30 глава

Катя

— Не кричи только, — просит Стас, а я открываю рот и громко икаю. Ощущения ровно такие же были, когда этот невменяемый меня за ногу под водой схватил. — Снова испугал? Что ж ты у меня пугливая такая?

Он ещё спрашивает! Да я чуть богу душу не отдала.

— Стас, повесь себе на шею колокольчик, умоляю, — шиплю, резко повернувшись к балкону. — Отними у какого-нибудь быка в поле и повесь. Я так долго не выдержу.

— А как же эффект неожиданности? — удивляется почти искренне и выходит из-за занавески.

— Давай ты другим жизнь будешь укорачивать своим эффектом неожиданности, — предлагаю, глядя на Стаса укоризненно. — У меня, может быть, сердце слабое. Не подумал об этом?

Стас делает всего один шаг ко мне, а мои нервные окончания посылают миллионы импульсов прямо в мозг. Все разом, будто сговорившись.

— А если я не хочу ничего делать другим? Даже жизнь укорачивать?

Я хмыкаю и, протянув руку, дотрагиваюсь до его подбородка. Он небритый, и щетина покалывает кончики пальцев. Интересно, ему бы пошла борода?

— А кому хочешь?

— Догадайся, — хитрый взгляд из-под тёмных густых ресниц, а я смеюсь.

— Зачем ты влез на мой балкон? Мог бы и через дверь войти. Бабушка от тебя в восторге, не выгнала бы.

— Захотелось, — отвечает так просто, будто в этом нет ничего из ряда вон. — Если бы не влез, то так бы и не увидел такую красоту.

Он отходит назад и окидывает потемневшим взглядом моё тело, и тут только до меня доходит, что я-то, собственно, стою перед ним в одном белье. Прикрываться поздно да и глупо, а в памяти всплывают картинки того, как сильно совсем недавно хотела его. Что толку от скромности, тогда всего час назад так бесстыдно и бесстрашно прижималась к Стасу?

— Бесстыдник ты самый настоящий. Вуайерист подпольный.

— О нет, это я ещё держу себя в руках, — усмехается и присаживается на край моей кровати. Похлопывает рядом, приглашая. — Я на самом деле хотел извиниться перед тобой.

Стас, отбросив маску дурашливости, моментально Стас становится серьёзным, а я не знаю, куда мне деть руки, которые, кажется, решили зажить своей собственной жизнью. Да и вообще очень странное ощущение: сидеть рядом с мужчиной, который тебе очень нравится в трусах и лифчике и просто разговаривать о вполне серьёзных вещах.

— За то, что испугал меня? — сглатываю, борясь с неловкостью, а Стас отрицательно качает головой, передёргивая широкими плечами.

— За маму. Она повела себя не очень красиво, и я прошу у тебя прощения.

Его голос искренний, а в голубых глазах мелькает такое выражение, что я не могу ему сопротивляться. Я верю каждому слову. И пусть там, на кухне, было жутко обидно, на Стаса зла держать мне не хочется. Да и на его маму тоже.

— Я всё понимаю, правда. — Дотрагиваюсь до его руки, а он переворачивает кисть ладонью вверх и переплетает наши пальцы. — Она же к тебе приехала, а тут я…

— Но ты же обиделась, я видел. Даже не спорь, не получится обмануть. У тебя часто все эмоции на лице написаны.

— Да ладно тебе… разве что чуть-чуть. Но я не умею долго злиться.

Некоторое время молчим, пока тишина в комнате не начинает давить тяжестью.

— Просто… — нарушает паузу Стас и ещё крепче сжимает мою руку. — Знаешь, я ведь всегда убегаю от отношений. Не умею их строить, не могу распределить время между работой и личной жизнью правильно. Я-то и в отпуск поехал впервые за восемь лет и то, потому что однажды чуть не вырубился во время операции. Едва пациента не угробил.

