Глава 20

В глубине души Дима надеялся, что она его пошлет. Одним махом прекратит то, что он сам какого-то черта не смог остановить. А Катя не стала... Только вздохнула тихо и позволила все, что он хотел. Или даже, может быть, больше.

Не вышло у него переложить с больной головы на здоровую. И теперь Тушнов вообще не понимал, как быть. Он столько времени потратил, убеждая себя в том, что показалось. А теперь вот только лишний раз утвердился в обратном. Ну, ведь ни черта! Она и впрямь… такая. А между ними какой-то совершенно непостижимый космос. И все, что он тогда почувствовал, от нее уезжая, все те невозможные эмоции, что фигачили в нем, вовсе не фантазия изголодавшегося по нормальным отношениям человека. А вполне себе реальность. С которой теперь ему жить.

– Ч-черт… – Дима оторвался от Катиных губ и замер в миллиметре. – Мы же не можем. 

Он хотел, чтобы его голос прозвучал уверенно. Ну ладно, хотя бы просто с утвердительными интонациями. А не так… вопрошающе. Будто это не из-за него у них все именно так складывалось.

Катя опустила голову. Провела рукой по лицу, стряхивая наваждение.

– Уже поздно, – сказала она. – Я тебя провожу. 

Возразить Тушнов не посмел. Хотя ему не то что возразить – ему заорать хотелось. Какого черта все у них так? Ведь он бы все на свете отдал, чтобы оно было по-другому.

– Выгоняешь? 

– Нет. Позволяю тебе остаться в ладу с собой. 

Вот как она так тонко его чувствовала? Как? Трясущимися пальцами Дима пригладил всклоченные волосы.

– Ладно. Но я хочу, чтобы ты знала, что можешь на меня положиться. Я во всем тебе помогу. И во всем хочу принимать участие.  Я не отстраняюсь. Звони мне в любой момент. Ах ты ж черт… У меня ведь даже нет твоего номера. 

Они обменялись контактами заново. И поскольку больше не осталось повода медлить, Дима засобирался домой. Айфон, который он бросил на торпеде, приковывал взгляд. Они только расстались, а ему уже хотелось ее услышать. Хотя бы услышать, да. И чтобы не поддаться идиотскому желанию ей позвонить, когда на то нет повода, Дима набрал Вагана.

– А я как раз хотел тебя побеспокоить, – фонтанировал энергией тот. 

– Значит, наши желания совпали. Ты где сейчас? Надо состыковаться. 

Кроме всего прочего, Ваган был юристом. А Диме сейчас очень нужна была консультация. Встретиться договорились в ресторане.

– Ну, что, дорогой, наконец, я могу тебя поздравить лично. Когда, ты говоришь, начнут съемки? – заулыбался Ваган, тяжело поднимаясь из-за накрытого стола. Последние два месяца Дима провел в Лос-Анджелесе. И хоть Ваган принимал самое непосредственное участие в его работе там, они действительно еще не имели возможности поздравить друг друга при встрече. 

– Уже весной. Черт, как же это некстати! 

Дима тряхнул протянутую пухлую руку и опустился в кресло напротив.

– Что так? – удивился Ваган. 

– Весной мне совсем не до сьемок будет. У меня, оказывается, в апреле сын родится. – Дима вновь провел рукой по волосам и растерянно уставился на агента, для которого последние новости прозвучали вообще как гром среди ясного неба. Ваган замер с нанизанным на вилку куском баранины. И сидел так, пока тот не шлепнулся обратно в тарелку, разбрызгав соус. 

– Чего? – повторил тупо. 

– У меня родится сын. Я тебя вызвал как раз для того, чтобы обсудить это дело. 

– Что именно? 

– Ну, например, могу ли я, находясь в браке с одной женщиной,  быть официально признан отцом ребенка другой? Ну, и всякие такие формальности. 

– Постой… Я ведь даже не знал, что у тебя кто-то есть! Ах ты ж, гад смазливый! Скрывать такое. И от кого? От единственного друга… 

– Да нет у меня никого! Как можно в моей ситуации? А о ребенке… Я о нем сам только что узнал. Случайно. 

– Дела-а-а, – протянул Ваган. – Слушай, а ты вообще уверен, что ребенок от тебя? Я ни на что не намекаю, но, может, надо вначале убедиться? Тесты там провести, ну, ты в курсе, как это бывает. 

– Не надо мне никаких тестов. Я в своем отцовстве уверен на все сто. 

– Ну, уверен и уверен. Ты чего завелся? Я ж не спорю, – пошел на попятный Ваган. 

