Глава двенадцатая

Арина Не спалось мне совершенно. Энцо написал, что виделся с Андреем, но не был уверен, что мой бывший отзовет исковое, и я не могла найти себе места. Простыня сбилась от того, как я ворочалась туда и сюда, думая, думая, думая… ругая себя и свою импульсивность и дурость. Ведь я подставила не только себя, что тогда, что сейчас! Когда я уже научусь сначала думать, а потом — действовать?! Какой я юрист, если каждый мой шаг приводит меня в какую-то жопу? Такую, что аж фонариком не осветить. В четыре утра я упала на кухонный стул с чашкой ромашкового чая и ощущением, что отвар этот мне нужно было не вливать в себя, а наполнить им всю ванную. Чтобы наверняка. Мысли крутились в мозгу; я искала и не находила выхода из ситуации. Всё, что бы я ни сделала, могло навредить Энцо и его репутации, которую я и без того изрядно в лохмотья потрепала. Я не хотела, чтобы ему стало ещё хуже. Не зная, симпатия это или просто влюбленность, я просто хотела быть рядом. И хотела, чтобы всё, порушенное мной, у него наладилось. «Что, если для этого придётся с ним больше не видеться? — вякнул внутренний голос. — Что, если ваши фиктивные отношения закончатся, как только он выйдет из зала суда?» — И суда, и туда, — огрызнулась я на него. — Заткнись. Я не хотела думать об этом. Не хотела даже предполагать подобного. Всё потом, как говорила великая Скарлетт О’Хара. Дверь родительской спальни тихонько скрипнула; мама пошла в туалет. Она всегда ходила примерно в это время, но сейчас, увидев, что я сижу на кухне, приостановилась. — Ариш? Всё хорошо? Я понятия не имела, что ей сказать. Хотелось, как в детстве, расплакаться у неё на плече и вывалить всё, что я успела натворить за последние пару недель. Рассказать, как Андрей на весь интернет меня ославил. Как я захотела отомстить, а в итоге втянула в свое дерьмо абсолютно невиновного человека. Как я в этого человека влюбилась и как я теперь боюсь, что хрупкое чувство, так меня ошарашившее, разобьется… Я когда-то маме всё рассказывала, и она, в отличие от многих предков у моих друзей, никогда не осуждала меня, не капала на мозг фразами типа «а я тебе говорила» и всё такое. Папа, я знала, мог бы и поворчать, и мозги повскрывать, поэтому от своих проблем я его берегла, а вот маме… Я могла рассказать ей всё. Пока не решила, что уже слишком взрослая и справлюсь сама. Угу. Прям видно, как справилась. И мне правда хотелось ей всё рассказать, но я только махнула рукой. — Не спится, мам. Не хотелось её волновать моей тупостью. Она проницательно сощурилась. — Ой ли? Ты поссорилась с Андреем? Я едва не подавилась глотком ромашкового чая. — Да я… с чего ты взяла? Мама прикрыла дверь в кухню и выдвинула соседний стул, мягко коснулась моей руки, заставив посмотреть в её обеспокоенное лицо. Небольшая морщинка пролегла у неё между бровей. — Я тоже когда-то была двадцатилетней. И я давно вижу, что с тобой что-то не так. Понимаю, ты взрослая, — она покачала головой, — но даже взрослым вроде меня порой нужен совет, так что уж говорить о тебе? Но если не хочешь — не рассказывай, — она сжала мою ладонь, и я почувствовала, как к зажмуренным векам подкатили дурацкие слёзы. Не реветь. Не реветь. — Я просто хочу помочь. Помочь. Помочь… Такое простое, такое важное слово, и я вдруг почувствовала: на мои плечи свалился весь пиздец этого мира. Все последствия моих действий. Всё, что я натворила, движимая эмоциями и злостью. Всё, что не смог сегодня исправить Энцо, разговаривая с Андреем в клубе. Всё-всё… Горло стиснуло жесткой рукой и, всхлипнув, я согнулась и разрыдалась, некрасиво