Глава девятая

Энцо Рина была расстроена. Я это по её голосу слышал, когда она позвонила мне из универа. Я как раз собирался на встречу с юристом, которого мне посоветовали в «Победе» — они, конечно, могли мне и своих юристов предоставить, но все же наши проблемы с Андреем были моим провалом, и мне же было с этим и разбираться. Я не хотел напрягать клуб этой ситуацией ещё больше. — Я еду к юристу, давай заеду за тобой и вместе поедем? Заодно и расскажешь всё, — предложил я. Расспрашивать сейчас по телефону я не стал. Пусть лучше расскажет сама, когда увидимся. Так будет… проще? — Да, хорошо, — я впервые за эти дни слышал, как звучит её расстроенный голос, и мне это совсем не понравилось. — Я тебя тогда жду? — Скоро буду, niña*, — пообещал я. Завершив звонок, обернулся к таксисту: — Мы можем ещё в одно место заехать? — я кое-как нашел в заметках адрес университета, где училась Рина. — Это на пару минут. Мне повезло, что водитель знал английский. Хоть я и указал в своем профиле заказа такси, что я не говорю по-русски, далеко не всегда мне присылали водителей, у которых в профилях значилось знание иностранного языка. — Да, без проблем, — он вырулил на набережную. — Но придётся доплатить из-за перестройки маршрута и лишней остановки. Я кивнул. Доплатить — не беда, денег мне уж точно хватит. Я не хотел оставлять Рину одну; я чуял — что-то случилось. Хоть я и совсем мало знал её, я уже успел понять, что она прежде всего старается разрешить ситуацию, а не впадать в уныние, и если ей было грустно, значит, произошло что-то, чего разрешить она не смогла. Пока мы добирались до её университета, я нервно постукивал кончиками пальцев по обтянутому джинсой колену. Москва, как обычно, была полна пробок и машин, и добраться с Ко-тель-ни-чес-кой набережной до нужного адреса было нелегко. Я не знал, дождется ли меня Рина, но надеялся, что, учитывая наш резкий переход из фиктивных отношений в настоящие, она всё же… всё же… Кого я, Madre de Dios, обманываю, а? Идея с фиктивными отношениями изначально была тупой, потому что мы уже переспали. Мы уже хотели одного и того же. Нужно было просто сразу предложить ей… попробовать встречаться? Да тоже тупо, ей только что парень изменил. И, хотя Рина сама сказала, что их отношения уже давно катились по инерции, всё равно это было бы нехорошо. А вышло в итоге, как вышло. Я не знал, надолго ли мы вместе и вместе ли мы вообще, но боялся спугнуть то чувство, которое потихоньку возникало между нами и вовсе не было связано ни с охренительным сексом, ни с тем, что мы были вынуждены проводить время вместе. После расставания с Клаудией мне впервые хотелось быть с кем-то рядом. Мимо за окнами такси проплывала Москва. Я уже начал привыкать к ней, хотя не уставал думать, как же она не похожа на Буэнос-Айрес. Я скучал по дому. По родителям, которые не захотели на год переезжать в Россию, сказав, что я же всё равно вернусь в Аргентину, а они будут часто мне звонить. По старшей сестре. С утра я уже успел поговорить с мамой, хотя у них там было уже куда больше времени, и она порадовалась, что у меня появилась девушка. Она снова волновалась, что я подрался с кем-то в клубе и непонятно, что будет дальше, но я сказал, что ничего страшного и ситуация под контролем. Все мы иногда врем своим родителям, так? Сестру, правда, не удалось провести так же легко. — Ты идиот, — произнесла она, глядя на меня через окошко Фейстайма. — Даже если тот парень начал первым, это будут долго обсуждать, и ты будешь тем самым драчливым футболистом, который не разрешил ситуацию, просто позвав охрану. И не говори мне, что всё под контролем, я отлично тебя знаю и вижу, что нет. Я — не мама, меня не проведешь. Я отшутился, но