Глава 41. Роман

Первый удар я принял намеренно. Он пришелся в скулу. Резкий, с хрустом и привкусом крови на языке. Я даже не попытался уклониться. Только шагнул назад, позволяя им поверить, что все идет по их сценарию. Пусть думают, что контролируют ситуацию.

— Ну что, герой, — сплюнул один, тот самый, с ножом. — Доигрался?

Я усмехнулся, вытирая кровь тыльной стороной ладони.

— Думаю, еще нет.

Им не понравился мой тон. Конечно, не понравился. Такие, как они, питаются страхом, а когда его нет — злятся. И начинают делать ошибки.

Первый пинок в живот выбил из легких воздух. Второй пришелся в ребра. Я согнулся, опускаясь на колено, но не потому, что не мог выстоять. Для оборотня эти удары были почти безболезненными, но ублюдкам, что напали, этого знать не нужно.

Еще чуть-чуть. Еще несколько секунд. Зверь запоминал их запахи. Звучание сердец. Отмечал мелочи. Нервное дрожание пальцев у того, что слева. Пот на виске у водителя в машине. Металл ножа.

Мне нужно было убедиться, что Даша в безопасности. Я упал на бок и принимал удары, прислушиваясь к приближающимся шагам.

Успели.

Отец и Илья будут у дома Виктора Сергеевича секунд через тридцать.

— Поднимай его, — бросил кто-то. — В машину тащи.

Я позволил грубо схватить меня под руки и постарался максимально расслабиться, чтобы голова безвольно повисла, а тело обмякло.

— Эй! Прекратите! — раздался Дашин голос, прокатываясь по коже электрическим разрядом. Я едва заставил себя не вырваться из рук ублюдков, чтобы успокоить ее. Я открыл глаза и повернул голову. Нашел ее взглядом в окне. Маленькая, бледная, с руками на стекле.

Нет, нет, нет.

Я едва заметно мотнул головой. Не лезь. Пожалуйста, не лезь. Уйди! Ты не должна это видеть!

Тело сотрясла дрожь обращения. Кости ныли, кожа горела, мышцы скручивало от напряжения. Еще секунда — и я сорвусь.

Но нельзя! Не сейчас! Не при ней!

Удар в голову оказался сильнее, чем я рассчитывал. Мир на мгновение поплыл. Хорошо. Даже лучше.

— Готов, — хмыкнул один. — Тащи.

Меня потащили к машине. Я позволил голове безвольно качнуться, даже ударился о стойку, добавляя правдоподобия.

Дверь хлопнула. В салоне запах дешевого табака и страха.

— Поехали!

Мотор взревел, и в ту же секунду я услышал звериный рык. Губы сами растянулись в еле заметной улыбке. Отец с братом успели!

— Держи его, — рявкнул один.

Чьи-то руки перевернули меня на бок. Пластик резко впился в запястья. Они решили использовать против меня стяжку? Опрометчиво. Для человека ее достаточно. Для оборотня — вопрос желания освободиться.

Я не сопротивлялся. Пусть думают, что я еще не пришел в себя.

— Ты его нормально приложил? — спросил второй, тяжело дыша.

— Да он не жилец уже, — усмехнулся тот, что сидел рядом со мной. — Глянь, обмяк.

Меня болезненно ткнули в бок.

— Слушай… — протянул водитель, глядя в зеркало. — А если он реально сдохнет раньше времени?

— Да и хрен с ним, — отрезал другой. — Нам за него не платили как за живого.

Машина подпрыгнула на кочке.

— Не, подожди. А вдруг все-таки отвезти его Роману Андреевичу? Он же сам говорил, если найдем этого, — он опять пнул меня, — чтобы доставили.

Роман Андреевич Суздалев. Это имя я отлично помню. Именно оно указано в дарственной.

— Ты че, тупой? — огрызнулся тот, с ножом. — Ты не слышал, что он сказал? Этот урод под него копает. Мешает. Людей переманивает. Сделки срывает.

