Глава 24 · Ольга

Сейчас

Я никогда не любила больницы. Запах хлорки, стерильно-белые стены и потолок, от которых режет глаза, люди, что испытывают боль. Вся атмосфера угнетала, но еще больше меня раздражал Кирилл. Он буквально не отходил от меня ни на секунду, хотя ему, если судить внешне, досталось куда больше, чем мне.

Кровоподтеки, синяки и ссадины. Казалось, крови слишком много, но Кирилл все время передвигался на своих двоих, тогда как меня со своих рук он просто не отпускал. Даже в машине скорой помощи постоянно прижимал к себе, но в больнице его сумели от меня оттащить. Иначе нас просто не смогли бы осмотреть.

До сих пор не знала, что там с Алешей. Он был без сознания, когда мы ехали в больницу, и не пришел в себя, когда его завозили в приемный покой. О ком, о ком, а о нем я беспокоилась даже больше, чем о себе, несмотря на то, что меня мутило и откровенно тошнило первые полчаса. Да и голова кружилась до сих пор, если говорить начистоту, а уж спина – так вообще отваливалась, но я хотя бы находилась в сознании и понимала все, что происходило вокруг.

– Ну, могу вам точно сказать, что все кости целы, однако синяк на спине вам гарантирован, – усмехнулся доктор, которому выпала незавидная роль отвоевывать меня у Кирилла.

Он просматривал мои снимки, сидя за столом, пока я лежала на кушетке и думала о том, как бы побыстрее отсюда уехать. Голова немного болела, да и в общем хотелось тишины и покоя, но я понимала, что ближайший час совершенно точно проведу в больнице.

– У вас легкое сотрясение, поэтому задерживать и дальше вас я не вижу смысла. Ближайшие дни вам необходимо понаблюдаться у невролога. Соблюдайте постельный режим, минимум передвижений и никаких нагрузок. Если вдруг почувствуете себя хуже, немедленно вызывайте скорую, – отложил доктор снимки и обернулся ко мне. – Сейчас есть тошнота?

– Нет, все отлично, – с готовностью отозвалась я, поднимаясь с кушетки. Хотелось бежать вперед паровоза, но резкие движения делать было нельзя. – Прекрасно себя чувствую, если не считать головную боль и боль в спине.

– Я сейчас дам вам обезболивающее, и станет полегче, – кивнула мне медсестра, которая минутой ранее вошла в кабинет. – Там ваш молодой человек очень сильно нервничает и твердит о том, что вы беременны.

– Вы беременны? – удивился доктор, который уже видел карту, заполненную медсестрой.

– Нет, – улыбнулась я. – Простите, это у него помутнение.

Едва я вышла из кабинета, на меня налетел не меньше чем ураган. Кирилл трогал мои руки, плечи, живот. Всматривался в лицо, в глаза и даже слова сказать не давал. Буквально за руку притащил к скамейке и усадил на нее. Правда, сам рядом не разместился. Сел на корточки напротив меня, сжимая мои ладони в своих трясущихся.

– Что тебе сказали? Ну, не молчи! – в панике всматривался он в мои глаза, наверное, пытаясь найти в них ответы. Я видела в его взгляде и вину, и злость, и волнение. Такая бешеная смесь эмоций, что буквально захлестывала его.

– Ничего страшного. Легкое сотрясение, – отчиталась я, чувствуя себя как минимум центром Вселенной.

– А ребенок, Оля? Как ребенок? – его действительно трясло. Я даже подумывала над тем, чтобы попросить у врачей волшебный укольчик. Кому-кому, а Кириллу успокоиться точно не мешало бы.

– Да нет никакого ребенка, идиот. Нет и никогда не было, – ответила я со вздохом.

– Как нет? – мужчина буквально замер. Казался растерянным, ошарашенным.

– Это была липовая справка для ЗАГСа, чтобы нам с Алексеем дали зарегистрировать брак в кратчайшие сроки, – объясняла я ему как маленькому. – Мы эту справку в частной клинике купили, понимаешь?