знал: Наталия права на все сто. И предчувствие у меня было крайне нехорошим. Рина мерила шагами лестницу, ведущую в здание университета. — Энцо! — увидев меня, она нырнула в мои объятия. — Энцо, я всё испортила! А ещё будущий юрист, — она мотнула головой. — Я правда хотела помочь, прости меня, я полная дура. — Подожди… — я приподнял её лицо за подбородок, — что случилось, Рина? Что ты наделала? — Я хотела, чтобы Андрей написал заявление в суд об отказе от требований, попыталась уговорить его, а он уперся, и теперь ни за что заявление не заберет, — Рина поджала губы. — И я, как студентка юридического, понимаю, что ты всё равно не виноват в этой драке, и суд это увидит, я просто надеялась избежать огласки в соцсетях ещё и по этому поводу. А теперь… нужно было просто дождаться, что скажет юрист, а не устраивать самодеятельность. Я вздохнул. Может, и нужно было, да что уж теперь? Я не сомневался, что этот придурок не отступил бы ни в коем случае, поэтому что бы Рина ни попыталась сделать, это было бесполезно. Осторожно заправив ей за ухо розовую прядь волос, я произнес: — Он бы всё равно ничего не написал. Ему явно плевать, что суд всё равно установит его вину, он просто хочет испортить жизнь и мне, и тебе. Поэтому не ругай себя, — я поцеловал её в кончик носа и, не удержавшись, ещё и ещё. Мне хотелось касаться её. — Поехали, юрист уже нас ждет. Рина кивнула. — Прости, я не хотела всё испортить. Я фыркнул. — Всё испортил только твой экс-бойфренд. Но если бы не эта ситуация, я бы не встретил тебя, А-рина… — я подумал о переводе её имени на испанский и добавил: — Кстати, твое имя с моего языка переводится как мука́. Она уставилась на меня. — Чего?! — и стукнула меня по плечу. — Мог мне этого и не говорить! Вот уж не ожидала! Я рассмеялся. И правда, я мог бы этого не говорить, но теперь она улыбнулась, и я был этому рад. * * * — Что ж, могу сказать, у вас, исходя из выложенных в социальных сетях видео, есть хорошие шансы, что мировой суд вынесет решение в вашу пользу, — юрист, мужчина лет тридцати, просмотрел все видео, пролистал записи из медицинского учреждения, в которое мы с Мануэлем обращались за снятием побоев, пролистнул фото моего поврежденного носа. — Но встречное исковое заявление как раз-таки дело не очень благодарное, — юрист со сложным именем Максим постучал пальцем по экрану смартфона, где застыло видео. — Часто такую попытку подать встречное заявление воспринимают как недобросовестность. Мануэль, который тоже подъехал в контору, покачал головой. — Нам хотелось бы вовсе не допустить этого суда и разрешить дело до заседания. Максим — кажется, я всё же правильно читал его имя на табличке, — покачал головой: — Только если заявитель, испугавшись, что виновным в драке признают его самого, отзовет заявление, — он потер подбородок. — Вы можете предупредить его, что в ходе заседания обязательно станет известно, что его заявление является ложным доносом. И это будет наказанием для вашего оппонента куда более суровым, ведь ложный донос — уже уголовная статья, а не административная. — Так каковы наши действия? — спросил Мануэль. Рина в кабинет к Максиму с нами не пошла; она не выступала стороной дела, как объяснили мне юрист и Ману, так что помощница юриста принесла ей кофе. Я обещал ей, что скоро вернусь и расскажу, к чему мы пришли, но пока что мы не пришли толком ни к чему. — Для начала — поговорить с заявителем. Объяснить ему, чем на самом деле грозит поданное им заявление. Только так можно полностью избежать суда и огласки — если он сам напишет отказ от заявления в мировой суд. Если он заявление не отзовет, я буду вашим представителем. На самом деле, то, что в интернете распространились видео, и