотнул головой. — Ману, а ты подумай, как это будет выглядеть. Я прислал вместо себя агента для неформального разговора. Мужик, неформальный разговор на то и неформальный, чтобы при нём не было никого лишнего. А то и Рину могли бы с собой позвать, и ещё половину моего клуба. Я обещаю, я не буду его бить. Я буду предельно осторожен в словах, чтобы, если он включит запись, я не влип из-за этого по уши. Но говорить я буду сам. Агент посмотрел на меня, как на идиота. — Idioto, — прокомментировал он. — Любое твое действие без присутствия юриста будет расценено не в твою пользу. — Я знаю. Но я должен попробовать. Эндрю что-то сказал девчонке на ухо, сделал жест, будто курит, и направился в сторону туалетов. — Не делай глупостей! — Ману перехватил меня за плечо. — Я всё равно пойду с тобой, дурень ты — Тогда хотя бы не влезай, ладно? — я вздохнул. — Сделай вид, что ты просто шел в туалет, вряд ли тебя этот парень знает в лицо, — может, конечно, и знал, Гугл в помощь. Но я понимал, что иногда лучше позволить Мануэлю незаметно быть рядом, чем два часа убеждать его, что я справлюсь сам. В туалете пахло табаком, травой и разлитым бухлом вперемешку с мочой. Во всех туалетах клубов пахнет одинаково, хоть какой этот клуб может быть крутой. Эндрю стоял спиной ко мне и курил в приоткрытое окно. — Эй, — окликнул его я. — Нужно поговорить. Обернувшись, он едва не выронил сигарету на пол. — Подойдешь — я ещё одно заявление подам в полицию. За преследование. Совсем, что ли… — он выразился как-то непечатно и по-русски, но что это — мат, я понял по выражению его лица. — Отвали, понял? Я поднял руки. — Я не собираюсь тебе бить морду. Я хотел поговорить про твое заявление. Эндрю шагнул в сторону. — Ты огребешь в суде, — заявил он. — Ты мне рожу разукрасил! До сих пор не прошло. И суд это учтет, — я слышал браваду в его тоне. Наверняка Эндрю уже и сам догадался, что натворил дел, пытаясь нагадить Рине и мне. Наверняка, он даже обращался к юристам. — А ты мне нос чуть не сломал, — я пожал плечами. Глядя на него сейчас, я даже не испытывал злости — одну неприязнь. Я видел, что он боится. Просто-напросто ссыт, оказавшись со мной наедине, без своих дружков и без толпы вокруг, в которой, если что, можно было скрыться или найти поддержку. А таких людей я не ненавижу, я на них не злюсь. Они мне просто глубоко противны. Как слизни на дороге. Хочется отбросить носком кроссовка куда-нибудь подальше от себя. — Ты целовал мою девчонку! Меня так и подмывало ответить: а ты ей изменял и снимал это на видео для чатов своих друзей. Ты вообще уверен, что это — твоя девчонка? Но я не стал. Вспышки злости мне только сейчас и не хватало. Поэтому я, по-прежнему держа руки в карманах, лишь сжал кулаки. — Ты всё равно не выиграешь это дело, — я сжал губы. Подобрать слова было трудно. Быть может, и правда стоило позволить Ману с ним договариваться? Но я чувствовал, что должен сделать это сам, и — будь, что будет. — На видео четко видно, что драку начал ты. — Да пофиг! — взвился Эндрю. — Главное, что я вам нервы потреплю! Аринка, сучка!.. — он добавил ещё что-то по-русски, я не понял, что именно, однако понимал, что вряд ли что-то хорошее. Мудак. Ярость взметнулась во мне багровой мутью, будто песком глаза засыпало. Я представил, как мой кулак впечатывается в его физиономию, и кровь, алая, как мой гнев, льется из чужого сломанного носа на ткань футболки. Мой удар уж точно сломал бы ему шнобель, но… …я этого не сделал. — Я не очень хорошо знаю ваши законы, — протянул я, старательно пряча ярость за тягучим тоном, но, кажется, Эндрю всё равно почуял её. Заозирался, ища путь к отступлению. Дверь в туалет хлопнула, и к раковинам прошествовал Мануэль. В чуйке ему было не отказать; мой агент всегда ощущал, когда начинало вонять жареным. — Но я отлично понимаю, что за ложь полиции и суду полагается ответственность. И ты можешь узнать это, когда судья