19 глава

Стас

— Ого, какая порывистая девушка, — Арина входит в кухню и присаживается за стол. — Ты не допил кофе, кстати.

— Перехотелось что-то, — отмахиваюсь, а Арина делает маленький глоток порядком остывшего напитка.

Морщится, но пьёт, хоть и терпеть не может пить что-то, в чём не содержится полкило сахара.

— Тебе и перехотелось кофе? Удивительно, — задумчиво наматывает прядь на палец и сверлит меня взглядом. — Нужно, наверное, тщательнее к девушке этой присмотреться.

— Представляешь, она решила, что ты моя девушка.

Арина прыскает, а кофе мелкими брызгами вокруг. Давится хохотом, кашляет и попутно отрывает кусок бумажного полотенца, чтобы вытереть беспорядок. Мне и самому смешно, потому подхожу к столу и помогаю сестре убрать.

— Ты же, я надеюсь, убедил девушку в обратном? — Отсмеявшись, Арина подпирает подбородок рукой и смотрит на меня внимательно. — Хотя, судя по её побегу, ничерта ты не рассказал.

Развожу руками, а Арина даёт мне подзатыльник, причем, весьма болезненный.

— С ума сошла?

— Потому что ты ведёшь себя, как идиот!

Арина хмурится, тяжело вздыхает, а я потирая затылок.

— Когда признаешься девушке, что я тебе всего лишь сестра единокровная? Или решил в игры играть, аферист?

Я задумываюсь, глядя в окно, потому что мне, чёрт возьми, нравится видеть и понимать, что Катрин ревнует. Как бы она не делала вид, что ей всё равно, что-то в её взгляде и поведении подсказывает: нихрена это не так.

— Ладно, пойду я кроликов спасать. Никуда от работы не деться.

— Будто ты сильно сопротивляешься, — смеётся Арина и всё-таки выливает несладкий кофе в раковину.

Минут через пять я уже нажимаю кнопку звонка, а с той стороны кричат: «Открыто!». Ничего не остаётся, как войти во двор, где на клумбах пышно цветут розы, а дорожка вымощена диким камнем.

— Станислав, здравствуйте, — улыбается Ольга Петровна, вытирая руки о передник. — Проходите, они там.

Взмахивает рукой себе за спину и освобождает проход, а я иду по тропинке к крольчатнику. Когда вхожу внутрь, специфический аромат щекочет ноздри. Принюхиваюсь, чтобы уловить в воздухе признаки возможной болезни, но нет, вроде бы, ничего эдакого. В городе я привык всё больше к кошкам, собакам, да к каким-нибудь экзотическим животным — последних всё чаще заводят, совершенно не думая, что и уход им нужен специфический. Люди — вообще самая странная порода зверья.

— Вот, мне кажется, они вялые очень, — сокрушается Ольга Петровна. — И Рагнар тоже.

— Сейчас посмотрим, только руки помыть для начала можно?

Ольга Петровна всплёскивает ладонями, смеётся и, ругаясь на свою старческую забывчивость, ведёт меня почему-то мимо уличного рукомойника, где есть всё необходимое, прямиком в дом.

Интересно, Катрин дома? Или всё-таки сбежала? И почему меня это вообще волнует?

Ольга Петровна снова уходит на улицу, оставив меня одного. Мою руки, прислушиваясь к звукам наверху. Там точно кто-то ходит, точно. И музыка ещё — я определённо слышу музыку. Танцует, что ли? Ох, я бы посмотрел.

Воспоминания о её танцах на грани между острым эротизмом и почти детской невинностью снова рождают кучу неприличных образов и заставляют сделать глубокий размеренный вдох. На всякий случай, а то снова подозрительное шевеление пониже пупка.

Интересно, если я сейчас поднимусь по вон той деревянной лестнице, что случится? Что я вообще хочу увидеть? Непонятно.

Так, ладно, сначала кролики, потом всё остальное — нужно делом всё-таки заняться, а не в шпионов играть.

В общем, настраиваюсь на рабочий лад, хотя мысли заняты вовсе не тем, чем нужно — ерундой они заняты, честное слово. Встряхиваю головой, чтобы «сбить настройки» и вернуть мозги в нормальное положение.

