31 глава

Катя

Его пальцы, его губы — они везде и нигде одновременно, и от каждого всё более настойчивого прикосновения удовольствие вспышками под кожей. Даже больно чуть-чуть, но это сладкая боль, желанная. Стас чертит пальцами узоры своего вожделения на моём теле, а я тихо стону. Прикусываю язык, боясь что кто-то может услышать, но мне так хорошо, что сдерживаться становится всё сложнее.

Стас проводит языком над резинкой трусов, и я поджимаю пальцы ног, готовая взлететь к потолку. Разве можно такое со мной вытворять, когда и так никакого терпения не хватает вынести эту муку — пытку его прикосновениями, его руками, языком?

— Пожалуйста, — всхлипываю, не понимая, о чём конкретно прошу.

— Красивая… вся красивая, — доносится приглушённый голос снизу, а я жмурюсь крепче. До рези перед глазами. — Я, наверное, не сумею очень долго… в первый раз.

Первый раз? Значит, будет ещё один? Ох…

В голове не мозг, а сахарная вата — честное слово, он сейчас расплавится и растечётся карамелью. Но и ладно, главное, чтобы Стас не останавливался.

— Просто. Возьми. Меня.

Мой голос похож на стон раненого бизона, и я выталкиваю из себя слова, а они разрывают горло, причиняют почти физическую боль. Слова вообще сейчас излишни, когда так много ощущений и эмоций. Но мне необходимо, чтобы Стас слышал как сильно хочу его в этот момент, не только чувствовал.

— Просто взять тебя неинтересно, — смешок вибрирует под моей кожей, а мне хочется убить Стаса за то, что так сильно мучает меня. — Расслабься, Катрин, впереди нас ждёт много интересного.

Как расслабиться, если его обжигающий язык опускается ниже и касается моей вагины через ткань шёлкового белья? Как оставаться спокойной, когда палец чертит круги, надавливает на такие места, о существовании которых я даже не догадывалась?! Обведёт круг со спиралькой, надавит, снова обведёт — и так без конца, а меня в узел скручивает, как бесноватую. Того гляди, орать начну, забыв обо всякой осторожности.

— Ста-ас, пожалуйста, — я готова стать на колени и умолять. Я, наверное, способна на это, но он, будто издеваясь, медленно отодвигает край моих трусиков, обнажая плоть.

— Такая мокрая, такая сладкая, — мурлычет оголодавшим котом, и закидывает мои ноги себе на плечи. — Расслабься!

Пытаюсь сделать, как попросил, но напряжение достигло уже такого пика, что проще умереть, чем вынести это всё.

— Я хочу…

— Чего ты хочешь? — слова щедро пересыпаны поцелуями, а проворный язык оставляет огненные орнаменты на моей воспалённой плоти. Будто бы мороженое ест, и это действительно самое томительное и сладкое, что доводилось испытать. — Говори!

Голос тихий, но властный и рокочущий, а мне уже совершенно плевать, услышит ли нас хоть кто-то.

— Я тебя хочу, твой член… в себе.

Господи, я сказала это вслух? Вот просто взяла и сказала? Мамочки…

— Не всё сразу, Катрин, не всё сразу.

Мои глаза закрыты, я не вижу лица Стаса сейчас, да и со стыда, наверное, умерла бы, заглянув ему в глаза. Но голос его… ах, этот голос и спрятанная в нём усмешка, сводит меня с ума.

Язык Стаса тем временем начинает свой танец на моём раскалённом от возбуждения теле: впивается, слегка посасывая нежную плоть, прикусывает и облизывает. Меня и раньше целовали… там, но ни разу это не было столь же приятно, так оглушительно хорошо. Чувствую себя самой желанной женщиной на свете, а мои пальцы сминают покрывало до треска ниток и швов. Главное, хоть за что-нибудь сейчас уцепиться, когда теку так, как ни разу прежде.

Когда оргазм пронзает от макушки до пяток, а после стрелой вылетает прямо из сердца, я захлёбываюсь дыханием, будто бы из меня дух вышибли. В лёгких не остаётся воздуха, в глазах темнеет, и я проваливаюсь в горящую неоновыми огнями пропасть, ослепшая и оглохшая.

— Пожалуйста, отпусти, я больше не могу, — умоляю, а Стас слизывает языком остатки моего бурного удовольствия и перемещается вверх. Я не вижу его, но чувствую каждой клеткой, а ещё аромат его тела, который ни с чем не смогу уже спутать, сводит с ума.

