Глава 16
Кате понадобился не один день, чтобы прийти в себя. Чтобы заново привыкнуть к шуму и спешке большого города, в котором она родилась, росла и взрослела. В котором знала каждую улочку, каждый закуток. В котором все ей было знакомо до боли. А теперь будто бы стало чуждо. И возможно, поэтому Катю не покидало ощущение дежавю. Да, с ней вроде бы это уже когда-то происходило – и этот город, и эта жизнь. Вроде бы… Но не точно.
Да и свое возвращение она представляла совсем не так. Думала, они с Жанкой друг от друга не скоро отлепятся. Даже взяла две недели отпуска, чтобы побыть с дочкой. Но с таким же успехом Катя могла этого и не делать. Жанке было совсем не до вернувшейся из дальних краев матери. Она была вся в любви. Катя, только-только пережившая нечто подобное, как никто её понимала. А потому нисколько не обижалась. Лишь вздыхала, провожая дочь на очередное свидание. И глотала готовые сорваться с губ слова. Связь Жанки с Князевым ее немного пугала. А впрочем, нет! Не так. Пугала сильно. Но Катя так же понимала – что бы она сейчас ни сказала, какие бы аргументы ни привела, дочь, находясь в острой фазе любовной горячки, ее не услышит.
– Мам, ну, ты скоро?! Я тебя уже полчаса жду!
– А я тебя ждала девять месяцев. А потом еще десять часов рожала, – усмехнулась Катя.
– И как оно? – неожиданно посерьезнела Жанка, вглядываясь в глаза матери.
– Что именно?
– Рожать.
Катя медленно отложила тюбик помады. Сглотнула, прежде чем выдавить из себя:
– А что тебя вдруг эта тема заинтересовала?
– Да просто. Это же, наверное, крипово – жесть. Особенно, когда ничего такого не планировал.
– Мы тебя планировали.
– Ага. В восемнадцать лет. Перестань, ма, я же не дура.
– Кажется, мы торопились, – не зная, что ответить, Катя решила сменить тему вовсе. – Если справимся быстро – можем провести вечер вместе.
– Дома на диване? – скривилась Жанка.
– Почему сразу дома?
– Потому что ты из дома не выходишь совсем. Скука смертная.
– Ах вот как? Значит, сегодня выйду обязательно.
– И куда же ты пойдешь? Дай угадаю. К бабушке?
– А вот и нет. К нотариусу! Переписать завещание… – пригрозила Катерина дочери, с трудом сохраняя на лице серьезную мину. В ответ та рассмеялась. И крепко обняла мать.
– Извини. Я, наверное, совсем тебе не уделяю внимания.
– Ничего. Я-то и сама не подарок. Укатила. Оставила тебя здесь одну.
– Ну, и ладно. Я же не дура, мам. И не ребенок. Понимаю, что ты так смерть папы переживала. Не очень-то тебе эта поездка помогла, да?
– Почему же? – занервничала Катя.
– Потому что ты тоскуешь до сих пор. Сидишь с отсутствующим видом. В окно, вон, пялишься. Чего ты там только не видела?
То, что дочь заметила ее состояние, Катю очень сильно удивило. А вот то, что она совершенно неправильно интерпретировала происходящее, ударило под дых. Наотмашь. Заставило почувствовать себя обманщицей. Ведь говоря откровенно, тосковала Катя совсем по другой причине. И еще неизвестно, как бы дочь отреагировала, если бы знала, по какой именно. Может быть, вообще бы ее возненавидела. За предательство отца, которого она обожала.
– Я в порядке, Жан. Правда. Давай все же поторопимся.
Поход по магазинам немного отвлек. Девочки остаются девочками, что бы ни случилось. Новое платьишко всегда поднимает настроение. Или туфельки. Или сумочка.
– Как тебе эта? По-моему – супер. Возьмем?
Катя кивнула. Посмотрела на ценник и тут же отложила вещицу в сторону.
– С ума сошла? Ты видела, сколько она стоит?
– Да не очень-то и дорого.
Может быть, если бы Жанка знала, как эти деньги даются – она бы рассуждала иначе. Но та не работала ни дня в своей жизни. И, наверное, не очень понимала, как это – жить на одну, пусть и достаточно большую зарплату.
– Дорого, Жанна, – строго заметила Катя.
– Ну, и ладно, – неожиданно покладисто согласилась та, но Катя все равно не могла отделаться от чувства, что обидела дочь отказом. Ощущение было не из приятных. И она даже чуть было не купила злосчастную сумку. Прогнувшись. Да только не успела. Потому что ту Жанке подарил… Князев!
– Так нельзя! – пыталась Катя вразумить дочь.
– Что именно?
