Глава 14. Зеркало

За дверью обнаружился сосед Женя, желавший посоветоваться. – Что делать, если нас прижмут и заставят немедленно делать реставрацию? У меня таких денег нет, Федя. Были бы – давно бы отсюда съехал. Я же тут один на втором этаже живу. Не поверишь, ночами страшно бывает – что-то скрипит, как будто кто-то крадется, из зеркала стучат, с той стороны, зовут по имени. Ужас накатывает. Кажется – смерть за мной пришла. Снотворное пью, но если сразу не заснул, лежу, болтаюсь где-то между явью и кошмаром, прислушиваюсь: «Позовут, не позовут?». Надоело уже. Может быть, юриста хорошего в складчину наймем? Как-то бы добиться, чтобы дом в программу расселения включили. Пусть департамент забирает себе все это добро – и лепнину, и старые люстры, и зеркала. Мне эти потолки на высоте четыре метра уже поперек горла стоят. Ни занавески снять-повесить, ни паутину обмести невозможно. Я мечтаю жить в хрущевке! – Жень, мы сейчас выясняем, что можно сделать, – приврал Федор. – Туда ткнулись, сюда ткнулись, пока конкретных ответов нет. Если будем подавать в суд, то, конечно, коллективно. Мы тебя сразу известим. – У Арсения мой телефон есть, я в прошлом году ему давал. Звоните. С Геной я связываться не хочу. Он бизнесмен, у него недвига коммерческая. Он крутит-мутит, свою выгоду выжимает. А нам, жильцам, надо держаться вместе. Федор заверил, что готов к вечной дружбе и сотрудничеству, еще немного поболтал на отвлеченные темы и попрощался, сославшись на назначенную встречу. Отвязавшись от соседа, он взял в руки одну из тетрадей. Осторожно открыл, разобрал дату: «10. III. 1927» – Ураганный ветер и ле… ледяной?.. дождь, – зачитал он навострившему уши пустодомке. – Залило дымовую трубу, с крыши начала протекать вода, струится по изразцам. Печь потухла. Он обернулся на изразцовую печь, занимавшую значительный угол комнаты. Красивая. Входит в перечень ценностей. Давно бездействует, с тех пор, как дом подключили к центральному отоплению. Как-то и не думал, что в нее когда-то клали дрова. А ведь дед упоминал, что усадебник командовал запечниками. В зеркале мелькнула светлая фигура. Выбеленные сединой волосы, неожиданно молодое лицо, кружевной воротничок простого кремового платья, браслет на тонком запястье. Седая девица подошла ближе, уткнулась в преграду и обожгла Федора взглядом – глаза были большими, темными, бездонными. – Зинаида Матвеевна? – встав со стула, спросил он. – Наконец-то, – одарив его кивком, проговорила та. – Я просила не уносить дневники из дома, спрятать там, где я укажу, но не подумала, что разобьется зеркало в моем трюмо на чердаке. Беда… Я не могу уйти, пока не перечитаю свои записи. Хотела это сделать перед смертью, но не успела. Мне понадобится твоя помощь. Ты зажжешь свечи – мне нужен огонь в ночи – и договоришься с пустодомкой, чтобы он переворачивал страницы. – Я подумаю, что можно сделать, – уклончиво ответил Федор. Он помнил предупреждение мамы и был осведомлен об опасности сотрудничества с призраками, поэтому не ответил ни «да», ни «нет». Лицо Зинаиды постарело на глазах. Старуха ударила кулаком по зеркалу, словно хотела разбить его изнутри. Взвизгнула: – Без меня вы не сможете вразумить усадебника! Не сможете его найти! Он спятил и убежит, даже если вы его вызволите из ловушки! Информация была крайне интересной, но Федору требовалось время на размышления. – Мне нужно посоветоваться с братом, – ответил он. – А пока – извините. Он достал из шкафа ветхую простыню, занавесил зеркало, избегая прямого зрительного контакта со старухой и не слушая возмущенный визг, и указал пустодомке на дверь. Они вышли во двор с остатками еды, но без тетрадей – нести их в гостиницу Федору расхотелось. – Как думаешь, стоит с ней связываться? А