Я слушаю его, понимая, что точно такая же. Так странно встретить человека, с которым живёшь в одной системе координат. А ещё его неожиданная откровенность растекается сладкой патокой по моему сердцу, и почти задыхаюсь от нежности. Странное ощущение, очень непривычное.

— Вот мама как-то и не верит, что мне девушки нужны не только ради секса, — криво усмехается, а я ёжусь. — Мол, представишь кого-то официально, тогда и поговорим. Ну и ещё она…

— Ревнует? — угадываю ход его мысли, а Стас кивает.

— Ревнует. Но неприятность эту мы переживём. Всё равно я уже слишком давно вылетел из родительского гнезда.

Наши пальцы сплетены воедино, а энергия вокруг дрожит и искрится. Воздух становится плотным, как масло, а кислорода всё меньше и меньше. И я не хочу сейчас бороться с желанием, от которого всё внутри меня пульсирует и сжимается в плотный шар.

И Стас угадывает мои желания, просчитывая всё наперёд, и я лечу спиной на кровать, а огромная тень накрывает меня, пряча от мира и запечатывая страх.

Как говорила бабушка: нужно чувствовать, тогда дни будут ярче. И даже если я потом обо всём этом пожалею, это будет потом.

Обвиваю руками уже порядком загорелую шею Стаса, а он накрывает мои губы своими, целуя нежно. Все наши поцелуи до этого были какими-то дикими, на грани фола, иступляющими и иступлёнными, а этот нежный, почти невинный. Стас будто бы лакомится мной, как самым изысканным десертом, а хриплое дыхание вырывается из его груди. Не знаю, как у него получается сдерживаться, потому что я уже на грани.

Трусь полуобнажённой грудью о его, а соски под тканью бюстгальтера становятся твёрдыми и слишком чувствительными, изнывающими. Я хочу почувствовать на них руки Стаса, его губы и… Фантазия шалит, и ни один порнофильм не даст таких острых ощущений, и даже секса не нужно, чтобы почувствовать себя на вершине блаженства. Хотя нет, всё-таки нужен, а иначе взорвусь, рассыплюсь на части.

И Стас снова угадывает всё без слов, и широкая ладонь накрывает мою левую грудь, сильно сжимая, — властно, до мурашек по позвоночнику. Я всхлипываю, понимая, что долго так не выдержу. Можно ли получить оргазм от прикосновений? О да.

Волна первого удовольствия проходит по телу — призрачная, хрупкая, как вуаль, а Стас целует сильнее, проникая языком в рот, сплетаясь с моим. Это больше похоже на борьбу, и не осталось в этом нежности. Только дикое желание обладать. Царапаю ногтями спину Стаса, обхватываю ногами поясницу, приподнимая тело, чтобы быть ближе.

— Если сейчас кто-нибудь войдёт, я не выживу, — хрипит мне в шею, перемежая слова поцелуями и лёгкими укусами.

— Я заперла дверь, — выдыхаю, и Стас смеётся, упираясь лбом в моё плечо. Щекочет горячим дыханием, а тёмные волосы влажные, как и моя кожа. Запускаю в них руку, перебирая пальцами слегка волнистые пряди — это самое интимное и волнительное действие в моей жизни, честное слово.

Стас приподнимается на руках, такой большой и сильный, а глаза смотрят не просто в душу — в каждую молекулу заглядывают, в саму суть проникают.

— Если тебе кажется, что мы торопимся, я постараюсь остановиться. Только скажи.

В каком это смысле остановиться? Вот просто возьмёт сейчас и уйдёт, чмокнув меня в щёчку на прощание? Не пущу, ни за что не пущу.

— Я взрослая девочка, потому меньше разговаривай. Не давай времени подумать.

Стас смеётся, а поцелуи его спускаются всё ниже. Когда его язык чертит влажный контур вокруг пупка, меня уже сотрясает крупная дрожь предвкушения. Господь всемогущий, как же это хорошо.

Закрываю глаза, сминая пальцами покрывало, готовая ко всему и согласная не всё.