то, что вы сняли побои, для вас хорошо. На видео видно, что драку начал ваш оппонент, и мы предъявим эти съемки на заседании, а ваши медицинские документы покажут, что вы тоже являетесь пострадавшей стороной. Он не сможет полностью доказать то, о чем заявляет сам, хотя я не исключаю, что судья решит наложить штраф на обе стороны. Я хорошо понимаю, что дело вовсе не в штрафе, и не в том, что вас в любом случае признают невиновным, а в огласке, которую хотелось бы избежать. Потому я такой совет и даю. Мне было странно, что экс-бойфренд Рины решился на подачу заявления, зная, что всё равно заплатит штраф. Я так понял, он тоже учился на юридическом факультете, но почему-то не сообразил, чем грозит ситуация ему. Впрочем, если я хоть немного разбирался в людях, он не думал об этом; слишком был ослеплен злостью на Рину и на меня за то, что его опозорили на глазах друзей. Некоторые люди — идиоты, но платят за их идиотизм почему-то другие. — Я подготовлю правовую позицию на случай, если не удастся договориться. Сейчас моя помощница распечатает вам договор на русском и на английском языках, вы прочтете его и подпишите. Мануэль читал договор за меня, я всё равно мало разбирался в таких тонкостях, и подписал документы лишь после его одобрения. Этот юрист, видимо, не зря работал со многими футболистами из разных клубов — свое дело он знал, и, как я понял, занимался в основном семейным правом и административными делами по типу моего. Выйдя из его кабинета в приемную, я почувствовал себя очень уставшим. Ни на одной самой тяжелой тренировке я не уставал так, как сейчас. — Что? — Рина тут же подорвалась из кресла. — Всё хорошо? Я кивнул. — Что-то вроде. Юрист сказал, что идеальным вариантом будет ещё раз попытаться решить дело миром с твоим экс-бойфрендом. То, что он сделал, называется ложным доносом, и это вскроется в ходе рассмотрения дела и может ударить по нему самому. Хотя это не значит, что виновными суд не назовет нас обоих, ведь я-то тоже его побил. Мне хотелось обнять её. Давно никого так не хотелось обнимать. Рина удивительным образом умещалась в моих руках, вжимаясь в меня, как недостающая деталь пазла. Idiota romantico.* Неужели я всё же влюбился? Правда, раскрывать это Мануэлю в наши планы пока не входило. Самим бы понять, что с этим делать. — Да всё он понимает! — Рина тряхнула розовым каре. — Просто злится и надеется, что хотя бы так навредит и тебе, и мне! Так что я не думаю, что он… — она поникла. — Не думаю, что он захочет отозвать исковое, да ещё и разъяснить, что стороны примирились. — Ну не настолько же он идиот? — я недоумевал. — Разве он тоже не учится на юридическом и не должен был понимать последствий? — Должен. Только вот… — она пожала плечами, — он чаще прогуливает, чем учится. Уголовное и административное право — совсем не его любимые предметы, он взятку дает за все экзамены. Может, он вообще думает, что заплатит и судье, откуда я знаю?.. Ну или ему реально плевать, оплатит штраф и всё. Зато крику будет в прессе… — И явно не вся пресса одобрит драку за честь дамы. Насилие не лечится насилием и вот это вот всё из соцсетей. Значит, с ним надо договариваться, — хмыкнул Мануэль. — Он не должен получить то, что хочет, но всё должно выглядеть так, будто отказался от этой идеи он сам. Честно говоря, я не представлял, как это сделать. Но поговорить было нужно. — Они сегодня вечером собирались в клуб, — вспомнила Рина. — В тот самый. Уж не знаю, пустят его после драки или нет, но они точно собирались. Я слышала от подруги. Мануэль вздохнул. — Тогда поедем туда. Но говорить буду я. Ты, — он ткнул пальцем в меня, — уже наговорил на штраф. И на него же наделал. И тут я не мог с ним не согласиться.