46 глава

Стас

Покручивая кольцо брелока на пальцах, вхожу во двор и быстро иду к дому. Всё-таки я должен накормить Катрин своим омлетом — в нашем микроотпуске было совсем не до этого.

На порожке возле двери лежит одинокий сапог, и я на мгновение зависаю, вспоминая, каким образом умудрился здесь его оставить. Тем более, что он не мой — маловат размерчик, да и фасон очень даже женский.

Хм, это же хлам бывших хозяев. Точно, дошло! Старая обувь была аккуратно сложена в больших коробках, оставалось только выбросить, но всё руки не доходили.

Странная фигня, честное слово.

Всё ещё размышляя о несчастном сапоге, берусь за ручку двери, а она не заперта. Нет, или у меня с мозгами не всё в порядке или, пока меня не было, дом кто-то навещал.

Понять бы, что это за гости такие были, незваные. И какого хера приходили.

В доме тихо, если не считать перевёрнутых в коридоре коробок. Будто бы кто-то, торопясь уйти, перецепился через них, да не осталось времени убрать беспорядок.

Первая мысль: Арина. Наверное, снова пряталась у меня, но отметаю эту догадку. Моя сестра педант ещё тот и лучше умрёт, чем станет разводить бардак. С детства не могла уснуть, если куклы были разбросаны, а морда медведя смотрела не в ту сторону.

Тогда что? Замок не сорван, нет. Просто впопыхах его будто бы забыли запереть. Родители? Стали бы они сапогами чужими разбрасываться — вообще на них не похоже. Бывшие хозяева? Нет, исключено: я всю фурнитуру заменил первым делом.

В доме определённо кто-то хозяйничал, хотя на первый взгляд кажется, ничего и не пропало. Да и нет тут никаких ценностей — это же не городская квартира. В кухне перевёрнут стол, а белая скатерть валяется неопрятной кучей рядом. Стулья постигла та же участь, что и стол, но больше ничего существенного не произошло. Кто-то психовал и мебелью швырялся? Халк местный?

Достаю из кармана телефон и только тогда вспоминаю, что за три дня он успел полностью разрядиться. Не нравится мне это всё, нужно полицию вызвать, что ли. Но для начала узнать, не приходил ли в гости кто-то из своих. Мало ли, у кого духовный кризис случился.

— Стас! Ты внутри? — Голос Ольги Петровны встревоженный, а я откликаюсь. Где мне ещё быть?

Они врываются с Катрин, как две фурии, а я обвожу комнату рукой. Слова здесь точно излишни.

— Кажется, омлет снова отменяется, — тихо говорит шокированная Катрин, осматривая мою кухню. — Бабуля, случилось что? Ты так бежала. Рассказывай!

Ольга Петровна тяжело дышит, прикладывает руку к груди и жестом просит немного времени. Я же поднимаю стол, возвращая его на место, достаю из ящика чистую скатерть, и пока моя соседка переводит дух, комната начинает напоминать себя прежнюю. Наливаю в стакан воду и протягиваю Ольге Петровне. Мои движения спокойные и размеренные, хотя одному богу известно, чего мне это стоит. Конечно, я злой — иначе и быть не может. Потому что не выношу, когда кто-то переходит границы допустимого.

А ворваться в мой дом и устроить в нём чёрт знает что — ни в какие ворота.

— Ольга Петровна, присаживайтесь, — предлагаю, поднимая торчащий вверх ножками стул. — Водички попейте.

— Спасибо, сынок, — благодарно улыбается и выпивает залпом всю налитую в стакан воду. — Ох, в моём возрасте такие стрессы не к добру.

Я бы отвесил пару шутливых комплиментов, но мой мозг не способен сейчас ничего генерировать, кроме матов. Потому молчу, чтобы никого не напугать.

— Бабуля, ты знаешь, что здесь произошло? — Катрин возвращает разговор в нужное русло. — Грабители?!

