Глава 14

*Алиса*

Его глаза потемнели еще больше, в них вспыхнул голод, который Градов в последние дни не очень и скрывал. Он медленно отодвинул свой стакан с водой, потом встал, обошел вокруг стола и остановился рядом с моим стулом.

— Алиса, — прошептал он, наклоняясь так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже. — Не играй. Ты ведь понимаешь, что я могу не остановиться?

Я подняла на него глаза и смело встретила его взгляд. В нем больше не было сомнений. Только желание. Чистое, обжигающее, дикое.

— А кто сказал, что нужно останавливаться? — выдохнула я, проигрывая битву окончательно и бесповоротно.

Он протянул мне руку. Я взяла ее, и его пальцы сжали мои так крепко, будто он боялся, что я исчезну.

— Ты уверена? — спросил он еще раз, наверняка боясь, что я передумаю или это моя очередная шутка.

— Я никогда не была так уверена, — сказала я честно.

И он подхватил меня на руки, прямо со стула, и понес через весь двор к дому. А я обхватила его за шею, прижимаясь к нему всем телом, и чувствовала, как бешено колотится венка пульса на его шее. Я инстинктивно наклонилась и прижалась к ней губами.

Миша рыкнул, прижал меня к себе сильнее и ускорил шаг.

Байт проводил нас ленивым взглядом и, зевнув, отвернулся, оставляя нас наедине с нашими чувствами.

Я знала, что поступаю неправильно, что я должна ему все рассказать, но это будет завтра. Сейчас есть только я, он, и наше обжигающее желание.

Он переступил порог дома, и я почувствовала, как воздух вокруг нас стал наэлектризованным и густым. Михаил опустил меня на пол, но не отпустил, а прижал к себе так крепко, будто боялся, что я убегу.

Его руки скользнули по моей спине, впиваясь пальцами в тонкую ткань сарафана, и я выдохнула, чувствуя, как от его прикосновений по всему телу разливается жар.

— Алиса, — прошептал он, и в его голосе слышалось что-то первобытное, почти отчаянное. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел.

Он прижался губами к моей шее, и я запрокинула голову, позволяя ему целовать кожу, спускаться ниже, к ключицам, к вырезу сарафана.

Каждое его прикосновение ощущалось, как электрический разряд, и я чувствовала, как мои колени становятся ватными, а в груди разливается сладкая истома.

— Я тоже, — выдохнула я, запуская пальцы в его волосы и притягивая его лицо к своему. — Хотя и не хотела себе в этом признаваться. Но сейчас…

Я не договорила, он поцеловал меня, и слова стали не нужны. В этом поцелуе было все его одиночество, его желание и его сомнения.

И моя собственная тоска, которую я так долго прятала за маской профессионализма и деловой журналистики.

Он подхватил меня снова, и я рассмеялась, когда он понес меня в спальню, не обращая внимания на свою, все еще побаливающую ногу. Мы влетели в комнату, и он опустил меня на кровать.

Градов навис надо мной, опираясь на руки, и я смотрела в его глаза, в которых плясали отблески уличного фонаря, пробивающегося сквозь легкие занавески.

Его лицо было серьезным, почти сосредоточенным, и я видела, как напряжены его челюсти.

— Миша, — прошептала я, касаясь пальцами его губ, — откуда ты взялся такой?

Он прикрыл глаза на мгновение, а когда открыл их, в них пылал такой огонь, что я почувствовала, как внутри все переворачивается.

Я больше не хотела думать. Не хотела анализировать. Не хотела притворяться.

Я хотела его.

Он наклонился, его губы нашли мои и он резко, настойчиво, впился в них. Его руки скользили по моему телу, изучая каждый изгиб, каждую линию, а я плавилась под его прикосновениями, чувствуя, как он развязывает лямки моего сарафана, как ткань соскальзывает с плеч, обнажая кожу.

— Ты такая красивая, — прошептал он, отрываясь от моих губ и проводя носом по моей шее, вдыхая мой запах. — Я смотрел на тебя и сходил с ума. Каждую минуту, каждую секунду.

— Я знаю, — выдохнула я с легкой улыбкой. — Я тоже.

Он усмехнулся, и в этом звуке я услышала отголоски того мужлана, который встретил меня у сарая с молотком в руках. Но сейчас в его усмешке не было холода и пренебрежения, только тепло и желание.