размазывая по лицу слёзы и сопли свободной ладонью. Будто эти слёзы копились во мне и ждали своего часа с того самого мига, когда Женька переслала мне тот видос из чатика. От мамы пахло домом и её любимыми ненавязчивыми духами с ароматом зелёного чая, она даже на ночь немного наносила их за ухо, я видела. Почему-то хотелось плакать ещё сильнее. Я так давно не говорила с ней по душам!.. Взрослая оказалась, типа, ага. Тогда почему вывалить весь мой кабздец хочется именно в разговоре с ней? Мне даже не нужен был от неё совет, я просто… просто… ...и я рассказала всё. Начиная с уродского видео и заканчивая своими чувствами к Энцо, которые я сама не понимала, которых побаивалась и к которым тянулась, потому что они грели мне сердце. Мама молчала и просто гладила меня по макушке, пока я, захлебываясь соплями, говорила и говорила, сморкалась в салфетку и снова ревела. Потом слёзы закончились. — Ариш… — мама осторожно вытерла мне нос сухой салфеткой, как в детстве. — Я могла бы отругать тебя и сказать, что нельзя втягивать людей в свои беды, но ты уже и сама это поняла. И как раз это и важно. Что ты осознала: всё, что ты делаешь, что-то за собой потянет. Всегда. И… этот парень, он ведь тебе нравится? Я шмыгнула носом. — Да, я… думаю, что да, — я вспомнила улыбку Энцо, его взгляд, мягкий и теплый, и захотелось улыбнуться самой. Когда в последний раз меня так тянуло улыбаться от воспоминаний?.. — Тогда пригласи его к нам, познакомиться, — мама подмигнула мне. — Ты не сможешь решить за Андрея, забирать то заявление или нет. Но ты можешь пройти через это с человеком, который тебе не безразличен. А мне всегда будут не безразличны те, кто тебе дорог. Так что позови его к нам. Всё же мы с папой немного знаем английский. * * * Мне немного полегчало после разговора с мамой, но в универе я всё равно чувствовала себя разбитой. Андрея нигде не было видно, и это беспокоило ещё больше; почти до тошноты. Что, если они с Энцо снова подрались? Нет, тогда все соцсети уже об этом бы орали… Что, если он отказался? Или?.. Голова пухла от мыслей. — Аринк, — Женька сунула мне под нос стакан кофе, — ты просто как труп ходячий, и всё Андрея выискиваешь. Нет его сегодня, Аринк. Вот, выпей кофе с шоколадкой, успокойся, окей? Пока я глотала кофе, у меня дрожали руки. К шоколадке я даже не притронулась, меня и так всю колотило, будто давление шкалило. Энцо на моё сообщение ответил лишь «Я расскажу, когда увидимся», и теперь я нервничала ещё хлеще. Что. Там. Произошло. Я не могла даже сосредоточиться на лекциях. Повезло, что не было семинаров, иначе я бы на них плавала, как дерьмо в проруби. Слушая монотонный бубнеж преподавателей, я думала только о том, что должна позвонить Энцо. Дурное предчувствие муторно ворочалось где-то в солнечном сплетении. Что-то в его сообщении беспокоило меня. Как и то, что Андрей не явился в универ. Это могло быть связано. — Это всё Андрей? — догадалась Женька, когда я уже раз в третий мерила шагами ступеньки. Последняя, третья лекция закончилась, Энцо сказал, что скоро заедет, и я едва сдерживалась, чтобы самой не вызвать такси и не поехать на Котельническую, не дождаться его, сидя на скамейке. Но это выглядело бы глупо. Даже слишком глупо. — Что ещё он натворил? Я только мотнула головой. Рассказывать, как я лоханулась сама, не хотелось. Не сейчас. — Всё то же. Непонятки, — я шумно выдохнула. — И чего он не может вас оставить в покое, — поддержала меня Женька. Всей ситуации она не знала, про исковое заявление я до сих пор так ей и не рассказала, и она думала, что он всего лишь грозится. — Сам же