вдруг это какая-то ловушка? – спросил он у пустодомки. – Возьмешься страницы переворачивать, если мы с ней договоримся? Тот задрал голову, посмотрел на второй этаж, пожал плечами: – Возьмусь. Пока она тут бродит, добра не будет. Разозлится, если откажете, пакостить начнет. – Ясно. Забирай, – он протянул пустодомке пакет с недоеденными пирогами. – В подвале положи, до завтра с ними ничего не случится. Ешь потихоньку. Я не знаю, когда мы придем. Из двора удалось уйти, ни с кем не столкнувшись. По дороге в отель Федор толком не смотрел по сторонам, не слышал музыки – глубоко ушел в свои мысли, чуть под машину не попал. С кем бы посоветоваться? Одно зеркало, по идее, опасности не представляет. Это из зеркального коридора могут все местные призраки разом попереть. Но и при чтении риск имеется. К чему больше привязана Зинаида? К дневникам или к дому? Что будет, если покойный хозяин усадьбы явится, составит ей компанию, чтобы осмотреть былые владения? А если кудесник, который строящийся дом заговаривал, решит заглянуть на огонек? Могут и проклясть, и дом разрушить. И все потому, что Федор откроет им дорогу. Собственными руками. Он решил, что в крайнем случае поговорит с мамой, принял душ, растянулся на кровати и заснул – глаза сами закрылись, как будто кто-то дунул и утянул в дрему. Во сне он оказался в родительской квартире. Стоял, тревожно озираясь, долго не решался, но все-таки постучал в темное пыльное зеркало. Зинаида появилась практически сразу. Молодая, приветливая, потряхивавшая седыми кудряшками. Федор подал ей руку, помог выйти. Они прошествовали к лестнице и спустились прямиком в подвал – по ковровой дорожке, разгоняя тьму горящей свечой. Зинаида довела его до глухой стены, велела: – Смотри внимательно. Штукатурка вспучилась, осыпалась и обнажила не кирпич – переплетение корней упыриной лозы. – Он там, – сообщил звучный мужской голос. Федор повернул голову, увидел мужчину в темном балахоне, попытался разглядеть лицо, скрытое капюшоном, и вернулся в реальность от звонка Арсения. Брат готовился оседлать мотоцикл и требовал, чтобы Федор срочно вызывал себе такси. – Подожди! Надо поговорить. Я видел призрака, хозяйку дневников. Она… – В парке поговорим, Федя. Совместим прогулку и обсуждение потусторонних сил. Одевайся и спускайся. Я прослежу, чтобы ты сел в такси. В парке встретимся возле входа у фонтанов. Федор, не горевший желанием осматривать творение итальянских колдунов – куда больше его занимали тайны усадьбы – спустился вниз, вышел на улицу, осмотрел Арсения и мотоцикл, и спросил: – Может быть, вместе на такси поедем? Зачем это все? Мотоцикл грохочет, его оставлять где-то надо. – У меня отпуск, – напомнил брат. – Я хочу развлекаться. Барышня сорвалась, хотя бы покатушки устрою. Федор сдался, открыл приложение, чтобы заказать машину, и остолбенел. Обычное время поездки тридцать минут, сейчас около двух часов с учетом пробок. А цена! Столько же стоит билет на автобус до Усть-Медвежинска! Ужас! – Давай лучше рядом с гостиницей погуляем? Или сходим еще пирогов купим. Зачем такие траты и сложности? Арсений его обругал и заставил вызвать такси. Вздыхающий Федор уселся в машину и скучал полтора часа, пока они ползли по забитым автомобилями дорогам. О зеркалах и древесной стене не думалось, мешало взрывающееся рекламой радио и мерзкий запах освежителя воздуха в салоне. – Парк, – сообщил водитель, притормаживая возле сияющей арки, фонтанов и оплетенных гирляндами деревьев. Федор протянул ему деньги, выбрался на тротуар и начал оглядываться, разыскивая Арсения. Где, спрашивается, этот братец? Не убился ли по дороге на своем мотоцикле? Мама никаких оправданий слушать не будет, спустит с медведя шкуру за то, что не уследил.