Глава 21

– Дамы и господа, рад приветствовать вас на борту лайнера Боинг семьсот семьдесят семь… 

Катя защелкнула пряжку ремня и, чуть повернув голову, уставилась на Тушнова. Ей было очень нелегко удерживать на лице маску безучастности в момент, когда от эмоций ее рвало на куски. И смеяться хотелось примерно так же, как и плакать. Почему-то. Вдруг. Плакать. Этот невозможный мужчина в самом деле полетел с ней. Катя своим глазам не поверила, когда он, укатив после горячего спора с ней, вернулся пару часов спустя с маленьким чемоданом. От Louis Vuitton. Модный просто до неприличия. И такой красивый, что у неё, как обычно в его присутствии, перехватило дыхание.

Глупый, опасаясь за состояние ее здоровья, он почему-то совершенно не думал о том, что если так разобраться, рядом с ним ей находиться было гораздо опаснее, чем на высоте в одиннадцать тысяч метров. Вот когда ей действительно не хватало воздуха…

– Может быть, тебе воды? Или покушать? 

– Я пока не хочу. 

– Тогда тебе лучше прилечь. 

Они летели в шикарном салоне бизнес-класса. Здесь действительно можно было лечь поспать и даже принять душ. Но не на взлете же!

– Непременно. Как только погаснет табло «пристегните ремни». 

Тушнов нахмурился. Но с правилами даже он не стал спорить. Через несколько минут маневрирования их самолет выкатил на взлетную полосу и взмыл вверх. Все это время Катя очень внимательно прислушивалась к себе, чтобы не пропустить каких-то тревожных симптомов, если те вдруг возникнут. То, как трепетно Тушнов относился к ее состоянию, было, конечно, ужасно трогательно. Но в то же время он словно заряжал ее своей тревогой.

– Ну, как ты? 

– Отлично. Но будет лучше, если ты прекратишь меня об этом спрашивать каждые пять минут. 

– Я просто волнуюсь, – нахмурился он. 

– Я знаю, – мягко заметила Катя и, не давая себе передумать, будто бы между делом накрыла его руку ладонью. – Но для этого нет повода. Совершенно. 

Димина рука была большой сухой и сильной. Когда он ею настойчиво пошевелил, Катя было подумала, что тот хочет освободиться. Но Тушнов лишь переплел их пальцы. И скосил на нее взгляд, словно хотел знать, как она на это отреагирует. Катя закусила губу и отвернулась к иллюминатору, переживая осознание того, что вот так она бы запросто могла провести всю свою жизнь. Но в то же время ничего не загадывая, а просто наслаждаясь моментом, каждый из которых она научилась ценить.

– Хочешь, посмотрим кино? 

– Угу. Только я выбираю, – оживилась Катя, касаясь сенсорной панели медиасистемы. 

– Чур, не сопливую мелодраму. 

Катя скривилась, показала Тушнову язык. И выбрала Пиксаровскую «Душу». Против мультика Дима возражать не стал.

Вскорости погасло табло «пристегнуть ремни». Тушнов помог Кате откинуть спинку кресла, превращая то во вполне приличную кровать, заботливо накрыл ее пледом. После чего с комфортом устроился сам. Если честно, она бы предпочла, чтобы он был как-то ближе. Но чертова перегородка между их креслами мешала. И мультик смотреть. И вообще. Если бы не это, можно было сказать, что полет прошел просто прекрасно.

– Я вызову такси. 

– У нас заказан трансфер. 

Катя думала, что Тушнов примется настаивать на том, чтобы и до отеля она добиралась с ним, но тот, к удивлению, не стал. Как если бы не хотел, чтобы кто-то подумал, будто они вместе. Не сказать, что и ей это было нужно, но почему-то в душе царапнула обида.

– Напиши мне, в каком номере будешь. 

– Зачем? 

– Затем! 

Вот и весь ответ.

– Кать, ну, ты идешь? – поторопили ее коллеги. Та бросила на Диму еще один взгляд и поплелась вслед за своими. И доехали, и заселились быстро. Ей, как топ-менеджеру, полагался отдельный номер, а остальные сотрудники компании рангом пониже размещались по двое. Первое мероприятие было намечено на десять утра. И времени отдохнуть у нее практически не оставалось. Катя сходила в душ и принялась укладывать волосы феном, в шуме которого она не сразу услышала, что в дверь звонят. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Дима? 