Он стянул с меня сарафан, и я осталась в одном кружевном, почти невесомом белье, которое я надела сегодня по чистой случайности, не думая, что сегодня его увидит кто-то, кроме меня.

Но сейчас я была благодарна себе за эту случайность, потому что в его глазах загорелся такой адский огонь, что у меня перехватило дыхание.

— Боже, — выдохнул он, и я видела, как дернулся его кадык, когда он провел пальцами по краю моего кружевного лифчика. — Ты с ума меня сведешь, женщина.

Он наклонился и поцеловал меня в плечо, потом ниже, в ключицу, и я выгнулась ему навстречу, чувствуя, как его руки находят застежку и щелчок раздается в тишине комнаты.

Я приподнялась, позволяя ему снять с себя последние преграды, и его дыхание стало прерывистым, когда он увидел меня всю.

Он обхватил руками мою грудь и впился губами сначала в один сосок, а потом медленно переместился на другой.

Я выгибалась ему навстречу, прижимала к себе и чувствовала себя одновременно уязвимой и невероятно желанной.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — прошептал он хрипло.

— Так покажи, — ответила я, потянув его за край рубашки. — Покажи мне все.

Он быстро стянул с себя рубашку, и я снова увидела его красивый и рельефный торс. Сегодня он был моим, и я могла не только смотреть, я могла прикасаться к нему сколько угодно.

Градов опустился на меня, и я почувствовала тяжесть его тела, жар, исходящий от его кожи. Миша целовал меня, и я отвечала, запуская пальцы в его волосы, прижимая его к себе, чувствуя, как он дрожит от напряжения.

Он медленно выдохнул, а затем его губы снова нашли мои, и я почувствовала, как мир перестал существовать. Все страхи, все сомнения, вся ложь исчезли, оставив только нас двоих — его и меня, сплетенных воедино.

Его руки скользили по моему телу, изучая меня, и я отвечала ему тем же, наслаждаясь каждым мгновением. Он был нежным и одновременно настойчивым, как будто боялся причинить мне боль, но не мог сдерживать себя.

А я чувствовала, как внутри меня разливается жар, как все мое тело отзывается на каждое его прикосновение.

Михаил медленно вошел в меня, и я застонала, запрокидывая голову. Он замер на мгновение, давая мне привыкнуть, а потом начал двигаться, а я потерялась в ощущениях, чувствуя, как наслаждение нарастает с каждым его движением.

— Алиса, — прошептал он, и в его голосе слышалась мольба. — Ты моя. Слышишь? Моя.

— Да, — выдохнула я, сжимая его в объятиях. — Я твоя.

Он двигался быстрее, и я чувствовала, как он теряет контроль, как его дыхание становится рваным, как его мышцы напрягаются под моими пальцами.

Я прижималась к нему, чувствуя, как он дрожит, и я знала, что иду вместе с ним, туда, где нет ничего, кроме нас двоих.

И когда нас, почти одновременно, накрыла волна, я закричала, чувствуя, как мир разлетается на миллион осколков. Он упал рядом со мной, тяжело дыша, и прижал меня к себе, пряча лицо в моих волосах.

Мы лежали так долго, не говоря ни слова. Я чувствовала, как его дыхание постепенно выравнивается, как его рука поглаживает мою спину, успокаивая.

Я прижималась к нему, слушая, как его сердце медленно приходит в норму, и думала о том, что сейчас я счастливее, чем была когда-либо.

Но вместе со счастьем пришло осознание. Внутри меня, где-то глубоко, зашевелился червячок вины. Я вспомнила, кто я на самом деле, вспомнила, зачем я сюда приехала.

Вспомнила, что все это ложь.

И я поняла, что больше не могу врать. Я должна сказать правду.

Приподнялась на локте и посмотрела на него. Он лежал с закрытыми глазами, его лицо было расслабленным, на губах застыла легкая улыбка.

Он выглядел таким безмятежным, таким счастливым, и мне было больно разрушать этот момент.

— Миша, — тихо позвала я.

Он приоткрыл глаза и посмотрел на меня сонным, довольным взглядом.

— М-м-м?

— Я должна тебе кое в чем признаться, — сказала я, чувствуя, как сердце начинает колотиться с новой силой. — Я не могу больше врать.