– Ты не беременна? – переспросил он, словно не мог поверить моим словам.

Черт, да он в липовую беременность поверил с большим энтузиазмом!

– Нет, – ответила я предельно четко.

– Твою мать, – опустил он голову мне на колени, а его ладони скользнули мне на талию, сжали до боли, так крепко, что стало нечем дышать. – Оля, я так испугался. Черт, лисенок, я так сильно испугался… Я думал, что все. Я бы не простил себя, понимаешь? Если бы с тобой что-то случилось, я бы просто не простил… – посмотрел он на меня, а я впервые видела, как у него на глаза наворачиваются слезы.

Он ведь не плачет. Это же Кирилл – скала, стена, которую никому не разрушить, никому не сломать. Руки сами потянулись к его щекам. Стирала пальцами одинокие капли, а он будто и не чувствовал их, не понимал, что я делаю. Только смотрел на меня.

– Оля, я так сильно тебя люблю. Я люблю тебя. Я бы просто не смог без тебя.

– Кирилл!

Всего одно слово. Всего один оклик, и все поменялось в единый момент.

На лице Кирилла появилась маска отчужденности, а сам мужчина поднялся и будто даже стал шире плечами. Словно и не было этой минутной слабости. Как если бы это не он секундой ранее переживал за меня и признавался мне в любви.

Нет, теперь передо мной стоял уверенный в себе мужчина. Человек, который никогда не прогнется под обстоятельства. Человек, который способен решить любую проблему. Человек, который сам распоряжается своей жизнью.

– Отец, – обернулся он, слегка кивнув Александру Владимировичу.

Мужчина появился в приемном покое не один, а в сопровождении моего родителя, который вообще не выглядел обеспокоенным. Более того, отец скривился, едва завидел меня, сидящую на скамейке. В принципе, я была не удивлена такому поведению.

Правда, искренне ошарашил меня именно Александр Владимирович. Он обеспокоенно смотрел на своего старшего сына, отмечая и кровь, и ссадины, и царапины. Смотрел и с каждой секундой бледнел все больше.

– Кирилл, как ты мог? – закричал он, привлекая к нам всеобщее внимание. – Какого черта ты полез на встречку? Куда торопился? На тот свет? Мне казалось, что о ком, о ком, а о тебе я могу не беспокоиться! Где была твоя рассудительность? – свирепел мужчина на глазах.

– Я торопился на встречу, – сухо ответил Кирилл, стойко выдерживая взгляд отца.

– Да гори они пропадом эти инвесторы! – схватил Александр Владимирович сына за ворот испорченного пиджака. – Ты понимаешь, что вы могли погибнуть? Как бы я тогда жил без вас?

Я думала, что Александр Владимирович сейчас его убьет. Уже собиралась вмешаться. Да черт с ним, хотела свалить всю вину на себя, сказать, что это из-за меня произошла авария, но просто не успела. Мой будущий свекор крепко обнял сына. Да так, что послышался хруст костей, а я вдруг засомневалась в том, что с Кириллом действительно все в порядке. Нет, конечно, он вполне уверенно стоял на своих двоих, однако это не говорило о том, что он попросту не терпит боль.

– Никогда не смей больше меня так пугать, – строго проговорил Александр Владимирович, прикладывая белоснежный платок к влажным глазам.

– Не буду, – усмехнулся Кирилл.

– С тобой все в порядке? – уже спокойнее поинтересовался мой будущий свекор.

– Да.

– Мужчина отказался от осмотра! – тут же мстительно сдала Кирилла медсестра, которой больше всех досталось, когда они его от меня оттаскивали.

Кирилл смерил ее таким взглядом, что я бы на ее месте спряталась под столом и вот вообще оттуда не показывалась, но оказалось, что есть человек куда страшнее Беркута.

– А ну марш на осмотр! – гаркнул Александр Владимирович так, что вздрогнула не только я, но и скамейка, на которой я сидела.