– Господи! Слава богу. Я уж не знал, что думать. Звоню–звоню, а ты не открываешь! С тобой все хорошо? – он ее схватил чуть повыше локтей и даже встряхнул легонько. 

– Как видишь! – Катя резко высвободила свои руки. – Кроме того, что меня порядком достали твои вопросы! Не мог бы ты это прекратить? 

– Что именно? – уточнил Тушнов, отступая на шаг и впиваясь взглядом туда, где от возмущения тяжело вздымалась её вдруг ставшая внушительной грудь. Катя не знала, плакать ей или смеяться! Или… потребовать, чтобы он что-то сделал. Со своим горящим в глазах желанием. И с её… 

– Накручивать меня! Это невыносимо. 

– Я просто волнуюсь. 

– Как я уже сказала, для этого нет никаких причин! Я абсолютно здоровая женщина. И моя беременность протекает отлично. Ни мне, ни нашему сыну ничего не грозит. И если ты не прекратишь разводить панику на ровном месте, клянусь, я… 

– Что? 

– Ничего! – вздохнула Катя. – Просто прекрати это. Пожалуйста. 

Тушнов помедлил, но все же сухо кивнул и принялся осматриваться по сторонам.

– Вообще-то я пришел уточнить, какие у тебя планы. 

– Прямо сейчас я отправляюсь на конференцию. Она проходит здесь же, в зале на сто восемнадцатом этаже. Затем, как я понимаю, у нас обед. Потом опять доклады. Освобожусь часов в семь. Я предупреждала, что буду занята, и тебе будет скучно. 

– Ничего. Я это как-нибудь переживу. Лучше о себе переживай. 

– Ты опять завел свою шарманку? – не на шутку разозлилась Катя. 

– Я просто уточняю, останутся ли у тебя силы на ужин после настолько насыщенного трудового дня. Только и всего. 

– Еще как останутся. И я с удовольствием с тобой поужинаю. При условии, что за столом мы поговорим о чем-то кроме моего самочувствия. 

Ах, если бы она знала, как ее утомит этот день! Уж точно не стала бы ничего обещать Тушнову. Хотя надо заметить, что перспектива провести время с ним один черт была ужасно заманчивой.

Едва волоча ноги от усталости, Катя поднялась в ресторан. Дима уже ждал ее за столиком у панорамного окна, из которого открывался роскошный вид на город. Как истинный джентльмен, он поднялся, стоило ей подойти.

– Извини, я не успела переодеться. 

– Ты прекрасно выглядишь и без этого. Только немного бледная. Устала? 

– Нет, – закатила Катя глаза. – Только есть хочу. Ты что-нибудь уже заказал? Ну, кроме своей травы? 

А что? Не все ж ему одному вредничать?

Дима хмыкнул.

– Говорят, здесь подают отличные морепродукты. 

– Хм… А ты знаешь, что у здешних богачей больше в почете мясные блюда? До того, как разбогатеть, местные ловцы жемчуга питались исключительно дарами моря. А вот банальную курицу себе могли позволить далеко не все. И то лишь по праздникам. 

– Хочешь заказать курицу? 

– А ты что, думаешь, не потянешь? 

– Ну, почему же? Просто, если бы я знал, как ты к ней тяготеешь, пригласил бы тебя в KFC. 

– Все же хочешь на мне сэкономить, – заулыбалась Катя. – Я так и знала. Можем разделить счет на двоих. 

– Ну, уж нет. Ни в чем себе не отказывай, – расщедрился Тушнов и, тут же все испортив, добавил: – Не думаю, что в тебя много влезет. 

Катя засмеялась и пододвинула к себе толстую папку меню. Решив тому доказать, как жестоко он ошибается! У Кати был прекрасный аппетит. А лучшей баранины, чем в Эмиратах, не было нигде в мире. Острый соус, изумительная корочка… М-м-м… Катя даже забыла, что в последние месяцы ее совершенно отвернуло от мяса. Чтобы произвести впечатление на Диму, она бы вообще что угодно съела. Ей нравилось его дразнить.

 И все было изумительно хорошо. И еда. И шутливый разговор за столом, поддерживая который, она как-то не сразу обратила внимание на странные спазмы в животе. Уже за десертом, объевшись просто до неприличия, стала к себе прислушиваться. Сначала казалось, ничего страшного. Но чем дальше, тем сильней становился дискомфорт. В попытке найти положение, в котором бы ей стало легче, Катя ерзала на стуле. 

– Катя, ты в порядке? 