— Я мало что видела, и почти ничего не успела сделать, — сокрушается, а я наливаю воду уже себе. — Я на рассвете вышла задать корма своей живности и услышала звук мотора. Обрадовалась, подумала, что вы вернулись. Побежала к воротам, а там машина большая, а возле неё мужик какой-то, незнакомый. Высо-о-кий такой, очень высокий.

Кажется, что-то начинает вырисовываться.

— Орёт на кого-то по телефону, собаки лают, он дёрганный весь, нервный. А меня увидел, кричать перестал, трубку в карман сунул и начал выспрашивать о тебе, Стас.

Какой любознательный дурашка.

— Что спрашивал?

Ольга Петровна задумывается на мгновение, но продолжает:

— Мне показалось, он пьяный был.

И почему я не удивляюсь?

— Сначала спрашивал, где найти тебя можно. Я ответила, что ты уехал, не сказала, что вернёшься скоро. А он попросил тебе передать, что нехорошо в чужие отношения влезать и от этого может какой-нибудь орган отказать.

Орган, значит, может отказать. Ну-ну. Любит Аринкин муж вот такие громкие заявления. Как бы потом подавиться своими же органами не пришлось.

— А потом сел в машину и уехал, только его и видели, — заканчивает Ольга Петровна, а я складываю руки на груди и смотрю в окно. Там лето, там красиво, и это хоть немного отвлекает от плохих мыслей.

— Стас, я сразу позвонила участковому, сразу! — горячо заверяет Ольга Петровна. — Но Павлик — лентяй, и он мне сказал, что нет никакого состава преступления. Вот если бы он мне угрожал, а так тебе самому нужно будет пойти и написать заявление. Я-то не знала, что он в доме орудовал.

Ольга Петровна очень встревожена, а Катрин кусает нижнюю губу, хмуря брови.

— Стас, ты знаешь, кто это был? — Катрин подходит ближе и заглядывает мне в глаза. — У тебя есть враги?

— Я ветеринар, а не воротила бизнеса, нет у меня врагов. Разве что кастрированные самцы, но те на машинах не ездят.

Пытаюсь шутить, но Катрин мне не верит: сверлит во мне дыру пытливым взглядом, а я ерошу её волосы.

— Это просто невменяемый муженёк моей сестры, — говорю, вздыхая. — Она с ним всю жизнь то сходится, то расходится. В этот раз настроена решительно, а ему это не нравится.

Одно только интересно: откуда у него ключи от моего дома?

— И он решил навести здесь порядок? — разводит руками, а я и так всё отлично вижу и понимаю.

Олег очень разозлился, похоже. А Арина наверняка всё ещё сидит в своей командировке, а нам расхлёбывай.

— Он просто дурачок, — констатирую факт, а Катрин тяжело вздыхает. — Надо было ему ещё на свадьбе пятак отполировать.

— Дети, это нельзя так оставлять, — вклинивается в нашу беседу Ольга Петровна, а я отмахиваюсь. — Нет, Стас, ты не прав. Давай вызовем хотя бы участкового. Тут же погром!

— Нет, — заявляю категорически, потому что у меня нет никакого желания ходить по допросам, описывать имущество и тратить время на вот эту ерунду. — Если бы я был дома, он бы ничего этого не сделал, кишка тонка. Да и не хочу я выносить сор из избы. Арина вернётся, пусть разбирается со своим мужем.

Ольга Петровна тяжело вздыхает, но оставить попыток достучаться до меня не может:

— А угрозы? Про органы? А если осуществит?

— Ой, я вас умоляю. На словах мы все герои, а на деле трусливый козёл он. Только по бабским койкам и может прыгать. Всё, дамы, закрыли тему.

Наверное, сейчас у меня такое выражение лица, что спорить никто не решается. А я ставлю на плиту сковороду, собираясь всё-таки, несмотря ни на что, приготовить этот чёртов омлет. И никакой идиотский родственник мне не помешает.

А там уж решу, что со всем этим делать.