Несмотря ни на что, осмотр проходит без сучка и задоринки: достаю каждого малыша из клетки, тщательно прощупываю пушистые животики, тонкие лапки, рассматриваю глаза и ушки. Ольга Петровна лишь восхищённо ахает, рассуждая о том, как же ловко и быстро я справляюсь с мелюзгой — даже пикнуть не успевают.

— С ними всё хорошо, — заверяю, возвращая последнего малыша в клетку, а Ольга Петровна защёлкивает замок. — Пропишу витамины, и обязательно нужно сделать прививки. Затягивать нельзя, сейчас самое время.

— Ещё Рагнара посмотрите, пожалуйста. Не нравится он мне в последнее время.

Рагнара так Рагнара.

— Ну что, приятель, иди сюда, дядя доктор тебя посмотрит. Погадаем на кроличьей лапке, какая хворь тебя в тоску ввела.

Ольга Петровна помогает мне открыть клетку и достать упитанного и вальяжного Рагнара. С ним сложнее — приходится удерживать тщательнее, а веса в нём, как в откормленном поросёнке, но и тут опыт играет в мою пользу.

— С ним всё хорошо, точно вам говорю, — убеждаю хозяйку, а Ольга Петровна вздыхает.

— Извините, Станислав, что отвлекала вас. Простите старуху, запаниковала.

Вот кем-кем, а старухой Ольгу Петровну можно назвать разве что в бреду. Вполне себе энергичная женщина, просто чуть-чуть пожилая.

— Есть место, где я могу присесть и рецепт выписать? — интересуюсь, а Ольга Петровна кивает и размашистой походкой идёт в сторону дома.

Мне вот только интересно: она специально меня именно в дом тащит? Мимо рукомойника или вполне себе удобного стола под деревом. Что-то здесь нечисто, и я, кажется, даже догадываюсь, что именно.

Ха, забавно.

— Присаживайтесь, здесь удобно, — предлагает Ольга Петровна, указывая на стул, и я принимаюсь за работу.

Я давно понял, что мешать личное и служебное — так себе удовольствие. Потому никогда не заводил и не завожу романов с хозяйками своих пациентов, чётко очерчивая границы. Хотя, конечно, желающих многовато. Но сейчас я пишу этот рецепт, понимая, что все мои принципы выстраиваются в каком-то ином ракурсе. И это… непривычно.

— Аптека в городе, ага, помню, — размышляет Ольга Петровна, когда вручаю ей листок.

Вдруг раздаётся звук быстрых шагов, точно горох катится, и я оглядываюсь на лестницу. Катрин, оказавшись на нижней ступеньке замирает, скупо кивает мне и улыбается бабушке.

— Бабуль, я к Юле схожу, мне нужно.

Она будто бы не замечает меня вовсе, а я усмехаюсь. Неужто обиделась на что-то? Забавная. Или решив, что у меня есть девушка, перевела меня в категорию соседского чувака, с которым даже разговаривать не обязательно?

— Катюша, нужно срочно в город съездить, — взмахивает Ольга Петровна в воздухе рецептурным листком, а Катрин слегка морщится.

— У меня же нет выбора, да? — обречённо вздыхает, а я отворачиваюсь к окну, чтобы она не видела мою улыбку.

— Я туда собираюсь сегодня после обеда, — замечаю, как бы между прочим. — Могу отвезти.

Точно не согласится. Вот уверен в этом. Впрочем, моё дело предложить.

— О, отличная идея! — восклицает Ольга Петровна, а я буквально слышу, как матерится про себя Катрин. — Так я не буду волноваться и буду уверена, что ты ничего не забудешь.

— Я и на автобусе могу, — сопротивляется Катрин, а я говорю:

— На автобусе долго и далеко. И опасно… для пассажиров автобуса. Потому в двенадцать будь готова, поедем за лекарствами.

И уже подойдя к порогу, поворачиваюсь и тихо говорю:

— Не расстраивай бабушку. Видишь, она мне доверяет.

Катрин делает страшные глаза, а я выхожу из их дома, стараясь не расхохотаться в голос.

Кажется, поездка обещает быть интересной. Если, конечно, кто-то из нас вернётся живым.