Глава 15

*Алиса*

Градов медленно сел на кровати, и я увидела, как его лицо изменилось.

Расслабленность, которая была на нем всего мгновение назад, испарилась, сменившись настороженностью и холодом.

Его глаза, еще минуту назад смотревшие на меня с любовью и нежностью, стали колючими, жесткими и чужими.

— О каком вранье ты говоришь? — спросил он, и его голос прозвучал глухо, с металлическими нотками, которые я так хорошо изучила в первые дни нашего знакомства.

Тогда они меня злили, а сейчас они резали по живому.

Я села на кровати, завернулась в одеяло, чувствуя себя уязвимой и голой не столько физически, сколько морально.

Мои руки предательски дрожали, но я знала, что должна сказать правду. Должна, наконец, рассказать всю правду, даже если она разрушит все, что между нами было.

— Я не просто так сюда приехала, — тихо проговорила я, не поднимая на него глаз.

Я сидела, пытаясь проглотить колючий комок в горле, смотрела на свои пальцы, сжимающие край одеяла, и чувствовала, как внутри все сжимается в тугой узел.

— А зачем? — тут же ощетинился он, в его голосе появилась сталь, и я слышала, как он напрягся всем телом.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова давались с трудом, как будто я вытаскивала их из себя по кусочкам.

— Я журналистка, — выдохнула я наконец. — И должна была взять у тебя интервью. Но ты спрятался от всех, и поэтому, главный редактор решил, что я сначала должна с тобой поближе познакомиться, чтобы ты доверял мне. Я не хотела врать, но у меня не было выбора. Мой шеф...

— Познакомилась? — перебил он меня, и я услышала, как его голос дрогнул.

Он резко встал с кровати, поднял с пола свои джинсы и натянул их на себя. Движения были резкими, злыми, словно он пытался сбросить с себя все, что между нами только что произошло.

— Достаточно близкое знакомство для интервью получилось?

Я подняла на него глаза, чувствуя, как слезы начинают застилать взгляд. В его словах была такая боль, такая обида, что я физически ощущала, как они вонзаются в мое сердце. Я видела, как сжались его челюсти, а на скулах заходили желваки.

— Миш, пожалуйста, — я протянула руку, пытаясь коснуться его, но он резко отстранился, как будто я была прокаженной. — Я тогда не знала, что влюблюсь в тебя. По-настоящему. Честно. Я просто хотела взять интервью, а потом... потом все изменилось.

Он ничего не ответил. Просто молча отошел к окну и засунул руки в задние карманы джинсов.

Я смотрела на его обнаженную спину, на напряженные мышцы, которые перекатывались под кожей, и чувствовала, как между нами рушится что-то важное, что только начало возникать. Близость, доверие, любовь.

Он стоял так несколько минут. Молчал. Смотрел в темноту за окном, туда, где уже начинал заниматься рассвет.

А я сидела на кровати, закутавшись в одеяло, и чувствовала себя последней дрянью. Слезы подступали к глазам, но я заставляла себя держаться, не разрешая им пролиться.

Я заслужила эту боль.

Я сама все это сделала.

Наконец он развернулся и посмотрел на меня. Его взгляд был пустым, отстраненным, чужим. Таким, каким он смотрел на меня в день нашей первой встречи, когда я стояла с корзинкой пирожков у его калитки.

Только тогда в его глазах была хотя бы злость и раздражение.

Сейчас ничего. Полная пустота.

— Я дам тебе интервью, — сказал он ровным, безжизненным голосом.

Я вздрогнула, чувствуя, как эти слова режут меня острее ножа.

— Не надо, Миша, — тихо проговорила я, встала с кровати и начала лихорадочно натягивать на себя одежду.

Дрожащие пальцы не слушались, и я несколько раз промахнулась мимо рукава сарафана.

Я не хотела интервью.

Я хотела только одного — вернуть момент, когда мы лежали в объятиях друг друга и были счастливы.

— Пожалуйста, не надо. Я не хочу интервью. Я хочу...

— Надо, Алиса, — перебил он меня, и его голос прозвучал жестко, почти грубо. — Ты должна выполнить свою работу. Ты ведь за этим сюда приехала? Так выполняй.

Я замерла, чувствуя, как его слова врезаются в мое сердце, оставляя на нем глубокие, кровоточащие раны.

Он смотрел на меня как на незнакомку.

Как на пустое место.

Как будто всего того, что было между нами, никогда не существовало.

— Хорошо, — выдохнула я, чувствуя, как голос дрожит. — Как скажешь.

Я взяла телефон дрожащими руками, включила на телефоне диктофон и села на край кровати.

Он стоял у окна, не оборачиваясь. Я смотрела на его спину, на его напряженные плечи, и понимала, что он закрылся от меня навсегда. Что я потеряла его. Что я сама все разрушила.