виноват, что вы расстались! Ты нашла себе нового парня, живешь дальше… Если бы всё было так просто, как Женька думала!.. Я на мгновение зажмурилась, вдохнула прозрачный, звенящий осенью воздух. Если бы всё было так просто… И я всё ещё не написала Энцо, что мама и па хотят с ним познакомиться. Может, я вообще зря маме всё рассказала? Что, если он откажется? Наши отношения всё ещё были фиктивными, хотя, блин, я уже сама не понимала, что у нас вообще за отношения такие. После того, как мы тогда занялись любовью снова, у нас не было времени и возможности обговорить, что мы будем делать дальше. Что, если для него это вообще ничего не значит? Он футболист, он может найти себе девушку покруче. И, хотя я не считала себя некрасивой, даже наоборот — я любила себя, я также оценивала себя объективно. Я не была идеальной моделью, которых часто можно увидеть со знаменитостями, и никогда ей не стану. Я тряхнула головой. Чего гадать? Я просто спрошу у него, что мы будем делать дальше. И всё. И постараюсь смириться с ответом, если он будет не тем, который я ожидаю. — Смотри, — Женька пихнула меня острым локтем в бок. — Это твой, что ли? Мое глупое-глупое сердце заколотилось, как заполошное, когда я увидела Энцо. Он вынырнул из-за угла с двумя стаканчиками кофе в руках, и он… улыбался? Я моргнула. Значило ли это, что всё в порядке? Что он договорился с Андреем? Что исковое заявление над ним больше не висит? У меня ёкнуло сердце. Мне нравилась его улыбка. Я в дерьме. Определенно, я в том ещё дерьме. — Привет, — он сунул мне в руку стаканчик с кофе, а потом, наклонившись, поцеловал меня, глубоко и долго. Колени у меня тут же превратились в вату, а тепло волной лизнуло меня где-то за грудиной. Я обхватила его свободной рукой за шею, возвращая поцелуй, провела языком по его нижней губе и зарылась пальцами в его короткие темные волосы. Если всё хорошо… если это наш последний поцелуй… я хочу запомнить его. Дыхание замирало где-то в горле. Я прильнула к Энцо покрепче, сходя с ума от его запаха. — Кхм, — кашлянула Женька за нашими спинами. — Ну, я пойду тогда? — Упс, — рассмеялся Энцо в поцелуй. — Кажется, мы кого-то смущаем?.. — он был таким расслабленным, таким… свободным, что я не могла не поцеловать его в уголок рта прежде, чем повернуться к подруге. — Я — Энцо, — он протянул Жене руку. — Приятно познакомиться. — Евгения, — произнесла она, и я видела, как её губы запрыгали в улыбке. — Я тебя в клубе помню и с тех пор о тебе много слышала. Рада познакомиться лично. Ну, я пошла, — она махнула мне рукой. Женька всегда и всё понимала верно, и сейчас она догадывалась, что мешаться нашему с Энцо разговору точно не стоит. — Напиши потом! Иначе я тебя грохну! «Если будет, о чем писать...» Я обхватила стаканчик обеими руками, вдруг снова испытав странное тянущее ощущение в животе. Что, если Андрей и правда отозвал иск? Что, если прямо сейчас наши дороги с Энцо расходятся и он лишь решил подсластить пилюлю? «Хватит, — приказала я себе. — Просто открой рот и спроси, как ты всегда это делала» — Энцо, — я как в холодную воду с головой нырнула, — расскажи мне, как всё прошло. Расскажи мне, почему ты выглядишь так, будто с твоих плеч сняли всё бремя мира. Расскажи мне, что с нами будет дальше? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Вместо ответа Энцо обнял меня одной рукой и притянул к себе; я едва успела отставить в сторону стаканчик, чтобы не облить его кофе. Уткнувшись носом мне в макушку, он шепнул: — Полчаса назад твой экс-бойфренд забрал из суда заявление. Теперь всё хорошо, слышишь, Рина? Теперь всё хорошо.