Глава восьмая

Арина Губы Энцо на вкус были, как кофе. У меня голова кругом шла, пока мы, как безумные целовались в коридоре его квартиры, задыхаясь, шепча что-то отчаянно-бессвязное и не желая отрываться друг от друга. Всего несколько дней наших фиктивных отношений, один выход в свет — и… вы находитесь здесь. Захлебываетесь поцелуями. Я заскулила, когда он подхватил меня, чтобы оттащить в спальню. Дверь распахнулась не с первого пинка, и я хихикнула. — Это провал. — Замолчи, — пробормотал он и хватанул зубами мою ключицу. Блин, ещё никто не предлагал мне заткнуться так, чтобы я потекла. Натурально потекла. Он — первый. Мы свалились поперек постели, и я захихикала, как дура, уткнувшись Энцо носом в шею, прямо под татуировку с коварным змеем; поцелуями скользя по плечам. Выпрямилась, крепче сжимая коленями его бедра, и потянула через голову свитер. Мурашки побежали у меня по спине, когда я словила на себе горящий взгляд Энцо, выхватывающий мои губы, плечи, грудь, а бюстгальтера я сегодня и не подумала надеть даже. Лучшее мое решение за сегодня. Сидя на нём верхом, я ощущала, насколько Энцо хотел меня, и двинула бедрами, устраиваясь удобнее. Нас разделяло всего лишь несколько слоев ткани. Больше ничего. Ох, блин... — Madre de Dios… — выдохнул он, приподнимаясь на локтях. Мы судорожно оглаживали друг друга, изучая, сталкиваясь руками, губами. Оставшаяся одежда с шорохом скользнула на пол. Ну её нафиг. Раскаленный воздух обжигал кожу. Пальцами вычерчивая контуры татуировок Энцо, я выстанывала его имя, пока он выводил языком узоры и линии на моей коже, вновь прикусил ключицу, обхватил губами сосок. Голова у меня кружилась, будто я перекаталась на карусели, и я вцепилась в его плечи, скрестила лодыжки у него за спиной. Дыхание гулко клокотало за ребрами. У меня в животе всё в узлы заворачивалось, почти до боли, так мне хотелось скорее почувствовать его. Всего. Без перца и соли. Снова. Приподнявшись, я оперлась на его плечи, и скользнула вниз, принимая Энцо в себя. Вскрикнула от удовольствия, пока он сжимал мои бедра, направляя движения и полностью ведя за собой. Каждый толчок отзывался мощной волной, поднимающейся по телу вверх, мышцы непроизвольно сокращались вокруг его члена. Энцо сел, обнимая меня, глухо застонал в мои волосы, рассыпавшиеся по плечам; я даже не пыталась сдерживать вскрики, срывающиеся с губ от каждого его движения, пока, наконец, меня не накрыло. Я впилась ногтями в его затылок, царапая кожу, цепляя пряди волос, — всё слишком ярко, до цветных пятен под зажмуренными веками. Энцо кончил следом, но его стон доносится до моего сознания будто сквозь вакуум. Дыхание выровнялось не сразу. Проморгавшись, я приподнялась с его груди; Энцо щурился довольно, как сытый кареглазый кот. — Кажется, мы просрали фиктивные отношения, — глубокомысленно заявила я. — Протрахали, — фыркнул он. Я моргнула, соображая, а потом расхохоталась. Мы смеялись, развалившись на постели, сплетаясь ногами, и было слишком хорошо, чтобы думать о том, что будет завтра. Андрей — полный козел, но ему стоило тогда ошибиться чатом и скинуть видосик, куда не надо, чтобы я могла оказаться здесь. Чтобы Энцо мог целовать меня, щекотать меня и шутить какие-то «батины шутки» на смеси спэниша и инглиша, а я могла хохотать над ними и зарываться носом в его татуированное плечо. Я всего лишь хотела отомстить за измену, а нашла… своё? Подумаю об этом завтра. Великая Скарлетт О’Хара была во многом не права, но только не в этом. Я подумаю об этом завтра, и всё будет отлично. * * * Отлично, как сказал бы тот усатый мужик с