Глава 16. Тайна покрова

Четко и по пунктам не получилось. Полевик, обрадованный тем, что его увидели и услышали, хлюпал носом и излагал факты вперемешку, перескакивая от причины к следствию и щедро добавляя ненужные подробности. Федор продирался через охи и ахи и медленно добирался до сути. После ликвидации филиала института масленичных культур поля остались бесхозными. А полевички – привязанными к месту. Заклинание, наложенное кудесниками при советской власти, никто не отменил. То ли забыли, то ли собирались выращивать какие-то другие, возможно, экзотические культуры. Так или иначе, к земле, купленной под парк, прилагалась дюжина полевиков. За годы безработицы и относительной свободы они распоясались, научились воровать еду на помойках разросшегося города, и проклинали новый многоэтажный микрорайон и шоссе, испортившие экологическую обстановку. Итальянские колдуны поначалу попытались избавиться от ненужного довеска, но перебороть советские заклятья и изгнать полевиков не смогли. Только сильнее озлобили и сплотили. Лохматая нечисть начала портить привозные саженцы, снимать с них заклинания роста, уничтожать корни, ломать купола-теплицы, спасавшие тропические деревья зимой. – Пальмы ихние басурманские выморозили, из трех десятков восемь штук осталось, – докладывал полевичок. – Бугенвиллии извели вокруг одноименного фонтана и на фиалковые деревья и сливу нигру вредителей напустили. Федор отметил, что полевичок ни капли не раскаивается, а рассказывает о пакостях с гордостью, как будто ожидает похвалы. Любой кудесник знал, что полевиков надо держать в строгости, давать им работу, пусть даже и бессмысленную, иначе лохматые обнаглеют, перестанут слушаться, начнут методично пожирать сахаросодержащие продукты, сойдут с ума, одичают и превратятся в сладкожорок, терроризирующих сады, теплицы, клубничные и свекловичные поля. Он слушал дальнейший рассказ, задавал вопросы, и понимал, что у итальянских колдунов не хватило ни силы, ни воли, ни силы воли: не смогли изгнать, не смогли подчинить полевиков, хотя и старались. И от бессилия сделали глупость – решили обмануть и уморить. – Предложили на них работать. За еду. Договор с печатями составили, кикимор в свидетели позвали и одного лесовика. Записали, что ежели мы еду получаем, а свои обязанности не выполняем, они приведут чернокнижника, который укутает землю мертвым покровом. А тех из нас, кто власти покрова избежит, никто не будет ни видеть, ни слышать. И парку мы никак вредить не сможем. И навели таки покров, поганцы, навели! – Кто нарушил договор? – спросил Федор, уставший от причитаний. – Вы или они? – Как бы и мы, батюшка мой, а в то же время они, шаромыжники чужеядные! – Говори правду! Хватит мне рассаду на уши вешать, а то в пенек превращу! – На кого ты орешь? – спросил Арсений, явившийся к пальме-ананасу с пакетом пончиков и двумя маленькими бутылками минеральной воды в руках. – Я еды купил. Ни хрена себе у них цены в этой пончиковой. Но жрать захотелось ужасно. Желудок свело. – Заклинание сквозь науз пробивает, – вздохнул Федор. – Недаром люди сюда со своими бутербродами ходят. Учтем на будущее. А несладкого ничего нет? – Этому, что ли? – Арсений наконец-то заметил полевичка. – Ну… у меня тут в кармане пакетик сухариков имеется. – Одолжи, – попросил Федор. – Я тебе потом верну. Ему сладкое давать нельзя. Наврет нам сейчас с три короба, а мне правда нужна, чтобы разобраться. Они дождались, пока полевичок съест горсточку сухариков и запьет водой – Арсений щедро подарил ему одну из бутылок – и приступили к выяснению обстоятельств нарушения договора. Итальянские колдуны поступили хитро. Еду полевикам выдавали каждый день, пожаловаться, что обманули, было невозможно. Вот только выдавали лапшу быстрого приготовления в картонных стаканах, которую нужно заливать кипятком. А кипятка не выдавали. И в договоре кипяток не прописали, не придерешься. Полевички некоторое время пытались размачивать лапшу водой из фонтанов, грызли всухомятку, иногда вместе со стаканчиками. Начали болеть и потребовали замену рациона. Итальянский колдун выслушал их требования и отказался платить им чем-то другим – в лапше, мол, полный набор питательных веществ и ни капли сахара. И в кипятке отказал – вам, мол, вредно. – Мы до зимы дотянули, батюшка мой, а когда неделя морозная выдалась и фонтаны замерзли – взбунтовались. Кой-чо перепортили, едальни заморские подожгли и один магазин разгромили. Чужеземцы сразу примчались. Чернокнижника привезли. Тому мороз на руку был. Снежок лежал, в парк три дня специально никого не пускали – сказали, что готовятся к Новому году, иллюминацию будут устанавливать. Ить он снежок-то ночью и зачаровал. При полной луне. Покров сумрачный, покров стылый, покров гиблый! Стань саваном для землицы и ее охранителей! Две