Сильные руки сгребают меня в охапку, слегка укачивая, возвращая к жизни.

— Я чуть не умерла, честное слово, — говорю тихо, а Стас смеётся. — Как ты это делаешь? Божечки…

— Я ещё ничего не делал, кстати. Это так, разминка перед боем.

— Если это разминка, то через пару часов можешь смело заказывать катафалк, потому что моё сердце разорвётся.

— Какая же ты болтушка, — смеётся, а я обиженно соплю.

Распахнув глаза, смотрю на Стаса, лежащего рядом, а в бедро моё упирается что-то… кхм… член его упирается в моё бедро, в общем. Когда он раздеться-то успел?

— Ты… большой мальчик, — скашиваю глаза вниз, ещё и пальцем указываю, чтобы он понял, что я имею в виду. — Очень большой.

— Есть такое, — полный гордости смешок, а я инстинктивно пытаюсь отодвинуться. — Куда собралась?

— Прогуляться, — пищу, а Стас ловким движением перекидывает меня на спину и нависает сверху.

— Чего ты испугалась?

— Я? Нет, ты что? Я не испугалась, ни в коем случае!

Ну вру ведь, потому что, хоть и не девственница, всё равно как-то боязно, что не смогу его принять. Хотя бы потому, что у меня уже очень давно не было секса.

— Я буду очень аккуратным, — его губы на моей шее, едва касаясь её, а я таю от этого, растекаясь лужицей. — Обещаю.

Стас помогает мне всё-таки избавиться от последнего предмета гардероба — тонкого кружевного лифчика, выбрасывая его куда-то далеко. Вдруг становится неловко, потому что моя грудь — не предмет моей гордости, но Стас смотрит на неё с таким восхищением, что я даже горжусь собой чуть-чуть.

— Это прямо совершенство какое-то, — выдыхает он хрипло, а я заливаюсь краской, сгорая под его жадными взглядами. — Ты самая необыкновенная девушка. И охренеть, какая красивая. И да, помни, я буду осторожен.

Порывисто киваю, а Стас спускает одну руку с кровати, ища что-то на полу. Шуршание фольги подсказывает, что именно ему там понадобилось, и я понимаю, что хочу посмотреть, как Стас будет надевать презерватив. Да уж, никогда у меня подобных безумных желаний не было, а тот аж сгораю от любопытства.

— Покажешь мне? — спрашиваю шёпотом, а Стас удивлённо смотрит на меня, садясь на кровати. — Как надевать его будешь… Хочу посмотреть. Можно?

У меня, похоже, воспаление мозга после оргазма, а иначе не могу объяснить, откуда во мне эти желания.

— Можешь даже сама его надеть, — дерзкая улыбка на губах, а я сглатываю слюну. — Я, правда, могу кончить раньше времени, если ты до моего члена дотронешься, но постараюсь потерпеть.

— Ты серьёзно? Я ни разу этого не делала. Вдруг что-то испорчу? Или порву?

— Член, главное, не оторви. Я буду по нему скучать.

— Дурак, — хлопаю его по плечу, а Стас шипит на меня, будто бы ему больно.

— Если порвёшь, у меня второй есть, — уверяет и хитро смотрит на меня, пряча лукавые огоньки за тёмными ресницами. — Я подготовился.

— Подготовился он, — бурчу, и снова сглатываю вязкую слюну, скопившуюся во рту то ли от предвкушения, то ли от страха поражения.

Но мне действительно хочется попробовать сделать это самой: почувствовать его член в своей ладони, привыкнуть немного к размеру. И сделать ему приятно хочется тоже.

— Не бойся, это не сложно, — подбадривает, а я киваю.

— Если у меня не получится, ты не смейся, хорошо? — свожу строго брови к переносице, а Стас улыбается тепло и ласково.

Он перемещается к высокому изголовью кровати, опирается на него спиной, а я любуюсь им. Такой красивый сейчас, с литыми мышцами под туго натянутой кожей, широкоплечий, сильный. Стас просто невероятный, и рядом с ним я и сама чувствую себя самой настоящей красавицей, потому что взгляд его голубых глаз полон восхищения и неприкрытого острого желания.

— Давай, Катрин, у тебя всё получится.

Он разрывает зубами серебристую фольгу, извлекая на свет кружок презерватива. Вкладывает мне в руку, а я перевожу взгляд на ствол члена. Натянутая кожа, толстые вены вьются под ней и слегка влажная головка идеальной формы. Очень большой, но аккуратный… красивый.

