Глава 13

Прокурор

Хвостов подводит меня к своему столику и широким жестом приглашает сесть.

— Лев Борисович, мне очень приятно, что я могу поближе с вами познакомиться. — Сладкая, но весьма расчетливая улыбка замглавы администрации начинает меня напрягать, но я всё же сажусь за стол.

Официант тут же подносит шампанское и легкие закуски, а я всё время оглядываюсь с террасы в зал, туда, где осталась Ася. Единственное, что меня успокаивает — то, что она рядом с Кушаковым. Уж он-то точно не даст её в обиду!

— У нас с вашей семьёй давние связи. Сами понимаете, в нашей среде без кумовства никак. Вот и вы вернулись домой, заняли достойное место в кругу нашей маленькой дружной компании. — Хвостов по-отечески похлопывает меня по плечу, но я сбрасываю его руку. Не люблю панибратских жестов от кого бы то ни было.

Перехватив мой взгляд, направленный в банкетный зал, он морщится.

— Лев Борисович, у меня есть для вас деловое предложение.

— К чему вы клоните?

— В последние два дня вы развели слишком бурную деятельность на рабочем месте, причем ваша активность направлена совершенно не в то русло. Вы ворошите дело, которое давно закрыто.

— А вы, случайно, не знаете, почему дело так некомпетентно закрыли? — ядовито интересуюсь я.

Хвостов хмурится. Мои вопросы ему не по нраву.

— Давайте договоримся: вы оставляете в покое дело Аси Киреевой, а я за это помогаю вам продвинуться по карьерной лестнице. Ну что такое межрайонный прокурор в маленьком городе? С вашим запалом — и киснуть в глуши! По вам столица плачет, там вы сможете добиться успеха. А у нас лучше не баламутить воду. Прежний прокурор в этом плане был идеален, — шумно выдыхает он и подхватывает со стола бокал шампанского.

— За ваши успехи, Лев Борисович! — многозначительно приподнимает бокал.

Я сижу напротив него с непроницаемым лицом. К шампанскому не прикасаюсь, тост не поддерживаю. Смотрю на него в упор.

— То есть вы подтверждаете, что имели отношение к тому, что дело закрыли? — произношу беспристрастно. Так я задаю вопросы на судебном процессе.

Он шумно выдыхает и отставляет бокал в сторону.

— Лев Борисович, да что ж вы такой неугомонный?! Хотите совет? Умерьте свою прыть! —В его голосе звучат стальные нотки. Взгляд становится колючим. — И перестаньте оглядываться в банкетный зал! Вам не кажется, что вы выбрали спутницу не вашего уровня? Она не дотягивает до роли вашей невесты.

— Кого я выбрал в невесты, не ваше дело, — выдыхаю, едва сдерживая ярость.

— Очень даже моё. Потому что, поменяв помощницу, вы задели меня за живое.

— Каким образом, позвольте уточнить?

— Лиза Котова — моя племянница, Лев Борисович. Она — краса городской прокуратуры! Умница, красавица, а как готовит! Пальчики оближешь! Прекрасная жена для молодого деятельного прокурора. Когда я отправлял вам приглашение на сегодняшний приём, я был уверен, что вы возьмете с собой мою дорогую Лизоньку! И кого я вижу рядом с вами?

Осторожно выдыхаю. Надо же, мне сватают ещё одну будущую госпожу Ключникову! Ох уж эти тесные семейные связи!

«Держись, Лев», — уговариваю себя.

— То есть? — приподнимаю угрожающе бровь.

— Обратите внимание на Лизу Котову. Приглашайте ее почаще. Уверен, из вас получится прекрасная семья, — твердо произносит Хвостов.

Ухмыляюсь.

— А вам это позволит и дальше безнаказанно закрывать неугодные вам дела?

— Зачем же так грубо? Я бы назвал это взаимовыгодным семейным сотрудничеством. Я вам — красивую молодую жену и продвижение, а вы мне — маленькие одолжения. Поверьте, на уровне нашего округа я могу буквально все! Надо только со мной дружить. Подумайте о моем предложении на досуге. В ближайшие две недели у вас будет на это время.

Он сладко улыбается и снова приподнимает бокал с шампанским. Я не очень понимаю, к чему он клонит насчет свободного времени в ближайшие две недели, ведь мой график расписан по часам, но сейчас мне на это плевать. Намного важнее поскорее вернуться в банкетный зал к Асе.

Я резко поднимаюсь из-за столика и уверенно иду обратно.

— Лев! — слышу голос брата. Шумно выдыхаю и оборачиваюсь. Да что ж такое?! Всем неймется задержать меня на террасе! Степа сегодня со своей секретаршей, и судя по сладострастным взглядам, у них уже давно интрижка за спиной у его жены Наташи.