— Ну да, но…

— Никаких «но». Таких не возят на встречу. Таких убирают.

— Давай позвоним, — вдруг сказал водитель. — Чтоб потом проблем не было.

— Звони.

Щелчок. Гудки. Я чуть сильнее сжал зубы, чтобы не выдать себя, когда зверь внутри довольно рыкнул. Нужен был контакт Суздалева, и считай, я его получил.

— Да, — коротко ответили на том конце.

— Роман Андреевич, это… мы нашли его.

— Кого?

— Этого. Который мешает. Из деревни.

— Жив?

— Пока да.

Длительная пауза. Я даже замедлил дыхание, чтобы не пропустить ни звука.

— Уберите его, — спокойно произнес голос. — Без шума. Без следов. И чтобы я больше о нем не слышал.

— Ну вот и все, — хмыкнул звонивший. — Слышал? Убрать.

— Где?

— Давай за лесом свернем. Там карьер старый. Никто не найдет.

Я медленно открыл глаза, позволяя зверю занять мое место. Зрачки расширились, мир стал отчетливей, ярче, громче. Каждое движение — как под лупой.

— Че ты… — начал водитель, заметив движение в зеркале заднего вида.

Он не договорил. Я рванулся вперед. Вцепился в плечо, выпуская когти. Хруст. Крик. Машина дернулась.

— Твою ма…

В этот момент в бок ударило с такой силой, что металл вмялся внутрь.

— Опоздали, — прорычал я, ухмыляясь.

Ответом был низкий, знакомый рык. Второй удар — и дверь просто вырвало. Я вылетел наружу. Падение. Земля. Перекат. И больше не сдерживался. Кости ломались с треском, мышцы рвались и собирались заново. Кожа натягивалась, сознание сдвигалось. Через секунду я уже стоял на четырех лапах, наблюдая, как внедорожник влетает в сухое дерево и останавливается метров через десять.

Тот, кто сидел на пассажирском сиденье, побежал. Я рванулся за ним, не давая даже шанса закричать. Сбил с ног, прижал к земле. Клыки у горла. Замер. Я мог убить, но не разрешал зверю. В плане было обезглавить главаря банды, а не мелкую сошку.

Я перенес вес на лапы, грудная клетка подо мной опасно подалась, мужчина захрипел, захлебываясь воздухом. Его пальцы судорожно вцепились в землю, ногти скребли по сухой траве.

— П-пожалуйста, — прохрипел он, едва слышно. — Я… я ничего…

Слова путались, распадались на бессмысленные обрывки. Страх от него бил густыми волнами. Зверь внутри довольно зарычал. Еще чуть-чуть — и я сломаю кости. Нужно лишь надавить сильнее. Я наклонил голову, прислушиваясь к звукам сквозь хрипы и бешеное сердцебиение ублюдка. Ко мне быстро приближался оборотень. Порыв ветра — и я уловил знакомый запах. Из темноты выскользнул волк. Крупный, мощный, с темной шерстью. Он остановился в нескольких шагах, оскалился, глухо зарычал:

— Оставь. Мы сами.

Еще секунду я держал лапы на груди человека, потом медленно убрал одну, а за ней и вторую. Мужик закашлялся, переворачиваясь на бок, хватая ртом воздух. Я пробежался к машине и заглянул внутрь. Водитель был без сознания, повис на руле в неестественной позе. Жив. Пока.

Я обошел машину, чувствуя, как внутри постепенно затихает зверь. Спустя несколько минут фары второго внедорожника прорезали темноту. Внутри я видел отца и Илью.

Брат вышел первым, быстро осмотрелся, оценивая обстановку. Отец следом.

— Возвращайся к своей паре, — сказал он. — Дальше мы сами. Справимся без тебя. Возвращайся, — повторил с нажимом. — Мать присматривает за ней.

