Глава 5.

После слов про бабушкины слёзы Гамлет опустил кулаки и виновато потупился, словно Латуфа могла его видеть. Покосился в сторону кухни, откуда тянуло горелым и кислым. Рыкнул сурово, но без прежней непримиримости:

– Я воин, а не кухарка!

– И что? Почему ты не можешь приготовить рагу по рецепту Латуфы? Она же всё подробно в книжечку тебе записала.

– Пробовал, но рагу взорвалось, а кастрюля расплавилась. Пришлось закапывать ее на заднем дворе.

– Угу. Потом ещё неделю гномы приставали с вопросами, что мы там такое вонючее похоронили, – захихикал Маргузин. Он вообще был смешливым: все шикши, дальние родственники гоблинов и домовых, отличались пониженной серьёзностью.

Поняв, что буря миновала и его здоровью ничего не угрожает, Маргузин вылез из-под стойки. Отряхнул с фартука пыль, поправил на макушке засаленный колпак и назидательно произнёс:

– Вот именно – ты не можешь готовить! Но трактир – это еда, вкусная и много. А еще у нас долги, если ты забыл! Петроний два месяца ждёт плату за солод. Налог за полгода не уплачен и даже не посчитан. Нам дело развивать надо, чтобы перед Латуфой стыдно не было. Но закапывать кастрюли – это уже не бизнес, а наука. Археология!

– Археология – это наука откапывать, а не закапывать, – возразил Гамлет. Скрестил на груди огромные руки и упрямо повторил: – "Нет" попаданкам, я сказал! Слышал я, что говорят про этих иномирных. У Петрония первая жена из них была, так он через год повеситься готов был. Такая она швабра оказалась – хуже драконихи!

– Петроний – олух, каких свет не видел, и швабра ему по заслугам досталась, – скривился Маргузин. – Но я заказал добрую попаданку. И не какую попало, а с функциями. В заявке чётко прописал: «Готовка, домоводство, уборка, характер мягкий, душа нежная, без истеричности». Всё по высшему тарифу!

Видя, что Гамлет продолжает хмуриться, Маргузин зачастил ещё быстрее:

– Я тебе ещё не всё рассказал! Из бюро уже дважды попаданок присылали. Только первая была коротышка, почти как я, и на лице написано, что скандалистка покруче швабры Петрония. Вторая – тощая, как жердь, вся в прыщах и на вид сплошные комплексы. Я этим олухам в бюро так и сказал: «Нет, таких нам не надо!». И пригрозил неустойку с них стрясти за некачественно оказанную услугу. Так что третья точно будет золотце. С руками, с головой и милая. Идеальная женщина! Поэтому…

– Я сказал: отменяй заявку! – гаркнул Гамлет. – Нам тут бабы не нужны, тем более иномирные. Сами справимся, без их порядков. И без твоих авантюр, ушастый!

– Ты рассуждаешь как дикарь, Гамлет! Ретроград! Половой шовинист! – заверещал Маргузин.

– Кто половой?! Я половой?! – взревел орк.

– Ага, а слово «шовинист» тебя не возмутило?! – парировал шикша, и тут под потолком зажужжало. В воздухе материализовался лист пергамента и плавно опустился в руки Маргузину.

– Ой-ёй-ёй! – завопил тот, пробегая глазами текст. – Нам нашли попаданку! Такую, как надо – добрую, кухаристую. Портальный транспорт ждёт! У меня три минуты, чтобы забрать кандидатку из ее мир, а мне ещё нарядиться надо — не могу же я в засаленном колпаке лететь! – с этими словами Маргузин побежал к двери.

– Стой, ушастая поганка! – Гамлет кинулся следом, пытаясь ухватить его за воротник.

Но мелкий, юркий, как ящерица, шикша извернулся, проскользнул между расставленными ручищами и выскочил из трактира. Дверь захлопнулась, едва не прищемив орку нос.

– Не поймаешь, не поймаешь, зелёный! – донеслось снаружи.

Гамлет погрозил кулаком закрытой двери и с досадой выдохнул:

– Вот увидишь, и третья баба окажется неудачной. А вернёшься – я тебе шею сверну!