— Отец хотел с тобой серьёзно поговорить. — Степа подхватывает со столика канапе с семгой и листьями салата и отправляет его в рот. — Пожалуйста, задержись на пару минут.

Я ядовито усмехаюсь.

— Передай папе, что я тороплюсь.

— Не получится сбежать на этот раз, Лев!

— А ну, давай, удержи меня! — Приближаюсь к нему с вызовом.

Он тушуется, багровеет и отступает назад.

— Брось, я даже пытаться не стану. Но ты же не серьёзно представил нам свою невесту? Или не понимаешь, как высоки ставки? От твоего выбора зависит благополучие нашей семьи.

— А что же на тебя ставки не делались? Почему именно меня решили лишить выбора?

— Да потому, что я — пример того, как не надо выбирать жену! Что хорошего в том, что у меня два спиногрыза и никакого продвижения?! А любовь, она, знаешь ли, имеет свойство заканчиваться и превращаться в обузу.

В груди все горит от ярости. Мне хочется врезать Хомяку по его толстой морде, которую он отъел на дармовых харчах от Хвостова, и я едва сдерживаюсь.

— Я выберу себе жену сам! Поверь, твоя помощь мне не понадобится! — шиплю зло.

Замечаю, что нам навстречу торопится мой отец. Безупречный костюм, белоснежная улыбка…мой папа — пример того, что морщины и седина делают мужчину ещё привлекательнее. Не знаю, в кого пошёл Степан. Точно не в маму и папу.

— Сын, здравствуй. — Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее в ответ. — Ты почему вчера съехал? Неужели в нашем огромном доме для тебя не хватило бы места?

Я смотрю на него с горечью. А ведь я ему верил!

— Пап, зачем вы так со мной поступили? — цежу сквозь зубы. — Зачем фотографии подделали и выдали за правду? Вы же мне жизнь сломали.

Он приобнимает меня за плечи и отводит в сторону.

— Что значит «сломали»? Мы просто помогли тебе избавиться от ненужной связи.

— Кто вам сказал, что отношения с Асей были мне не нужны?

— Лев, послушай. Мама очень переживала, что ты превратишься в своего старшего брата, если дать тебе волю в личной жизни. Ну взгляни на Степу! Он же ни к чему не стремится. Нет в нем той жилки, что есть в тебе и во мне. А девушка — провинциалка, у нее даже родных нет. Вот мы и решили на семейном совете, что будет лучше, если ты ее бросишь.

— И кто же руководил семейным советом? — усмехаюсь зло. — Дай угадаю: мама и Степа?

— Мама волновалась, а Степа подбросил идею с фотошопом. Тем более что частный детектив в нашей конторе тогда хорошо набил руку на этом деле.

— Спасибо, семья! — произношу с усмешкой. — Хотя вряд ли вас можно так назвать после вашего поступка. Может, Степе надо заняться своей жизнью, а не ломать мою? Например, записаться в спортзал и прекратить трахать секретаршу у жены за спиной?

— Лев…

— Все, пап, разговор окончен! В моей жизни есть только Ася, она и есть мой выбор. Если вы против, наши пути расходятся.

Я покидаю террасу. Столик, за которым со мной пытался беседовать Хвостов, пуст.

Уже на выходе я притормаживаю — больше от изумления, потому что в одной из ВИП-кабинок мелькает платье моей матушки и фигура Хвостова.

Устремляюсь туда, даже сам не знаю, зачем.

Приоткрываю дверь и замираю.

Властные ручищи Хвостова сжимают хрупкую фигуру моей мамы.

Его губы гуляют по ее шее, слишком откровенно и пошло для дружеского жеста.

— Толя, не здесь… — сбивчиво произносит она. — Давай чуточку позже, когда Борис уедет к своей настырной матери?

— Жду не дождусь его отъезда! — раздается ответный сладострастный рык Хвостова.

— Поверь, ему быстро надоест это мероприятие.

Понимаю, что Борис — это мой отец, а его мать — бабуля София, которую оставили в доме без присмотра.

— Твой сын слишком горяч и сует свой нос туда, куда не следует, — слышен недовольный голос Хвостова.

— Дай ему немного времени, чтобы освоиться. — Моя мама с нежностью проводит ладонью по его щеке.

Каменею. Нет, не может этого быть! Мама и Хвостов?!

— Мама? — произношу ошарашенно.

Она вздрагивает. Бледнеет. На лице смесь отчаяния и стыда.

— Лев, я… — восклицает затравленно, отшатывается от Хвостова и всё ещё пытается держать марку.