Кирилл же не сдвинулся с места. Только на меня посмотрел. Да так, что расшифровать его эмоции я не могла совершенно.

– Да присмотрю я за ней, присмотрю, – уже более миролюбиво ответил мой будущий свекор. – Подождите, а где Лешка? – растерянно оглянулся мужчина, а голос его резко осип. – Кирилл, где Леша?

– Его пока осматривают, – отвел он взгляд в сторону.

– Кого потеряли? – раздался голос Алексея, вынуждая меня вскинуться, подняться.

Уже знакомая мне медсестра вывезла его в приемный покой в потрепанном временем кресле с большими колесами. Увидев его, я испытала невероятное облегчение. Так боялась, что с ним случилось что-то непоправимое. Он ведь единственный из нас, кто потерял сознание. Так боялась, что он может не очнуться…

– Тебя, – улыбнулась я, сокращая между нами расстояние. – Ты как, боец?

– Жить будет, – усмехнулась медсестра. – Правда, в ближайшие месяцы не так весело, как раньше, но будет.

– Эй, ты обещала дать мне свой номер, – тут же извернулся этот уж, несмотря на то, что его правая нога была в гипсе, а одинокий ботинок лежал в пакете на его коленях.

– А ничего, что я все еще здесь? – возмутилась я шутливо.

– Вот умеешь ты всю малину испортить, – насупился этот индивид.

– Раз все хорошо, я тогда поеду. Уже опаздываю, – напомнил о своем здесь присутствии мой отец, хотя, если бы его здесь не было, ничего бы не изменилось. Зачем приезжал? – Свадебные платья вечером завезу.

И был таков. Просто ушел под нашими изумленными взглядами.

Первым в себя пришел Александр Владимирович. Он же и отправил Кирилла на осмотр, пока Алексей рассказывал нам о своей незавидной судьбе. Зря он, конечно, жаловался на отца. Я прекрасно видела, что мужчина любит обоих сыновей одинаково сильно. В его голосе слышалось неподдельное волнение, когда Леша рассказывал о переломе голеностопа.

Лично я в медицине ничего не понимала, но и дураку было ясно при виде гипса, что это проблема не на один день. Так какая свадьба? Какие платья? О чем вообще можно говорить, когда мы просто чудом пережили аварию и выбрались с минимальными последствиями. Легкие сотрясения, перелом у Леши и испуг – вот с чем мы остались на сегодняшний день. С этим и с непониманием того, что будет дальше.

Просто мой отец переносить свадьбу явно не собирался. Если он упустит этих перспективных будущих родственников, гнить мне в самой отдаленной психушке до конца моих дней. И ведь он исполнит, действительно исполнит свое обещание. Но не тащить же мне Лешу в ЗАГС на себе? Да ему и двигаться навряд ли можно. Сама я с переломами не сталкивалась, но слышала, что при травмах необходимо строжайше соблюдать покой, а покой и свадьба – вещи абсолютно противоположные.

Мы ждали, пока врач закончит осмотр Кирилла. Леша беседовал с отцом, тогда как я, если честно, совсем не понимала, как мне действовать дальше. Самой адекватной мыслью был побег – прямо сейчас, не откладывая ни на минуту, – но куда? Без денег, без транспорта, да и как объяснить присутствующим, что мне срочно нужно куда-то уйти.

Ехать к ним? Оттуда сбежать будет уже проблематичнее, хотя по-прежнему возможно, но меня озадачивал статус. В качестве кого я туда поеду? Кирилл признался мне в чувствах, но означает ли это, что мы теперь вместе? А если вместе, то мы снова возвращаемся к первому вопросу: какая, к черту, свадьба с Алексеем?

– Оль. Как ты себя чувствуешь? – донесся до меня голос Кирилла.

Смахнув пелену из собственных мыслей, я взглянула на мужчину, что снова сидел передо мной на корточках. Он и ладони мои держал, легонько поглаживая пальцы, а я вдруг вспомнила, что мы не одни. Рядом ведь по-прежнему сидели Александр Владимирович и Лешка.