– Принимать настолько дорогие подарки. Это обязывает! К тому же… Откуда ему было знать, что ты хочешь эту сумку? Только не говори, что сама попросила купить её.
– Да не просила я, – возмутилась Жанна. – Так, намекнула, – отвела взгляд. – Разве это плохо, что любимый мужчина дарит мне подарки?
Катя сцепила руки. Наверное, в этом вопросе не было однозначного ответа. Но… Черт! Почему-то ей это казалось таким неправильным. Будто ее Жанка уподобилась банальным содержанкам. А что? Она – молодая и глупая. Он – взрослый и при деньгах.
– Жанна, ты понимаешь, как это выглядит со стороны? – осторожно спросила Катя у дочери. И чтобы не смотреть той в глаза, сделала вид, что поправляет шторы. Жанка в ответ набычилась.
– Нет. Но, кажется, догадываюсь, как это видится тебе!
– Послушай, я не хочу тебя обидеть, но…
– Я с ним не из-за денег! За кого ты меня вообще принимаешь? – красивые губы Жанки, так похожие на ее собственные, дрогнули. А Катя… Она ведь понимала, что изначально не из-за денег, да. Но ведь к красивой жизни быстро привыкаешь. И потом… Нет. Вряд ли стоит об этом думать.
– Я знаю, знаю. Милая, извини. Не обращай на меня внимания. Я просто сама не своя из-за этой годовщины, – нашла довольно вразумительное оправдание Катя. И Жанка, к счастью, тоже переключилась.
– А я говорила, что лучше заказать поминальный обед в ресторане. Меньше нервов.
– Это понятно. Но мне все же кажется, что папа одобрил бы мой план. Дома как-то… душевнее. Правда?
– Готовить придется три дня. Не меньше, – вздохнула Жанка.
– Ну, и ладно. Годовщина все равно выпадает на выходные.
На том и порешили. Да только Катя одного не учла – как ее измотает работа. Отвыкнув от темпа офисной жизни, она никак не могла войти в колею. То, что раньше давалось ей влегкую – теперь требовало каких-то невероятных усилий. Домой приползала, каждый раз с трудом волоча ноги. И если поначалу еще надеялась, что со временем это пройдет, то через две недели каторги совсем отчаялась. С ней происходило что-то странное. То, что нельзя было списать на акклиматизацию. Жару, тоску или Луну в Козероге. Её организм сбоил по всем фронтам. Кате было банально страшно. В конце концов, она прожила бог его знает сколько времени в стране с не самой удачной эпидемиологической ситуацией. Вдруг она подхватила какую-то болячку?
И вот тогда, буквально накануне годовщины гибели мужа, как никогда осознавая, что, несмотря ни на что, ей очень сильно хочется жить, Катя обратилась к врачу. Она была готова к любому даже самому паршивому диагнозу. Но правда оказалась куда более страшной! Как только она сама не догадалась? Почему та всплыла, лишь когда доктор поинтересовался датой ее последних месячных? И вдруг оказалось, что с тех пор прошло вот уже семь недель.
– Постой! Ты намекаешь, что я беременна? – засмеялась Катя, нервно теребя ремешок сумочки. Не такой дорогой, как у дочки, но тоже брендовой.
– Я пока ни на что не намекаю. Но если такая вероятность существует, не стоит ее отметать.
Врачом, к которому Катя обратилась, была ее давняя приятельница. Сейчас она смотрела на нее поверх модных очков, и Кате чудилось в том взгляде излишнее, как ей казалось, любопытство.
– Так что? У тебя с кем-то было?
Катя взмокла. Тонкая офисная блузка прилипла к спине. Лоб покрылся испариной. Она стерла бисеринки пота дрожащими пальцами. В висках пульсировала страшная мысль – уж лучше бы у нее выявили смертельную болезнь, чем… это!
– Извини, я забыла про важную встречу! – она вскочила со стула и, подхватив в последний момент чуть не свалившуюся с колен сумочку, попятилась бочком к двери.
– А как же анализы, Кать? Ты ведь кровь сдать хотела!
– В другой раз. Мне нужно бежать.
И она действительно убежала. Как последняя идиотка. Коей, наверное, и была. Потому что только идиотка могла залететь в тридцать восемь лет! От мужика, которому это наверняка и даром было не нужно. Как не нужно было и ей.
Не помня себя, оглядываясь по сторонам, как преступница, Катя остановилась у ближайшей аптеки и шепотом попросила продать ей три теста на беременность. Разных фирм производителей. В первый раз ее беременность тоже была неожиданной. Так что Катя уже знала, к чему готовиться. К тому, что первым делом, увидев результаты теста, его непременно захочется перепроверить. Раз, а потом еще… несколько. Пока не дойдет, что первый тест, в общем-то, не соврал.