мема, конечно же, не было. Я скинула сообщение маме, сказав, что останусь ночевать у своего парня, она ответила, чтобы я не забыла про учебу и заказала ужин с доставкой; они с папой ушли в кино. Меня всегда радовали их отношения, ведь даже после двадцати пяти лет брака папа продолжал звать маму на свидания, а она прихорашивалась у зеркала каждый раз, когда они выходили куда-то вдвоем, хотя и так выглядела прекрасно. Раньше я боялась себе признаться, что хочу таких же отношений — долгих, нежных, теплых, — но сейчас я думала: почему бы и нет? Вслушиваясь в размеренное дыхание Энцо, я осторожно коснулась губами его татуированного плеча. Всего неделя — и я, похоже, втрескалась по уши. Всего неделя — и я хочу быть с ним рядом. Хочу разобраться в футболе, чтобы понимать его жизнь; с Андреем и его увлечениями такого не было никогда. Я боялась нахлынувших, как цунами, эмоций, но и жаждала их. Даже Женька отметила, что я улыбаюсь, как сытая кошка, а ведь мы занялись сексом только сегодня. Ну, не считая той ночи после моей днюхи, когда нас обоих несло от адреналина куда-то к собачьим чертям. Заворочавшись, Энцо сгреб меня в охапку, носом зарылся мне под ухо, глубоко вдохнул. Прижавшись к нему всем телом, я довольно зажмурилась: ка-а-ак я тащилась от его мыщц, перекатывающихся под смуглой кожей, как мне теперь нравились его татухи — только изучать и изучать языком, губами, пальцами!.. Мр-р-р… И я с ума сходила, как хотела отсосать ему. Попробовать его на вкус, как он пробовал меня полчаса назад. Может, сейчас?.. На пробу я осторожно скользнула ладонью по его животу. Энцо приоткрыл один глаз. — Рина?.. — Тш-ш-ш, — я ухмыльнулась. — Сюрприз… — и нырнула под покрывало, провела носом по выступающей венке на его члене. Охренеть, кайф… — Рина… — выдохнул он со стоном. — Madre de Dios… — скользнув пальцами в мои волосы, он отбросил покрывало, чтобы видеть меня. Я мурлыкнула, кончиком языка коснувшись головки. ...и его смартфон, валявшийся с другой стороны кровати, разразился таким воплем, что мы оба чуть к потолку не подлетели. Да твою же мать, ну какого же?.. — Qué quieres de mí?! — рявкнул Энцо в мобильник, но замолчал, как только услышал, что говорил ему невидимый собеседник. Я видела, как раздражение от того, что нас прервали, меняется на его лице на растерянность, и что-то нехорошо ёкнуло у меня внутри. Без лишних слов Энцо поставил смартфон на громкую связь. — Говори по-английски, ладно? — произнес он в микрофон. — Рина здесь, рядом. Я услышала в телефоне тяжелый вздох, а затем — знакомый уже мне испанский акцент Мануэля: — На тебя подали в суд за побои. Придется обращаться к нашим юристам. Я обвалилась лицом в постель и тихо, но грязно выругалась. Андрей, придурок! Да какого же хрена?! ...Энцо убеждал меня, что справится сам. Обратится к адвокатам, подаст встречное заявление, а если суд вдруг иначе решит, то и штраф оплатит. Мануэль уже позвонил к юристу, который работал с одним из бывших футболистов «Победы», тот обещал, что поможет. Я понимала, что суд увидит истинного виновника драки, но меня всё равно дико бесила ситуация. Меня бесило, что это будут обсуждать в соцсетях. Мне хотелось расцарапать Андрею физиономию. Какого хрена он ещё лезет после того, как окунул меня в дерьмо лицом и сам ещё первым в драку поперся?! В универе я не находила себе места, а этот козлина чувствовал себя отлично: болтал с однокурсниками, то и дело невзначай дотрагиваясь до уже начавшего желтеть синяка, ходил курить и в столовку — в общем, вёл себя, как обычно. И у меня язык чесался подойти к нему и при всех прочистить