Повернувшись, глянула на них, чтобы как минимум понять реакцию, а как максимум сказать хоть что-нибудь, но дар речи буквально покинул меня, едва я встретилась с двумя снисходительными улыбочками. И взгляды…

Они резко оба посмотрели в другую сторону! Синхронно! Будто вообще не при делах и ничего не видели!

– Оль, давай я врача позову? – голос Кирилла казался обеспокоенным. Крепче сжимал мои пальцы, а я ощущала себя вконец растерянной.

– Не надо врача. С тобой все нормально?

– Нормально, – мягко улыбнулся он, поднимаясь. – Поехали домой?

Это было странно. И неловкое молчание в автомобиле Александра Владимировича, и понимающие снисходительные улыбки. И Кирилл, который разместился рядом со мной на заднем сиденье. Он обнимал меня за талию, прижимал к себе, гладил ладонью мое плечо, волосы, что после аварии можно было запросто назвать стогом сена. И улыбался одним уголком губ – мягко, нежно, едва наши взгляды встречались.

Казалось, он всем своим видом говорил мне о том, что все будет хорошо, но я остро ощущала нависшую над нами тучу, что нет-нет да и собиралась ударить парочкой молний. Еще не конец. Далеко не конец.

– Кирилл, я способна идти сама, – вяло возмутилась я, когда меня взяли на руки.

Чувствовала себя до крайности неудобно, но сил сопротивляться просто не было. Хотелось лечь и поспать, и чтобы проснуться совсем в другом мире. В мире, в котором нет проблем. В котором я кому-то нужна.

– Я знаю, – просто ответил мужчина, но с рук не спустил.

Хотелось спрятаться у него на груди, потому что щеки пылали от стыда. Что происходит? Просто не понимала, что происходит. В голове такая каша, которую и не разобрать по полочкам. Безумно хотелось, чтобы кто-нибудь решил все проблемы по щелчку пальцев, но такого не бывает. К сожалению, не бывает.

Задумавшись, я очнулась лишь в коридоре. Кирилл прошел мимо выделенной мне спальни и толкнул дверь в свою. Туда меня и занес, чтобы в полном молчании положить на заправленную кровать. Нависал надо мной. Замер, едва наши взгляды встретились. Была уверена, что выгляжу перепуганной, но он… Его эмоции вообще распознать не могла.

Поднявшись, он прошел к двери, чтобы закрыть створку, что оставалась распахнутой. Снимал пиджак, стоя ко мне спиной. Теперь эти вещи можно только выкинуть. Испорченными были и брюки, и рубашка. Чего я ждала, когда он раздевался?

Не знаю.

Сердце билось где-то в горле, а меня саму потряхивало, будто здесь и сейчас должен был произойти мой первый раз. Не передать чувств, не передать эмоций, но я ждала. Действительно ждала. Правда, не дождалась.

Он надел домашние штаны. Вот просто взял и надел домашние штаны, а уже потом обернулся ко мне. Не сопротивлялась, когда начал раздевать. Лишь рвано выдохнула, едва мои сапоги с громким звуком упали на пол. Вздрогнула, когда его пальцы прикоснулись к полоске кожи на животе. Пуговица расстегнулась, и Кирилл осторожно стянул с меня брюки, очерчивая пальцами каждый изгиб, каждую родинку.

Приподняв, он помог мне сесть, чтобы снять кофту, которую теперь тоже можно лишь выбросить. В больнице на скамейке так и осталось мое пальто, но это было неважно. Совершенно неважно, когда я лишилась и белья тоже, а Кирилл поднял меня на руки и отнес в ванную.

Теплая вода омывала тело, согревала, пока не мой муж, не мой парень и не мой друг бережно намыливал мою кожу, не пропуская ни единого участка. Осторожно промывал мои запутанные волосы, обрабатывал царапины на лице, которые я даже не видела.