Стас проводит по нему рукой, а я чувствую себя какой-то ненормальной извращенкой, готовой кончить только от одного этого зрелища. Ну и пусть, в спальне ведь нет места робости и смущению.

Когда я дотрагиваюсь пальцами до головки, Стас приглушённо шипит, будто бы я на него кипяток вылила. Такой чувствительный, и это придаёт мне смелости. Хочется отплатить ему той же монетой, но я ни разу не делала минет, потому страх пока сильнее. Не хочу портить этот момент своими неумелыми ласками, потому просто поглаживаю головку, едва касаясь пальцами.

— Если я сейчас же в тебя не войду, катафалк придётся уже мне заказывать, — предупреждает хрипло, а я смеюсь.

— Вот как его надевать? — размышляю вслух, а Стас тихо рычит.

— Просто надеть этот чёртов презерватив! Раскатай и все дела, — в его голосе мольба, и я делаю, как он просит.

Руки дрожат, Стас от каждого моего прикосновения шипит и морщится, и мне даже кажется, что ему неприятно. Но огонь в потемневших голубых глазах подсказывает, что я на правильном пути.

— Я же говорил, что ты справишься, — криво усмехается, а я заламываю бровь, мол, а ты ещё сомневался. — Иди сюда.

Я оказываюсь сверху, и наши лица друг напротив друга, глаза в глаза. Член ощущается так правильно у меня между ног, и я слегка ёрзаю на Стасе, чтобы устроиться удобнее. Даже сквозь латекс презерватива я чувствую, какой Стас сейчас горячий, и это заводит, потому что я и сама почти сгорела дотла.

— Просто расслабься и доверься мне, — просит, становясь серьёзным, а я киваю, хоть и хочется крепко зажмуриться. — И смотри мне в глаза.

Я киваю, а Стас крепко обхватывает мои ягодицы и приподнимает меня вверх, как пушинку. А когда его головка упирается в моё лоно, я всхлипываю, но вовсе не от страха — от того томления и нетерпения, что кипятком наполняют мои вены.

— Расслабься, — напоминает тихо, закусив губу, а бисеринки пота выступают на его лбу. И я медленно скольжу вдоль члена, удивительно легко принимая его в себя, наполняясь им до предела.

— Ох, — выдыхаю, впиваясь ногтями в плечи Стаса, а он снова меня приподнимает, чтобы плавно опустить до самого основания.

— Блядь, идеально, — шипит сквозь сцепленные зубы, и это ругательство сейчас добавляет пикантности, что ли. — С ума сойти можно… насколько ты идеальная для меня. Тугая и влажная, и я бы полжизни отдал, чтобы почувствовать тебя без защиты.

Его голос хриплый, между словами паузы, и всё это разрывает меня на части. Упираюсь сильнее коленями в матрац, чтобы не потерять в этом круговороте ощущений точку опоры, двигаюсь синхронно. Чувствовать его в себе… это что-то запредельное, что-то невероятное. И я сама начинаю насаживаться на его член всё быстрее, утопая в предвестниках оргазма, кайфуя от ощущения наполненности.

Наши лбы соприкасаются, а Стас теребит и оглаживает пальцами мои соски, даря такое удовольствие, о котором я раньше могла лишь догадываться.

— Ста-ас, я умираю, наверное, — всхлипываю, когда его член снова задевает во мне что-то, и от оглушительного удовольствия закладывает уши.

Я двигаюсь в диком ритме, с каждым толчком наращивающем амплитуду, а внизу живота бушует пламя. Его вихри просачиваются в кровь, туманят рассудок, и я держусь из последних сил, чтобы хоть немного продлить удовольствие. Руки Стаса снова перемещаются к ягодицам и сжимают их с такой силой, что должно быть больно, и завтра обязательно останутся следы от пальцев, но это будет завтра. И когда самый сильный в моей жизни оргазм прошибает насквозь, и я глушу крик в изгибе шеи Стаса, он пару раз толкается во мне особенно сильно, и рычит сдавленно, матерясь сквозь сжатые зубы.

Мы опустошены до предела и разбиты полностью, а сердца стучат так гулко, будто литавры. И перед тем, как провалиться в забвение, я слышу хриплый голос:

— Официально заявляю: это был лучший секс в моей грёбаной жизни.