20 глава

Катя

— Может быть, я всё-таки на автобусе? — спрашиваю бабушку, хотя понимаю, что решения своего Ольга Петровна менять точно не станет. Не тот характер.

— Катюша, не выдумывай, — улыбается и треплет меня по щеке, как когда-то в детстве, подбадривая. — На машине действительно быстрее. Да и зачем тебе в душном автобусе трястись? Там давка, жара. Не спорь.

Бабуля — единственный человек, с которым у меня спорить не получается при всём желании, хотя я регулярно пытаюсь. Потому что тоже характер.

— Я бы уже домой вернулась, чем столько времени бесцельно жду полудня, — бурчу, а Юлька, сидящая за столом в бабушкиной кухне, прыскает в кулак.

Хохотушка, блин.

— С тобой я отдельно разберусь, потом, — обещаю лучшей подруге зловещим шёпотом, а она смотрит на меня круглыми наивными глазами.

Тему дальше развивать не хочу, потому что бабушка хлопочет рядом и может услышать то, что для её ушей вовсе не предназначено. Пусть лучше думает, что я просто вредная и непокорная спорщица, чем потом сотню вопросов задавать начнёт.

За окном сигналит машина, я тяжело вздыхаю, глядя на часы. Полдень.

— А он пунктуальный, — замечает Юлька, кусая пирожок. — Одни дофтоинфтва!

— Прожуй, а то подавишься, — заявляю кислым тоном и, ещё раз вздохнув тяжко, иду к двери.

Значит, просто поедем в город, купим лекарства и на том разойдётся. Пару часов с ним наедине постараюсь как-нибудь выдержать. Если начнёт снова свои дурацкие шуточки в мою сторону метать, пересяду на автобус. Вот, решила и даже легче стало.

Когда я выхожу из кухни, мне мерещится тихий смех за спиной, но, наверное, показалось. Это всё от нервов — вон, даже ладошки почему-то вспотели.

Жаль, я трезвая не настолько смелая.

Снова мерзкий гудок автомобильного клаксона, и я, чертыхнувшись себе под нос, ускоряю шаг.

— Иду я, иду, — ворчу, толкая калитку. Стас сидит на капоте, вертя колечко ключей на указательном пальце, и усмехается.

Вот вечно он кривит свои губы, когда на меня смотрит, словно я не приятная во всех отношениях девушка двадцати четырёх лет, а лабораторный зверёк, за которым забавно наблюдать.

— Поехали? — спрашивает, хотя вопрос риторический.

— Ты же помнишь, что меня заставили, да? Так-то это не моя идея, а ваша с бабушкой.

— Мне просто по пути. — Стас одним движением отталкивается от капота, вырастая надо мной, как башня.

И почему я сама себе рядом с ним кажусь маленькой и глупой?

— Но ты хотела на автобусе, я помню.

Он снова усмехается, распахивая передо мной дверь. Джентльмен какой, посмотрите не него. Почему-то я снова обращаю внимание на кисти его рук: гладкая кожа, уже успевшая покрыться слабым загаром, проступающие под ней выпуклые вены и сильные длинные пальцы идеальной формы. На такие руки хочется смотреть и смотреть, рассматривать каждый штрих, каждую линию на ладони… Так! Хватит! Ерунда какая-то, дались мне они.

Наваждение длится не дольше секунды, я сбрасываю его с себя усилием воли и занимаю место в кожаном сидении. Оправляю юбку, кладу сумку на колени и смотрю строго вперёд. Совсем не на Стаса, который медленно и как-то рисуясь, что ли, обходит автомобиль спереди, не переставая улыбаться.

— Я знаю одну отличную аптеку в городе. — Занимает водительское место рядом, а я улавливаю аромат сандала, розы и еле ощутимый — мандарина.

Знакомый запах…

Чуть наклоняюсь в сторону и втягиваю ноздрями воздух. Точно, знакомый!

— «Эгоист»? — выдаю, а Стас удивлённо хмыкает.

— В каком это смысле?

— В смысле, парфюм у тебя «Эгоист» называется?

Стас вдруг хохочет, а я передёргиваю плечами.

— Ты самая непредсказуемая девушка из всех, кого я вообще знал в этой жизни, — говорит, вытирая выступившие не веках слёзы. — И да, он самый. Тысячу лет им пользуюсь.

— Ты же не подумал, что я нюхала тебя?

Стас снова смеётся, а я фыркаю гордо и независимо.

— Просто мой папа его очень любит, вот и узнала.

— Отличный вкус у твоего папы.

Его слова кажутся искренними, и я улыбаюсь. Мотор мягко урчит, красивые пальцы Стаса сжимаются вокруг кожаной оплётки руля и, откинувшись на спинку сидения, расслабляюсь.

Но черти, дёргающие меня вечно за язык, не дремлют, чтоб их!

— Кстати, я ожидала, что твоя девушка поедет с нами. Она дома осталась? По хозяйству хлопочет?

Смешок вырывается из груди Стаса, а я снова пожимаю плечами. Мол, ничего такого я в виду не имела, просто интересно.

— С чего ей с нами ехать?

— Ну а почему бы и нет? Она вообще знает, что ты не один в город едешь, что с тобой посторонняя девушка?