выяснит, что первым в драку полез ты. Пресвятая Дева Мария, как же сложно было держать себя в руках!.. Я видел, как этот урод меняется в лице, как краснеет, а потом бледнеет от каждого моего слова, и впереть его спиной в стенку, прихватив за ворот рубашки, хотелось просто невыносимо. Но пару раз я с ним уже так делал. Один раз — когда разнес ему челюсть. Второй — тогда, у университета, хоть до драки и не дошло. Сейчас я не должен, я не могу позволить себя провоцировать. Я медленно выдохнул. — Подумай, стоит ли оно того. Эндрю молчал. Сощурившись злобно, смерил меня взглядом. Что-то нехорошее мелькнуло в глубине его зрачков. — Говоришь, стоит ли оно того… — он хмыкнул. — А если стоит, то сколько заплатишь? — Чего? — я аж охренел от такой наглости. А ещё что я должен сделать? Глаза начало заволакивать багровым гневом. Я сжал руки в кулаки, чтобы успокоиться. Раз, два… Медленно сосчитав до десяти, я распахнул зажмуренные веки и тут же заметил, как Мануэль вскинулся, сунул руку в карман брюк. Разговор принимал крайне хреновый оборот, и мне это совсем не нравилось. В моей родной стране, кстати, Ману за такой жест уже бы об кафель физиономией приложили, а здесь Эндрю даже внимания не обратил. — Ты мне рожу разукрасил, — снова напомнил этот мудак. — И всё равно заплатишь штраф. Мне даже насрать, если его заплачу и я тоже. Но сколько ты готов отдать за свою репутацию? Я понимал: если я сейчас хоть что-то лишнее скажу, это может очень круто обернуться против меня. Поэтому я сжал губы, размышляя о следующем шаге. — Подумай. Время до суда у тебя ещё есть, — Эндрю вернул мне мою же фразу. Он уже чувствовал себя победителем, думая, что подловил меня. Руки мои были на виду, он не сомневался, что никакой записи не ведётся, а старательно намывающего руки Мануэля явно не считал за угрозу. Зря. Закончив лить воду, Мануэль подхватил с раковины свой телефон и приблизился. — У нас время и правда есть, — кивнул он. — Позволь представиться, я — Мануэль Орреи, агент Энцо. Я, знаешь ли, решаю все его проблемы, и ты сейчас — это проблема. — Да плевать, — Эндрю цыкнул. — Всё равно, даже если вы заплатите мне штраф, деньгами больше, деньгами меньше. Ты разбил мне лицо, — уже в третий раз повторил он, — и увёл у меня девчонку. Не считаешь, что должен за это ответить? Хотя бы полосканием тебя в СМИ. Я считал только, что за своё поведение ответить должен был он. За измены, за говно, вылитое на Рину, за то, что явно считал её вещью. Мне хотелось пересчитать все раковины в этом туалете его рожей, но я держался. Я провалился, и сейчас был бенефис Мануэля. Мне нужно было заткнуться. — Я считаю, что твое лицо было бы в целости и сохранности, если бы ты не полез в драку первым. Это раз. А два… — Мануэль демонстративно помахал телефоном в воздухе. — Ваш разговор я записал. И теперь суд услышит, что ты угрожал моему клиенту и требовал денег. Мое дело — защищать его интересы. Так что, как уже сказал Энцо, подумай хорошенько, надо ли тебе это всё. Ничего не сказав, Эндрю побагровел и вылетел из туалета, с грохотом захлопнув за собой дверь, а я вдруг понял: я зверски устал. Просто адски. Подойдя к раковинам, я открыл кран и плеснул в лицо холодной водой. Я не знал, получилось ли у нас его убедить. Я старался говорить безо всяких угроз, лишь факты, подкрепленные законом. Мануэль тоже не сказал ничего эдакого. Но что, если… что, если я всё испортил? Что, если Эндрю выльет на меня ещё больше дерьма, рассказывая на всех углах, что я предлагал ему деньги и пользуясь тем, что мы не можем сейчас обнародовать запись?.. Глаза у меня в зеркале были уставшие и красные, с полопавшимися капиллярами. Или это свет их такими делал? — Ты всё верно сказал, — Ману положил руку мне на плечо. Я слабо улыбнулся. Мне бы его уверенность. — Но без меня бы точно не справился, — он хохотнул. — Так что с тебя бутылка хорошего виски. А теперь я отвезу тебя домой.