Это был просто порыв. То, что я не смогла проконтролировать. Схватила его мокрую ладонь и прижалась к ней щекой, зажмурив веки, из-под которых неспешно выскальзывали слезы. И не отпускала. Просто не могла отпустить, тихонько всхлипывая, будто он не услышит.

Он забрался ко мне в ванну прямо в штанах. Светло-серая ткань мигом потемнела, едва он сел позади меня, одной рукой крепче прижимая к себе. Развернувшись, сама прижалась к нему, обнимая настолько крепко, насколько вообще была способна.

Секунды, минуты, часы… Я не знала, сколько мы так просидели, но я просто понимала, что не могу его отпустить, не могу перестать обнимать, иначе он снова пропадет, иначе я снова останусь одна. Это был порыв отчаяния. Нет, не истерика, а именно тихое отчаяние, когда сил больше нет, когда понимаешь, что просто не можешь без человека. Когда до боли, до сумасшествия боишься его потерять.

– Мой маленький испуганный лисенок, – прошептал Кирилл мне в волосы, целуя куда-то в макушку.

Что сказать? Я была беспомощна, как маленький ребенок, а потому лишь крепче прижалась к нему. Если он сейчас уйдет, я просто не смогу догнать, не найду силы подняться.

– Все будет хорошо, лисенок. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Это было глупо и так по-детски, но я не отпускала его руку и тогда, когда он вытащил меня из ванны. С доброй усмешкой собирал влагу полотенцем, стирал капли с кожи, а я держала его за руку, крепко сжимая ее в своих ладонях. Пустота, боль и ни единой мысли. Наверное, я просто потерялась в собственной жизни, а точнее, в ее подобии. Это страшно. Действительно страшно.

– Оль, нужно поесть, – усадил он меня на постель, подкладывая под спину мягкие подушки.

Словно в кокон, заворачивал в мягкое одеяло, а я по-прежнему молчала, потому что мне было все равно. Если для того, чтобы он был со мной рядом, нужно есть, я буду есть. Да все что угодно, только бы снова не ушел. Только бы снова не выстроил стену.

Он кормил меня с ложки. Наверное, это Ирина принесла куриный бульон. Я не видела, кто там стоял за дверью, но вернулся Кирилл с подносом. Вроде бы и не хотелось есть, но бульон оказался очень вкусным, наваристым. В нем плавали волокна курицы, зелень, лежали половинки вареного яйца. Но больше всего мне понравились гренки. Маленькие соленые сухарики, что запекли с какими-то специями. Я ела с удовольствием ложку за ложкой, когда поняла, что почему-то ем только я.

– А ты? – кивнула я на тарелку.

Голос мой был едва слышен. Почему-то осип, ослаб. Слабость чувствовалась и в теле, в каждой мышце, в каждой клеточке.

– И я, – улыбнулся он.

Так мы и прикончили совместно тарелку бульона. Отставив поднос на столик, Кирилл собирался подняться. Он уже переоделся и снова был облачен в домашние штаны черного цвета, да только я не контролировала себя, когда схватила его за руку.

– Я хотел принести тебе одежду. Моя футболка подойдет?

Понимала, что он разговаривает со мной как с душевнобольной, но, наверное, именно такой я и была. Внутри меня что-то сломалось. Может быть, отец действительно был прав и мне место в психушке. По крайней мере, это решило бы многие мои проблемы.

От футболки пахло Кириллом. Я засыпала в его объятиях, ощущая тепло его тела и размеренный стук сердца. Боялась спать, потому что в неизвестности страшно просыпаться. Страшно просыпаться, когда не знаешь, что будет дальше.

– Спи, я никуда не уйду. – Только шепот. Всего лишь шепот на грани сна и яви. – Я тебя люблю, лисенок. Люблю больше жизни и не отдам. Никогда никому не отдам. Все будет хорошо.

И мне хотелось верить в его слова.

До отчаяния хотелось верить.