– Вот и не надо, – процедил Тушнов, сам не понимая, почему его так взбесили в общем-то разумные, хоть и достаточно хладнокровные слова агента. Он так быстро проникся своим скорым отцовством, Катей, что уже и не представлял иного. Отними это у него сейчас, и ничего не останется в принципе. Отними у него сейчас… 

– Хм. А что у нас за мать? Ты-то отцом, конечно, можешь быть признан в любом случае. Но оно тебе надо? 

– В каком это смысле? 

– Сам подумай. Парень ты не бедный. И если мать ребенка захочет подать на алименты – судиться нам не пересудиться. А это в прессе шум. И скандал неминуемый, если вдруг всплывет, что ты женат. 

– До этих пор не всплывало. 

– Потому что никто и не копал. А копни – оно все на поверхности. Сам знаешь, кого крайней сделают в случае чего. 

– Катю? 

– Ну, уж я не в курсе, как ее зовут. Ты меня ни с кем не знакомил. 

– Она бы тебе понравилась, – невольно улыбнулся Тушнов. – Катя совершенно сногсшибательная женщина. Умная, красивая, прекрасно образованная, смешная… 

За столом повисла тишина. Которую нарушил Ваган, едва слышно выдохнув.

– Иисусе… 

– Чего? 

– Да ты же влюблен в неё! Влюблен, как мальчишка… 

Тушнов поморщился.

– Необязательно об этом орать. Да и какая разница? Влюблен – не влюблен. Ты же знаешь, как это бесперспективно. Настя… 

– Настя не выкарабкается. Никогда. А ты тратишь на нее лучшие годы! 

– Прекрати! Я не могу ее бросить. 

– Нет-нет, тут я молчать не стану! Значит, любимую женщину, мать твоего ребенка, ты бросить можешь, а Настю – нет? 

 – Нет. Потому что она тоже мать моего ребенка. Когда-то любимая мать. 

– Ваш ребенок погиб, Дима. Сто лет назад. 

– И кто в этом виноват? – Тушнов устало растер виски. 

– Тот, кто был за рулем. Ты не думал, что та авария могла и для тебя плохо кончиться? 

– Иногда я очень жалею, что этого не произошло. 

– Нет, ты только себя послушай! 

– Ты прав. Глупости это все. А что касается Кати и ребенка, то я никого не собираюсь бросать. Да, я не могу предложить ей брак, но ведь что толку от этих формальностей? Главное, что я буду рядом. 

– Кого ты хочешь в этом убедить? 

– Да пошел ты! – буркнул Дима, выбираясь из-за стола. 

– Эта Катя… она вообще знает, что ты женат? 

Дима застыл. Повернул голову в полупрофиль и отрицательно качнул головой.

– То есть ты ей вообще никак не объясняешь своего поведения? 

– До сегодняшнего дня мы не виделись с ней полгода. 

И все. Больше он ничего не добавил. Ушел. Чтобы не продолжать этот бесполезный разговор. Все, что Дима хотел узнать – он узнал. Его ребенок сможет носить его имя. А в остальном… Что толку толочь воду в ступе? Этих разговоров за последние годы было столько, что не перечесть. С агентом, с родителями, которые его мотивы вроде бы понимали, но тоже не слишком-то поддерживали. Кстати, о них... Вот кому следовало знать о скором прибавлении в семействе – так это его старикам. Они мечтали о внуке.

«Кать, а как мы его назовем? Ты думала?» – отправил Тушнов короткое сообщение, наконец, получив для этого достойный повод.

«Учитывая, как этот маленький поросенок меня колошматит, я бы назвала его в честь какого-нибудь боксера. Как насчет Мухаммеда?»

«Фу, Катя, мы же интеллигентные люди. Какие боксеры?»

«Тогда Кирилл. Или Мефодий? В честь создателей старославянской азбуки», – и смайлик.

«За что ты так с бедным ребенком?»

«Надо же ему как-то отомстить».

Смайлик на этот раз от него.

«А как ты смотришь на то, чтобы познакомить поросенка с бабушкой и дедушкой?»

Пауза. Слишком долгая. Дима успел проехать два светофора, прежде чем Катя ответила.

«А когда?»

«Да хоть на этих выходных. Завтра?»

«Нет. На этих выходных не могу. Я улетаю в командировку».

Идиот на БМВ впереди резко затормозил. Дима выматерился. Ударил и себе по тормозам, едва не въехав тому в зад. Схватил телефон, набрал номер. Гудок… И еще один. Мягкий голос:

– Алло. 

– Какую еще командировку? 

– Какую еще командировку? 