Я криво усмехаюсь. Что за змеиное гнездо? Все друг другу изменяют, все ищут, как обойти закон ради выгоды.

«Кажется, с меня довольно!» — мысленно выдыхаю с презрением. Мама что-то говорит, но я стремительно покидаю террасу. Надо забирать Асю и уходить с этого мероприятия. Нам здесь точно нечего делать.

Свет гаснет в тот миг, когда я оказываюсь у входа в банкетный зал. Все вокруг погружается в кромешную тьму.

«Ася!» — мелькает дикий страх в моем сердце.

Я врываюсь в банкетный зал, включаю в телефоне фонарик.

— Ася! — кричу так громко, что окружающие отшатываются от меня в полумраке. — Ася, где ты?!

Машу фонариком в темноте.

Но Аси нет. Только Кушаков перехватывает мою руку.

— Она пропала! — выдыхает сбивчиво. — Сидела на диванчике у фонтана, а потом исчезла! Оперативные сотрудники уже обследуют первый этаж. Охрана и метрдотель пожимают плечами. Уверяют, что из зала никто не выходил.

— Камеры! — хриплю от волнения. — Скорее, надо посмотреть камеры, пока там ничего не успели стереть!

Для системы безопасности в ресторане оборудован целый офис. Он находится в правом крыле, и нам удается добраться до камер первыми. Свет возвращается так же неожиданно, как и пропадает, и это играет нам на руку. Конечно, приходится применить служебное положение, чтобы добиться разрешения просмотреть последние пятнадцать минут видеозаписи.

Впиваемся глазами в камеру. Вот Ася сидит на диванчике у фонтана с бокалом шампанского.

А дальше с моих губ срывается разочарованный стон.

— Мама, что же ты делаешь?! — рычу, сжимая кулаки, когда Асю по приказу моей матери выводят из зала в холл на первый этаж.

— Чертов брехун этот метрдотель! — Майор сощуривает глаза. — Ну ничего, он у меня сегодня попляшет в допросной! Я ему устрою хороший вечер, научу говорить правду правоохранительным органам!

Я с отчаянием наблюдаю за тем, как на записи Ася бежит по холлу в сторону лестницы, ведущей на цокольный этаж, а потом гаснет свет.

— Камеры выключились вместе с электричеством, — разводит руками сотрудник службы безопасности ресторана. — Дальше запись отсутствует.

— Изъять запись! — приказывает Кушаков своим людям, и те начинают изъятие.

В офис заглядывает один из оперативников. Молодой ещё совсем, и по всему видно, что напуган.

— Глеб Андреевич, вам надо на это взглянуть. Чем скорее, тем лучше, — сбивчиво тараторит он.

Мы с Кушаковым переглядываемся и несемся по лестнице вниз вслед за ним.

Дверь в служебное помещение приоткрыта. Все опечатано, вход посторонним запрещён. Криминалист уже на месте.

Я нервно сглатываю.

«Ты — следующая!» — гласит надпись, сделанная красной краской на стенах комнаты. Твою ж мать… У нее же травматический синдром! Даже представить страшно, что она пережила!

— Глеб Андреевич, на полу мы нашли газовый баллончик и сотовый телефон, — оборачивается к нам криминалист.

Я узнаю телефон Аси.

— Он загнал ее в эту комнату! — констатирую факты и провожу по волосам дрожащей от напряжения рукой. Меня сложно испугать, но сейчас я в ужасе. Ася оказалась один на один с похитителем! Мы с майором обещали ей защиту, а в итоге оказались двумя профанами, которых обвели вокруг пальца!

— Судя по всему, баллончиком воспользовались в целях самозащиты, — продолжает криминалист. — Этот факт дарит надежду, что девушка смогла вырваться и убежать.

Кушаков в ярости. Бьет кулаком по стене. Чтобы так опростоволоситься благодаря моей ушлой матушке… С ним это впервые.

— Ищите Асю Кирееву! — орет он на своих оперативников. — Никто не пойдет домой, пока мы не выясним, где она находится! Осмотреть все! Каждый метр!

Метрдотель и охранники бледны, мямлят что-то невразумительно о проститутках, которым вход в ВИП-зал запрещён, но их безжалостно арестовывают и сажают в полицейскую машину.

Через час нам удается выяснить, что Ася покинула пределы ресторана и села в такси. Идет поиск машины.

— Возвращайтесь в отель, Лев Борисович. Если Ася придет туда, ей потребуется твоя поддержка. — Кушаков угрюмо смотрит на меня. — Когда что-то выясним, я вам сообщу.

Мрачно киваю. Похоже, другого выхода у меня пока нет. Ася без связи, но ей удалось вырваться из лап похитителя. Остается верить, что она придет в отель.