Примчалась домой. Стащила туфли, наступая на задники, и бегом побежала в ванную. А уже там остановилась. Выдохнула, с ужасом разглядывая себя в зеркале. И все же сделала. Три теста сразу.30f6fc
Даже тогда, в восемнадцать, Катя не чувствовала себя такой растерянной, как сейчас, двадцать лет спустя. Все же в то время у нее был мужчина. Была смелость, и поддержка тоже была. А теперь… Теперь у нее ничего не было. Даже сил принять то, что случилось. Если в восемнадцать у нее и мысли не возникло об аборте, то тут… такая мысль пришла первой. Катю одолевал страх. Она боялась всего на свете. Будущего. Боялась, что Жанка узнает и не сможет ее простить. Боялась осуждения друзей, Мишиных сослуживцев. Так глупо, боялась того, что подумают и скажут те, кто ей дорог. Те, чьим мнением она дорожит. Это ее волновало даже больше, чем страх растить ребенка в одиночестве. А ведь и он тоже присутствовал. Но где-то там. На окраине сознания. Не выходя на первый план, потому как… зачем? Если никакого ребенка не будет?
Как готовилась к годовщине, на каком автопилоте – не помнила. Что-то стряпала, месила тесто на пироги. Слушала наставления свекрови и родителей. У нее-то никакого опыта в приготовлении к поминкам не было. А там целый ритуал…
С утра пораньше подоспела и Лиза, жена еще одного погибшего в тот день бойца. И вот глядя на нее, такую счастливую в новых отношениях, совершенно тех не скрывающая, хотя ее мужчиной и стал лучший друг погибшего мужа, Катя впервые остановилась. Посмотрела на свои метания со стороны и допустила… только допустила мысль, что, возможно, и она ничего плохого не сделала? Может, никто бы ее не осудил, как она с перепугу решила? И все ее страхи – зря?
– Кажется, я беременна… – выпалила она тогда, будто помимо воли.
Лиза, которая вместо Кати взялась перекладывать пирог на блюдо, замерла, открыв рот.
– Вот это новость! Я не знала, что у тебя кто-то есть. В смысле, это очень хорошо. Ты не подумай. Я не осуждаю.
Катя перевела дух. Как же важно ей было это услышать!
– Да нет у меня никого. Это вообще чистая случайность. Так, отпуск с последствиями... – усмехнулась невесело. А тут Лиза возьми и сознайся, что тоже беременна!
– Как же все-таки удачно вышло, правда? Будем вместе с мелкими гулять… – добавила, улыбаясь. А Катя, к которой снова вернулся стыд, на этот раз – стыд за собственное малодушие, прошептала:
– Вообще-то я не уверена, что до этого дойдет.
– Ты это о чем?
– Ну, куда мне ребенок? Меня же не поймут. И Жанка… Я даже боюсь представить, как она отреагирует.
– Знаешь что? Вы слишком носитесь вокруг своей Жанки. Деваха она взрослая. Поймет.
– Или осудит, что я после смерти Миши…
– Что? – сощурилась Лиза. – Посмела жить? Лучше бы твоя Жанка на стол помогла накрыть.
Катя закусила губу. Каждое слово подруги проливалось на ее душу целительным бальзамом. А что, если и правда ничего серьезного не произошло? Что, если позволить случиться тому, что суждено? Она ведь хотела ребенка! Действительно хотела. От Миши, да… Но если этому не суждено случиться, то почему бы не родить от другого?
– Мам, ну все уже в сборе. И Иван подъехал, – бросила Жанна, заглянув в кухню. Лиза скосила на Катю взгляд. Мол, какой еще Иван? Та нахмурилась.
– Мы уже идем. Пусть садятся.
– Что за Иван, Кать? – спросила Лиза Катю, когда Жанка оставила их вдвоем.
– Князев… Можешь себе представить?
– Она зовет Князева Иваном? – изумилась Лиза, явно догадавшись о том, что происходит между дочерью Кати и шефом ее мужа.
– Не спрашивай. Я сама в абсолютном шоке. Потом расскажу… – покачала головой Катя. Она и сама еще не до конца уложила в голове происходящее. То, что ее дочь выросла и в любой момент могла выпорхнуть из гнезда.
На пару с Лизой они вернулись в гостиную, где за поминальным столом собрались сослуживцы мужа. Задержалась благодарным взглядом на каждом. Кого-то похлопала по плечу… Глянула и на Князева. Понимая, что если Жанка к нему переедет, она останется совершенно одна. Или… нет. Катя уселась на заботливо отодвинутый Исой стул и тайком накрыла ладонью низ живота.