Я оттолкнулся передними лапами от земли и позволил телу вернуться в человеческую форму. Кости снова ломались, срастались, мышцы и кожа стягивались. Привычная боль прошла короткой волной по всему телу, чтобы через долю секунды я стоял на ногах.

Я молча обошел машину, сел за руль. Ключ в замке. Поворот — и я вел внедорожник к Лозовицам. Человеческая память воспроизвела Дашин крик: “Прекратите. Хватит”. Дорога мелькала перед глазами, деревья сливались в темные полосы. Я ехал максимально быстро. Каждая секунда без Даши ощущалась лишней. Когда показался дом, я до последнего не сбрасывал скорость, затем резко остановился, поднимая клубы пыли.

Ноги сами вели меня по узкой вытоптанной тропинке, мимо забора, к крыльцу. Ступени жалобно заскрипели под весом. Этот звук стал отчетливо ассоциироваться со счастьем. Я вскинул руку, чтобы постучать, но дверь распахнулась, и Даша вылетела ко мне.

— Ромочка, — выдохнула она подрагивающим голосом, врезаясь в меня всем телом. Я даже не успел ничего сказать. Ее руки обвили мою шею, она прижалась, дрожа, и начала беспорядочно целовать. В щеку, в губы, в подбородок, куда доставала.

— Ты… ты… — слова путались, сбивались. — Я… я думала… Рома…

Я прижал ее к себе сильнее, стараясь избавить от дрожи, впитав ее собственной кожей.

— Я здесь, — выдохнул ей в волосы. — Все хорошо. Я здесь.

Она задыхалась от страха, который еще не отпустил, замотала головой, словно не веря в то, что я с ней.

— Я тебя люблю! — прошептала она прямо в губы. — Слышишь? Люблю… Я не успела сказать. Я боялась, что не успею…

Ее голос сорвался окончательно.

— Я бы… я бы никогда себе не простила, если бы с тобой… если бы…

Я не дал ей договорить, подхватил на руки и поцеловал. Глубоко. Жадно. Стараясь поцелуем стереть все, что она увидела сегодня. Все, что почувствовала.

— Я тоже тебя люблю, — тихо сказал я, отрываясь от соленых губ и прижимаясь лбом к ее лбу.

Даша всхлипнула и спрятала лицо у меня на груди.

— Больше так не делай, пожалуйста, — прошептала она. — Я не выдержу. Пусть забирают этот чертов дом. Я не готова так рисковать ради клочка земли.

— Ну, нет. Дом останется у Виктора Сергеевича.

Я закрыл глаза, проводя ладонью по ее волосам.

— Все. Тш-ш-ш. Давай помолчим, — попросил, не в силах слышать ее сбивчивые слова, смешанные со слезами.

Даша просто повисла в моих объятиях, прижимаясь доверчиво и без остатка. Пальцы все еще цеплялись за мою шею, но уже не так отчаянно, как минуту назад.

— Все хорошо, — шептал, не переставая. — Все хорошо. Слышишь? Все хорошо.

Дверь за нами тихо скрипнула. Мама бесшумно вышла, окинула нас теплым взглядом и, не говоря ни слова, положила ладонь мне на плечо. Короткое, легкое прикосновение поддержки и понимания.

— Поезжайте к себе домой, — сказала она тихо. — Я останусь с Виктором Сергеевичем. Все объясню.

Она чуть наклонилась к Даше, и ее голос стал еще мягче:

— Все хорошо, милая. Все уже закончилось. Не переживай.

Мама выпрямилась, протянула мне тонкий плед.

— На, — сказала она. — Хоть прикройся.

Я только сейчас осознал, что после оборота в волка остался полностью обнаженным. Вот черт! Отпустил Дашу, обернул плед вокруг бедер и тут же вновь обнял ее.

— Береги ее, — добавила мама совсем тихо. — И себя тоже. Вы теперь не одни.