– Не знаю, – растерялась она. В памяти невольно всплыли бесконечные страшилки Тушнова. И по спине побежал холодок. 

– Что не так? 

В его голосе слышалось явное беспокойство. Он побелел. Буквально до синевы, так что эта бледность пробивалась даже сквозь его плотный цвета гречишного меда загар.

– Да не знаю я! Какие-то… спазмы. 

Тушнов сглотнул.

– У тебя такое уже было? 

Катя закусила бескровные губы и повела головой из стороны в сторону. А дальше все так закрутилось! Дима вскочил. Велев ей оставаться на месте, подался к выходу. О чем-то коротко переговорил с администратором. Вернулся к ней.

– Мне обещали, что скорая прибудет в течение пары минут. Ты сможешь спуститься? Или мне тебя понести? 

Катя сморгнула плывущий перед глазами туман. Представила, как это будет выглядеть, и, едва шевеля губами, выдохнула:

– Я дойду сама. 

Когда они спустились, врачи их уже поджидали. Смешно, но, сколько бы потом Катя ни возвращалась к тому моменту, она не могла вспомнить своих ощущений. Было ли ей плохо на самом деле? Болело ли у нее хоть что-то? Она бы не стала утверждать с уверенностью. Потому что все ее чувства, все ощущения притупил дикий страх. И такое в голову полезло… Некстати вспомнилось, что она сама хотела избавиться от ребенка. И тогда к обуявшему ужасу примешалось сокрушительное чувство вины.

Ее о чем-то спрашивали. Она что-то отвечала. Все на автомате.

Немного отпустило Катю лишь в больнице, атмосфера которой просто поражала. И каким-то мистическим образом успокаивала. Потому как если ей где-то и могли помочь, то только здесь, где все оборудовано по последнему слову техники. Где все для тебя. И ни секунды задержки. Где за все время от начала и до конца случилась лишь одна заминка. Когда Тушнову ясно дали понять, что он не сможет присутствовать при осмотре, и Кате пришлось выпустить его руку из захвата собственных одеревеневших от напряжения пальцев. Из уважения к местным традициям.

Чувства вернулись, лишь когда они вышли из больницы на улицу. Когда Тушнов, пригладив волосы пятерней, изумленно заметил:

– Всего лишь кишечные колики. А я уж было… – замолчал, качая головой. 

И вот тут Катю просто прорвало.

– А ты уж было меня похоронил! Параноик чертов! 

– Да ты же сама сказала, что тебе плохо! – оправдывался тот, уклоняясь от ее ударов. 

– Я просто объелась! Если наброситься на жирное мясо, после долгого воздержания, и не такое может случиться, знаешь ли. Не накручивай ты меня так сильно, я бы это сразу поняла и ни за что бы не испугалась так сильно! Господи, ты сам псих, и меня в него превращаешь! 

– Ну все… Все! Перестань… Ты же себе хуже сделаешь. Тебе нельзя нервничать. 

– О, да заткнись ты! – рычала Катя. – Иначе я… Иначе… 

Что? Она не придумала. От облегчения подгибались колени. А от злости немного пульсировало в висках.

– Все-все. Я молчу. Молчу. Не дергайся, слышишь? Я просто не переживу, если и с тобой что-то случится. 

С ней случится. С ней! Не с ребенком.

Тяжело дыша, Катя с силой сжала пальцы у него на рубашке. И уткнулась взмокшим лбом в его грудь.

– Я в порядке. 

– Правда? 

– Правда. Но если ты еще хоть раз меня об этом спросишь… 

– Я не буду. 

– Обещаешь? 

– Приложу все усилия, – прошептал Тушнов ей в волосы. 

– Дим? 

– М-м-м? 

– Поехали домой, а? Я ужасно хочу тебя поцеловать. 

– И что тебе мешает? 

– То, что здесь полным-полно камер. В больнице мы уже побывали, там хорошо. А вот в местную тюрьму мне как-то не хочется. 

– Думаешь, нас обвинят в непристойном поведении? 

– Как пить дать. Здесь с этим строго. 

– Всего-то за какой-то поцелуй? – хмыкнул он, ведя носом от макушки вниз. Задевая губами висок. 

– Вряд ли мы ограничимся поцелуем. 

Дима замер. Сжал пальцы на ее теле плотней. Выругался.

– Я не уверен, что после всего нам стоит… 

– О, да господи боже мой! – вновь взвилась Катя. 

– Ладно… Ладно. Черт! Такси! – рявкнул Дима, прожигая ее пьяными от желания взглядом.