ему мозги, но я понимала: не стоит, если я не хочу ещё больше навредить Энцо. А я не хотела. Между нами зарождалось что-то — робкое, пока ещё слишком хрупкое, — и я боялась разбить это чувство. Впервые в жизни боялась услышать, как звенит моё разбитое сердце. Я поймала Андрея на улице, когда все любители покурить уже расползлись обратно на пары, а у нашего курса было окно. — Чего тебе? — он кинул окурок в урну и сплюнул. — Мало тебе, что твой красавчик мне рожу разукрасил? Теперь он за это по закону ответит. Очень хотелось кошкой зашипеть, что он заслужил. Что позорить меня на весь универ так — это его физия ещё прилично после такого выглядит. И на меня, блин, не косятся, как на идиотку, только потому, что я сумела его обыграть в тот же вечер, иначе хиха-хаха по углам до сих пор меня бы преследовали. Прикол про то, что хорош тот ключ, что подходит ко всем замкам, стар, как этот мир, но до сих пор актуален. Но я ничего из этого не сказала. У меня была иная цель: заставить его забрать заявление, чтобы ещё и это дело не получило огласку. А, значит, придётся вести себя по-деловому. — Что ты хочешь за то, чтобы отказаться от требований? — ходить вокруг да около я не стала, это было бессмысленно, а просить — ниже моего достоинства. Забрать частное обвинение из суда было вполне возможно. При желании. Он хмыкнул. — Пришла на поклон? Я прикусила изнутри щеку. Только, блин, не вмазать бы ему по роже покрепче, как несколько дней назад!.. Это всё испортит, а я правда хотела помочь Энцо, ведь суд окончательно испортит ему репутацию. Даже если он заявит, что защищал свою девушку, а суд признает, что Андрей был зачинщиком, то кто-нибудь обязательно выяснит, что на тот момент я ещё не рассталась с Андреем, и волна слухов опять покатится, как снежный ком. Только теперь уже по другому поводу. Нет. Этого суда допустить было уж точно нельзя, дерьмовей ситуэйшна не придумаешь. — Хочу предложить сделку. Вскинув брови, Андрей удивленно протянул: — И что ты мне можешь после такого предложить? Идея у меня была одна. Даже не козырь в рукаве, а просто попытка «выехать» на происходящем. Я дернула плечом: — Я теперь девушка Энцо Гонсалеса. Могу сделать так, что пресса не узнает о настоящей причине, почему Энцо набил тебе морду. Пару раз. Ну или готовься оправдываться перед судом. В драку ты полез первым. Повисшую тишину прерывал только шелест ветвей деревьев, ронявших на землю пожелтевшие листья, да монотонные голоса преподов из окон аудиторий первого этажа, сливающихся в тихий, но надоедливый гул. Началась пара, и все разбежались. Сощурившись, Андрей изучал мое лицо, а потом заржал: — И что? Серьезно думаешь, что в твиттере сможешь меня отменить? О, Боже мой, да всем насрать, — передразнил он мем из «Гриффинов». — Важны только синяки на моем лице. И то, что твой тупой аргентинский ебырь получит по заслугам. Даже если мне тоже придётся заплатить штраф за драку в общественном месте, про него уже все говорят, и про тебя тоже. Так что пошла бы ты в жопу, — последнюю фразу он произнес чуть ли не по слогам мне в лицо, и я не выдержала. — Он хотя бы трахается лучше тебя, — процедила я. — И притворяться с ним не приходится! Щеки у Андрея покраснели от злости, но он не стал повторять ошибку и наезжать на меня, хоть со свидетелями, хоть без. Он плюнул мне под ноги и зашагал в сторону парковки. Раунд всё равно остался за ним, и он это знал. Задетое самолюбие — ничто по сравнению с тем, что карьера Энцо может дать трещину. Я села на ступеньки универа и приложила ладонь к пылающему лбу. Кажется, я сделала всё ещё хуже…