Ох уж эти вопросы, которые сыплются из меня, как из кривого рога изобилия.

— У нас с ней полное доверие. — Стас левой рукой нащупывает в бардачке солнцезащитные очки и закрывает от меня и всего мира свои небесно-голубые глаза. — Доверие и взаимопонимание.

Какая прелесть.

— Повезло вам, — констатирую и достаю из сумки телефон. Сыграю в кристаллики, отвлекусь, а то снова глупости начну спрашивать и всякую чушь языком молотить.

Вон, между людьми доверие, взаимопонимание, люди счастливы, а я сыграю в игру.

— Очень повезло, да.

Мне, наверное, мерещится снова, но чувство такое, что Стас издевается надо мной — есть в его голосе сейчас нечто, что наводит на эту мысль.

— А она знает, что к тебе недавно аж за тридцать километров приезжали, чтобы рассказать, какой ты козёл?

Ой, пожалуйста, всуньте мне кто-нибудь кляп в рот!

— Арина всё обо мне знает, у нас почти нет секретов, — и снова такие нотки в голосе, будто бы Стас изо всех сил пытается не рассмеяться.

— Арина — очень красивое имя, — говорю очень искренне. — И сама она очень красивая. Не модель, случайно?

Стас смеётся и, сворачивая с просёлочной дороги на шоссе, отрицательно качает головой:

— Нет, химик, кандидат наук. В лаборатории красоту свою прячет.

— Ещё и умная, — говорю себе под нос, машинально складывая цепочки из разноцветных кристалликов.

— Очень умная, ага.

Услышал… чёрт.

— Всё-таки ты ревнуешь, — отвлекает меня от игры, а я ещё яростнее жму на экран, в надежде пройти наконец-то этот дурацкий уровень.

— Много чести.

— Лгунья.

— Ты повторяешься.

— И буду повторяться, пока врать хотя бы самой себе не перестанешь.

Это уже ни в какие ворота не лезет. Сам, значит, в отношениях, ещё и разные-всякие к нему приезжают, а от меня требует что-то. Эгоист! И это уже не о парфюме.

— Выпусти меня!

— И не подумаю. Ещё сбежишь, а мне потом перед Ольгой Петровной отвечать.

— Вы-пус-ти! — делю слова на слоги, смотрю на профиль Стаса в упор, пытаясь прожечь взглядом. — Останови машину!

— И не подумаю.

— Не хочешь выпускать? Тогда я сама выйду.

Остервенело запихиваю телефон в сумку и принимаюсь дёргать за ручку двери в глупой надежде, что сбежать получится так просто.

— Она заперта, — смеётся Стас, но я не сдаюсь.

— Сломаю ведь, ты меня знаешь. Я непредсказуемая, сам говорил.

— Машина крепкая, не сломаешь, — смеётся, а мне хочется его по рёбрам двинуть. Чтобы перестал издеваться.

— Я не ревную тебя. Ты мне даже ни капельки не нравишься!

— Снова врёшь. Ну что же такое, а? Врёт и врёт.

Стас притворно вздыхает, а я шиплю от досады. Ну вот что за проклятие этот мужчина? С первого дня никуда от него не деться, как наказание какое-то.

— Давай откровенность за откровенность, — предлагает и всё-таки снижает скорость. — Сыграем в игру? Я признаюсь в чём-то, а потом ты признаешься, что ревнуешь меня. Отличная ведь игра, соглашайся, Катри-и-ин.

Он растягивает моё имя, а у меня почему-то мурашки в животе на плацу маршируют.

— И в чём ты признаешься? Что носишь разные носки или любишь уши спичкой чистить? Мне не нужны твои секреты.

— Не доверяешь мне, что ли? Соглашайся, тебе понравится мой секрет.

— То есть мысли, что мне на тебя наплевать, ты не допускаешь? — А это даже становится забавным.

— Не-а, — веселится, выруливая вправо, к обочине.

Вдоль дороги тянется густая кромка изумрудной зелени: кусты, раскидистые деревья и наверняка даже птицы поют, сидя на ветках. Красивое место.

— Ладно, валяй свой секрет. Только мой ответ всё равно будет отрицательный: я тебя не ревную.

— Да-да, я слышал, — кивает и, заглушив мотор, поворачивается ко мне всем корпусом.

Я протягиваю руку и снимаю с его носа очки, потому что не люблю разговаривать с кем-то и не видеть глаз собеседника.

— Итак, секрет: Арина не моя девушка.

Хм…

— Жена? Мать твоих детей? Многолетняя любовница?

Я бы ещё перечислила парочку вариантов, но Стас вдруг резко подаётся вперёд и, зафиксировав мой затылок рукой, впивается в губы. Нежно? Ласково? Осторожно? Ничего подобного. Этот поцелуй не похож на романтическую прелюдию, не похож на несмелую ласку робкого мужчины, нет. Он властный и напористый, неистовый и горячий. Просто сминает мои губы своими, подчиняя себе. И я почти раскрылась ему навстречу, хотя всё внутри и протестует, но Стас также резко отстраняется.

— Ты слишком много разговариваешь, — усмехается, касаясь пальцами моей щеки. — Арина — моя сестра.