последние фразы полевичок провыл, вытягивая лапку к небу и хлюпая носом-картошкой – видимо, изобразил итальянского чернокнижника. – А тебя почему не зацепило? – Я, батюшка мой, за ствол дерева ухватился. Влез на него, чтобы ноги земли не касались, обнял его, приник. Покров не прямо к стволам подходит. Он не цельный, а как скатерть с дырками. Я на дереве трое суток просидел, пока заклинание в землю впиталось. Потом слез и уже три года брожу по парку как неприкаянный. Удалась псу поганому волшба – никто кроме вас меня не видел и не слышал. – Ни хрена себе, – покачал головой Арсений. – И что делать теперь? – Ежели бы вы, батюшки мои, могли ентот покров хорошенько дернуть, он бы, может, и снялся. Заклинание истопталось и истрепалось, люди подошвами шарк-шарк, каждый день помаленьку стирают. А возле склона и фонтанов канализацию трижды прорывало, там покров по краю волнами пошел, постоянно землю дыбит, траву и цветы выворачивает. – Федя! – Арсений начал говорить, чуть не подавился последним пончиком, прожевал и продолжил. – Ты должен попробовать! Дерни! Что это за кладбище полевиков, как так можно? Наведи порядок, ты же по этой части! Я чем смогу помогу. Надо вставить пистон итальянским чернокнижникам. С приветом из Мурманска! – Не торопись, – попросил Федор, обшаривший землю вокруг пальмы и нащупавший край пленки-покрова. – Дернуть всегда успеем. Ломать не строить. Что потом? Дюжина разозленных полевиков, не связанных заклятьем, начнет мстить и разгромит парк. Полевик быстро запихнул в рот остатки сухариков и начал жевать с демонстративным хрустом. Не возразил, не поклялся, что в жизни больше никому вреда не причинит. – Пойдем, посмотрим, где там покров землю дыбит. Хочу пощупать. Возле пальмы пленка от земли оторвалась, осталась в руках влажным клочком, соскользнувшим с пальцев – трава тут же пожелтела, как будто на нее концентрированной химической жидкости плеснули. Арсений сверился с картой парка в смартфоне, просиял: – Это склон возле магазина сувениров? Отлично! Я маме с папой обещал магнитики привезти. Федор встал и тоже достал из кармана смартфон. Перебрал телефонную книгу, посмотрел на имена знакомых агрономов-кудесников и позвонил Станиславу из виноградарского совхоза, расположенного в предгорьях. Стас в начале года занимал у него трех полевиков – новые виноградники хорошо пошли в рост и его постоянная бригада не справлялась – и просил известить, если к Федору прибьется кто-то бездомный: «Заберу любого, к нам не забредают, им лешие дорогу заступают, а прочесывать край и кого-то искать времени нет». – Приветствую, – почти сразу отозвался Стас. – Рад слышать. Федор, оглядываясь на плетущегося за ними полевичка, коротко описал ситуацию и спросил: – Заберешь таких? Если покров снимется, они поначалу будут оглушенные. Прочитаем отвязку от поля, перевезешь их к себе – только приезжай на каком-нибудь фургончике – и раздашь под опеку своим постоянным виноградарям. Не сгодятся в полях – лесополосы чистить отправишь. Но, учти, есть риск, что покров целиком снять не удастся. Или вообще снять не удастся. Тогда горючку сожжешь впустую. Только одного заберешь, который за мной сейчас бродит как привязанный. – Да пофиг на горючку, когда приступим? – деловито спросил Стас. – Я могу прямо сейчас выехать. Фургон есть. Часа через три буду. К полуночи не успею, но к часу ночи точно доберусь. И на трассе пробок меньше, и на въезде в Чернодар. Днем такой фокус все равно не провернешь. И.. это… я помогу, если получится. Никогда о такой хрени не слышал. Интересно дернуть и снять. – Выдвигайся сейчас, – ответил Федор, дождавшись кивка Арсения. – Мы до полуночи погуляем, я землю хорошо пощупаю, прикину, откуда проще начать. В полночь парк закрывается, не думаю, что охрана вокруг забора патрулировать будет. Да тут и без забора места есть. Но там фонари, ни клочка тени. Незаметно не подберешься, а это плохо. Чует мое сердце, что придется перекидываться, без медвежьих когтей дело не сладится. – Давай, осматривайся, собирай информацию. Я часа через три подъеду. – Я не один, – предупредил Федор. – С младшим братом. Он тоже поможет. – Отлично. Тогда до встречи. Тем временем Арсений увидел магазин сувениров и устремился туда, потеряв интерес к телефонным договоренностям. Науз нагрелся, обжег запястье. Федор присел, провел пальцами по рисунку тротуарной плитки и убедился – и тут «муха-замануха»! На усиление желания. Арсений хотел купит магнитики и почти побежал. А ему они сто лет не нужны, поэтому тяга слабая и науз остерегает. – Жди здесь, – велел он притихшему полевику. – Я с братом схожу, купим что надо, потом пойдем к фонтанам и канализации. – Батюшка мой, погодите! – полевичок бухнулся на колени. – Я вас попросить хочу. Выслушайте, не гневайтесь! Уделите мне минуточку.