– Да обычную, в общем-то. Я выступаю докладчиком на форуме туроператоров, который пройдет в Дубае. 

– Я, конечно, в этом не специалист, но разве беременным не вредно летать? 

Дима и сам не понимал, откуда этот дикий страх. Возможно, потеряв однажды сына, он обзавелся какой-то редкой фобией. О которой и не подозревал до этой секунды.

– Я беременна, а не больна, Дим. И если честно, я сегодня собиралась лечь пораньше спать. 

Это она его так тактично посылала. Ну, что ж…

– Ладно. Я тогда завтра позвоню. 

– Договорились. 

Если бы он знал, как этого завтра будет трудно дождаться! Начитавшись всяких ужасов в интернете, к утру Тушнов твердо решил, что в поездку Катю ни за что не отпустит. Потому что ни один чертов форум не стоил того, чтобы рисковать их ребенком. И Катиным здоровьем. Именно об этом он и примчался ей сообщить. Номера квартиры Тушнов не запомнил, поэтому вместо того, чтобы позвонить в домофон, он стал нетерпеливо мерять шагами крыльцо, в надежде проскочить в подъезд, если кто-нибудь из него выйдет. К счастью, долго ждать не пришлось.

 Поднявшись на нужный этаж на лифте, Тушнов  настойчиво ткнул пальцем в звонок. Катя долго не открывала. В какой-то момент он вспомнил, что та вообще живет не одна. Что у нее дочь… И что, может быть, его приход совсем некстати. 

– Дима? – сонно моргнула Катя, кутаясь в одеяло. – Случилось чего? 

– Еще как случилось, – просипел он. – Я войду? 

– Да, проходи. Но что… 

– Ты никуда не поедешь. Я вообще не представляю, чем ты думала, когда соглашалась! Ты читала вообще, что пишут на всех этих форумах?! – Дима торопливо разулся и уставился на ничего не понимающую Катю во все глаза. 

– На каких форумах? 

В разрезе халатика виднелась глубокая ложбинка. Которой не было раньше, потому как ее грудь до беременности была совсем невыдающейся. А вот теперь… Тушнов уставился на нее, как завороженный. Сглотнул.

– На форумах, посвященных беременности, – пробормотал сипло. 

– Дима, я ничего не делаю без одобрения врача. Мой гинеколог не видит никаких противопоказаний. 

– Значит, тебе нужно обратиться к другому гинекологу! Потому что этот, ей богу, слепой. Или тупой. Я уж не знаю. 

– Ты несешь какую-то чушь, Дим, правда. Тебе не кажется, что довольно глупо обвинять в непрофессионализме человека, которого ты в глаза не видел? Врываться ко мне… Еще ведь даже восьми нет… – Катя взмахнула руками, и от этого движения ее разбухшая грудь тоже качнулась. 

– Это не чушь! И если бы ты уделила этому вопросу больше внимания, то знала бы, какие риски сопровождают беременную в полете. 

– Да? И какие же? – Катя вызывающе вскинула подбородок и скрестила руки на груди. Той самой груди, которая его буквально гипнотизировала. Соберись, Тушнов, мать твою! У тебя же были аргументы. Так? Так вот теперь самое время о них вспомнить… 

Дима откашлялся. Тряхнул головой. С большим трудом поднял взгляд выше. И обнаружил, что эта невозможная женщина опять улыбается во весь рот. Не иначе как смеется. Над ним.

– Ну, во-первых, нехватка кислорода, – сощурился он, – во-вторых, перепады давления, которые могут вызвать преждевременные роды, в третьих, риск возникновения тромбоза из-за долгого сидения в одном положении. Мне продолжать? 

– Конечно. Очень познавательная лекция! Ты забыл о старом добром инсульте. 

– Вот именно. Его тоже не нужно сбрасывать со счетов, учитывая, что ты – старородящая! 

Катя возмущенно открыла рот.

– А ты темный! В современной медицине уже давно нет такого понятия. 

– Понятия, может, и нет. А факт – как говорится, имеется. Тебе сколько? Тридцать девять? Немало. И кстати, не забывай о возможном воздействии радиации. 

– Какой еще радиации? 

– Космической! Как тебе такое? 

Несколько долгих секунд она просто на него смотрела. А он ходил по ее не такому уж и просторному коридору туда-сюда. (3303c)

– Дима, я лечу в Дубай, а не в космос, – мягко заметила Катя, как если бы объяснялась с каким-нибудь душевнобольным. Или будто бы она могла понять его чувства. Такая… хорошая. И родная. 

– Нет. Не летишь. 

Мужик он, в конце концов, или кто?