Глава 28.

Я делаю вид, что прибираюсь в комнате Варггарда. Здесь всё пропахло им. Терпкий, настойчивый запах любимого мужчины забивается в нос, мешая думать.

Приходится признать я влюбилась в него. Бездарно, безосновательно, на одних голых инстинктам, которым самонадеянно считала себя неподвластной.

Что я вообще знаю про этого мужчину? Вижу его от силы по десять минут на дню.

Помню лишь то, что рассказывал меня Йоран. Про то, как Варггард жесток и беспощаден. Про то как с хевдинга, отказавшегося преклониться перед ним, заживо содрали кожу? Про людей, сожженных в запертом сарае…

Но Йоран враг ему.

А здесь, в лагере я видела и слышала совсем другое. Про коннунгство, что оставил Варггарду отец. Про то, как юный правитель был справедлив и благороден. Про предательство советника отца.

Про измены, лицемерие, обман и раны юного наследника.

Про разорение земель наступившей смутой, пока некоронованный Варггард оправлялся от ран. Про междоусобицу и смуту, раздел владений.

Про то, как молодой конунг практически с нуля собирал верных воинов вокруг себя и возвращал деревни, которые никто не щадил и только грабил…

Кому мне верить?

Кому угодно, только не себе.

Я здесь худшее из зол. Я… предатель. Я даже не волк в овечьей, я змея - в волчьей шкуре.

«Моя волчица! - вспомнила, как пожирая горящими, глазами шептал мне Варггард в ту ночь, когда стало известно, что наш план с защитой торгового пути хевдинга Бьерна удался и дал плоды. – Ты даже не представляешь, как помогла»

Ага, помогла. Я тебя убить собираюсь!

А, может, он тогда узнал про намерение ярла Йорана напасть во время свадебного пира в деревне Медных Плёсов? Варггард решил, что я отвела удар.

Так и случилось, по сути, пусть и непреднамеренно. Зато сегодня я умышленно пришла вонзить нож в спину.

Моё сердце прыгает, как заяц в капкане. Но я уже принесла смертоносное письмо в его спальню. Тонкий пергамент, красная восковая печать ярла Йорана… Гибель, завернутая в бумагу.

Но нет, Варггард не погибнет. Подготовится заранее к засаде. Да и я вернусь сюда вечером и поговорю с ним. Как бы между делом "узнаю" от него про письмо. Не стану скрывать, как на самом деле волнуюсь. И очень нажимисто попрошу быть бдительным, не забыть,что это вероятная ловушка. Всё хорошо будет...

Варггард сейчас на тренировочном дворе. Оттуда доносится лязг мечей и гогот воинов. У меня есть несколько минут.

Я подхожу к его столу. Он завален письмами, черновиками, ароматными травами, которые сюда приносят неудачливые поклонницы Варггарда. Он и правда зачастую небрежен. Во всем. Бумаги валяются, как попало, некоторые смяты, другие залиты медовухой. Даже важные свитки перемешаны с охотничьими пометками.

В такой куче одно лишнее письмо, как неучтенная ракушка в море.

Я незаметно подкладываю крошечное свернутое письмецо под верхнюю стопку. Слегка поправляю, чтобы выглядело естественно, будто оно само соскользнуло туда от дуновения ветра, ворвавшегося в комнату вместе с почтовым вороном.

Надо уходить. Но стоит выйти, меня останавливает едкий, раздраженный голос Хильги.

- А ты чего тут забыла? – она выходит прямо на меня из другой двери за спиной.

Щурит свои злые светлые глаза, отбросив назад белобрысые косы.

- Убирала пыль.

Она не даёт мне уйти. Хватает за локоть. Больно, как будто я ей что-то должна.

- Ты зачастила в покои ярла, — шипит ощерившейся кошкой.

Я пытаюсь выдернуть руку, но Хильга вцепилась, как гарпун.

- Я делаю свою работу, — говорю спокойно и даже голос не дрожит.

- Нравится новая работа? Мечтаешь, что скоро будешь и ноги на его ложе раздвигать?  — она усмехается. — Не думай, что не вижу, как он тебя трогает временами. Как ты снуешь возле него, чтобы привлечь. Думаешь, ты особенная? Он таких, как ты, десятками меняет. Забаву нашёл временную, и всё. Не обольщайся.

- И что мне делать с этим знанием? – беру ее за пальцы и, слегка царапнув, разжимаю их, убирая с себя.

- Не убираться, а убраться! Подальше, - советуют мне. – Хочешь разбить себе сердце, попробуй. Но помни, что я здесь была до тебя и буду после. Так со всеми бывает. Для Варггарда есть только я.

Я вздыхаю, закатывая глаза.

- Тогда чего же ты боишься, Хильга? — спрашиваю тихо. — Если ты всё время терпишь его измены и закрываешь глаза, должна была бы уже привыкнуть. К тому, например, что повытирав об тебя ноги тем, что прелюбодействует с другой, твой ярл вернется. Или со мной ты не уверена, что сумеешь возвратить его? – сужаю глаза, замечая, что попала в цель.

Щёки девицы вспыхивают. Она хочет ударить меня, я чувствую это каждой клеточкой.

Но видно боится, что Варггарду нажалуюсь. А потому только прижимается ближе, почти к моему лицу:

- Я не тебя боюсь, безродная. Я тебе не доверяю. Ты появилась здесь, как мокрая крыса. И этот твой дружок… — её глаза прищуриваются. — Хравнкель. Из той же деревни, что и ты. Тоже внезапно объявился.

У меня холодеет внутри. Она видела нас.

- Ты бегаешь к этому Хравнкелю на свидания, надеешься, никто не замечает? — шипит она. — Думаешь, я слепая? В двух драккарах не усидишь! А будешь прыгать туда-сюда, потонешь. Но не волнуйся. Выбирать я тебе и не дам. Сама удушу прежде!

Я моргаю. Пытаюсь дышать. Она слишком много видела. И не такая уж и дуреха, как казалось.

И поделом мне. Как убогая бодаюсь с ней за мужчину, которого почти подставила. Как мне всё это разгрести?..