Глава 41

За следующие сутки дом превращается в самый настоящий штаб. Яков устраивается в библиотеке, отрезая мне путь к нашему с Илькой «колонному залу». В двух гостевых спальнях первого этажа расположились люди из Яшиной команды. Каждый занят делом. Кто-то созванивается с потерпевшими, а их десятки, кто-то проверяет документы, а сам Яша готовит встречный иск.

«Да, Беляев, тебе мало не покажется», — иду в спа-салон, где при хозяевах были сауна и бассейн, а теперь еще поставили массажный стол и установили рабочее место стилиста. И рилсы у меня теперь один другого интересней.

То я навожу красоту, и подписчики гадают, в каком салоне, то лежу на массажном столе, изображая полную расслабленность.

А на самом деле я — комок нервов.

Илью еще не отпустили, и меня кроет от неизвестности. А вдруг ничего не поможет?

— Иск подать успели, — самодовольно рапортует Лютов, когда я возвращаюсь в библиотеку. — Десять проверенных случаев. Люди так обрадовались, что на Беляева найдется управа. Боялись, что ты его прикрываешь.

— Я ничего не знала, — всплескиваю руками.

Муж мне всегда казался лучшим. Врачом. Мужчиной. Отцом. А на самом деле, везде полный капец. Может, еще сын отличный?

«Хорошо кушает и спит», — усмехаюсь невесело. Сев на диван, обнимаю себя обеими руками. На улице лето, а меня трясет. Что дальше будет?

— Беляев дает интервью! — вбегает кто-то из помощников. Щелкает пультом, включая экран. А там, у модной журналистки в серой гостиной, мой бывший. Рассуждает о нашей с ним жизни, о разводе, который ничего не значит.

— Там есть обратная связь? — подскакивает с места Лютов. — Подключайте народ. Пусть задают неудобные вопросы. Пусть заставят эту крысу бежать с корабля.

Вглядываюсь в знакомое лицо и словно впервые вижу. Действительно, крыса. Губы сжаты, напряженные пальцы стискивают до белых костяшек ручку портфеля.

«Господи, стыд-то какой!» — проносится в голове. А сбоку уже бегут комменты.

«Вот с этим чмом жила наша красавица Милена? Или был кто-то другой!»

«Милена хорошо на него влияла!»

«У поручика деньги кончились».

А дальше идут вопросы наших подопечных. И Беляев меняется в лице. Он-то пришел на телевидение с одной целью. Выставить меня гадиной, а себя — героем.

— Извините, это инсинуации. Я вынужден уйти. Мы так не договаривались, — передергивает он плечами и встает. Прямо в прямом эфире.

Сгорбив плечи и зажав портфель обеими руками под грудью, Влад бежит через всю студию к выходу. И куда только его лоск подевался и хорошие манеры? Даже красный любимый пиджак смотрится нелепо.

— Скажите, почему вы удрали? — на парковке кидается к нему наперерез журналистка в бандане.

— Прекратите! — взвизгивает Беляев и на всех парах несется к машине.

— Он может уехать из страны, — тихо шепчу я. Хватаюсь за горло рукой, будто мне на него наступили.

Стыдно-то как! И гадко.

«Зачем, Влад? Зачем? Почему ты не захотел расстаться по-хорошему?»

А около серебристого Крузака, купленного мной год назад на день рождения мужа, уже дежурят крепкие парни. Показывают красные корочки и под руки ведут Беляева в припаркованный неподалеку минивэн.

— Боюсь, торга не получится, — вздыхает Яков. — Я-то надеялся на эффект от иска. А получается, пальцем в небо.

— Почему? — ежусь как от холода.

— Если сейчас пассажира закроют, мы ничего не добьемся…

— Так иск никто отзывать не будет, — пожимаю плечами. — Люди нам поверили…

— А… ну да, — бурчит себе под нос Яша, а я его прибить готова. Мы собирали всю эту информацию только для торга? И как быть с моей репутацией? Или МедБрата?

Люди нам поверили. А мы…

— Нет, мы идем до конца, — мотаю я головой. — Пусть эксперты в суде разбираются. А лучше, если есть ресурс, — добавляю я под Яшину усмешку, — то допросить Беляева. Пусть расскажет, зачем подал заявление в полицию, и кому заплатил, чтобы Илью закрыли.

Подскакиваю с места, пересекаю комнату и застываю около французского окна, рассерженная и справедливая.

Все. Лично я вышла на тропу войны. Бойся меня, Беляев!

— Как это я раньше не додумался! Хороший ход, Милена Викторовна? Может, тоже в адвокатуру? — смотрит на меня внимательно. Уже без насмешки.

— Думаете, о счастье я больше рассказывать не смогу? А жить на что-то надо, — фыркаю как ежик.

— У тебя бы получилось. Тем более Илья рядом. Мастер-класс двадцать четыре на семь.

— Думаю, самое время заплатить вам аванс, — перехожу на официальный тон.

— Что ж… заплатите, — усмехается Лютов. — Обычно я беру сто процентов… Но с вас… — парирует колко.

— Сколько? — открываю приложение.

Яков называет сумму.

— Но у нас с Ильей свои расчеты, — добавляет поспешно. А я уже нажимаю на кнопку и отправляю деньги. Жужжит эсэмэска…

— Милена, ну зачем? — смотрит на меня с укоризной Яков. — Я же говорю… Мы с Ильей…

— Это моя проблема, Яков, — всплескиваю руками. — Илью арестовали из-за меня, и мне его вытаскивать…

— Просто скажи, что любишь его, — припечатывает меня взглядом Лютов и выходит из комнаты.

— Люблю? — шепчу тихо-тихо. И прикрываю рот ладошкой. Невозможно всю жизнь любить одного мужчину, разочароваться в нем и тут же полюбить другого. Это как замена на поле одного игрока другим.

Беляеву объявляется штрафной и удаление с поля. А со скамейки запасных выходит Дараганов. Теперь его любит Милена! Гол!

Улыбаюсь дурацкой шутке. Жаль, ни с кем не поделишься!

Из холла доносится командный голос Лютова. Он дает кому-то поручение, просит подогнать машину.

Уехал. Уехал!

Подлетаю к знакомой книжной полке, дергаю книгу, и одна из дубовых панелей открывается. Прохожу в спальню. Прикрываю за собой дверь и падаю на постель. Утыкаюсь носом в подушку Ильи. Прижимаю ее к себе. Вдыхаю слабый запах, оставленный Дарагановым, и словно вижу его наяву.

Вернись. Пожалуйста. Я вытащу тебя, обещаю!