Глава 26 · Ольга

Завтра

Утро ворвалось в спальню ворохом сомнений и мыслей. Лежала в постели в выделенной мне спальне в особняке Александра Владимировича и думала о том, правильно ли я поступаю. Не откладывая на завтра, еще вчера я подписала все бумаги для того, чтобы один из подчиненных Кирилла официально стал управляющим моей компании, потому что понимала, что сегодня могу передумать. Слишком большой соблазн – оставаться с ним рядом. Проще было бы нанять кого-то постороннего, а самой уехать, но насколько растянулись бы поиски? Нет, вариться в этом котле и дальше я просто не могла.

– Ольга Сергеевна, вы уже проснулись? – послышался голос Ирины по ту стороны двери, после чего женщина решила еще и постучать. – Тут к вам приехали. Я проводила всех в гостиную.

– Кто приехал? – крикнула я, но женщина уже не слышала.

Наверное, ушла дальше заниматься своими обязанностями. Вчера я бессовестно выпросила у нее пирожки, которыми сегодня намеревалась питаться весь день. В конце концов, имею же я право на чуточку счастья?

Даже несмотря на то, что это могли быть из полиции, я сначала сходила в душ и привела себя в порядок, а уже потом спустилась вниз в гостиную, чтобы недоуменно обвести взглядом всех присутствующих.

– Вы кто? – спросила я ошарашенно.

– Нас прислал Кирилл Александрович. Он просил напомнить вам, чтобы вы не сопротивлялись, – загадочно улыбнулась мне женщина, что до моего появления распаковывала свой чемодан, выкладывая на столик косметику.

– А… – растерянно протянула я.

– А времени все меньше. Девочки, за работу.

Надо мной издевались. Надо мной самым натуральным образом издевались, когда делали маникюр и педикюр, занимались прической и накладывали макияж. Я будто снова готовилась к очередному показу. Словно ничего и не изменилось за эти три года. Как если бы их просто не существовало в моей жизни.

После макияжа мне помогли облачиться в бордовое кружевное белье. Могла бы и сама попытаться одеться, но корсет застегивался на спине. Да и стеснения я особого не испытывала. К такому привыкаешь и не замечаешь чужих взглядов, когда тебе за две минуты нужно один наряд поменять на другой, чтобы снова вернуться на подиум.

Чулки, правда, я натягивала сама, как и закрепляла их с помощью ремешков. Ничего не понимала, если честно, но было любопытно, к чему конкретно меня готовили эти дамы. Особенно любопытство мое возросло, когда в комнату внесли свадебное платье. То самое красное свадебное платье, которое я купила для похода в ЗАГС.

– Думаю, фату надевать не будем, – улыбнулась мне женщина, оглядывая меня с ног до головы перед тем, как наконец дать мне взглянуть на себя в зеркало.

– Да я бы и платье не надевала, – усмехнулась я.

Но как только она отошла, я поняла, что нисколько не прогадала с выбором. Если бы сегодня моя свадьба все-таки состоялась, я бы была самой красивой невестой. Самой красивой невестой в пышном бальном платье кроваво-красного цвета.

– Тук-тук-тук, к вам можно? – раздался голос Лешки, после чего его голова появилась в дверном проеме.

– Сначала ждут ответа, а уже потом заглядывают, – узнала я в этих нравоучениях Александра Владимировича.

– Да они уже закончили. Олька, там машина приехала. Ждет только тебя, – доковылял Алексей до меня, опираясь на костыли. – Слушай, а может, ну его? Поехали поженимся, а? – прошелся он по мне оценивающим взглядом. – Ай, да за что?

– За сомнительные комплименты, – усмехнулся Александр Владимирович. – Ольга, выглядишь изумительно.

– Спасибо, – засмущалась я, еще раз посмотрев на себя в зеркало.

– Лучше не опаздывать. Пойдем, провожу тебя до машины, – предложил мужчина, который так и не стал моим свекром.

Он помог накинуть мне черный полушубок на плечи. Его я совершенно точно не покупала, но раз предлагают, отказываться не стала. Так мы и шли в молчании до черного лимузина, что припарковался перед особняком. Правда, открывая передо мной дверцу, Александр Владимирович все-таки заговорил:

– Ольга, я понимаю, что фактически не имею никаких прав на то, чтобы поучать тебя. Я сам не безгрешен и сделал в своей жизни очень много ошибок, за которые буду корить себя до конца своих дней, но мне действительно хочется уберечь тебя от твоих собственных грабель. Как-никак Кирилл мой сын, и я имею полное право волноваться за него и за его жизнь. Я прошу тебя очень сильно подумать перед тем, как совершать очередную глупость. Не убегай от него. Вы оба достойны того, чтобы построить для себя другое будущее. Будущее, в котором вы оба будете счастливы. Подумай над этим и не гневайся на старика, который любит своих детей.

И я думала. Действительно думала всю дорогу до клуба. Почему-то была на сто процентов уверена, что лимузин едет именно туда. Нисколько не удивилась, когда автомобиль остановился перед тем самым входом для вип-гостей, а водитель открыл передо мной дверцу.

К моей радости, меня никто не встречал. Не было ни обещанных парковщиков, ни швейцаров. Я в одиночестве поднималась по лестнице, придерживая пышную юбку платья. Правда, двери для меня все-таки открывал мужчина в униформе клуба, а вот дальше…

Он стоял там. Кирилл стоял прямо там – у широкой лестницы, что уходила на второй этаж. Он ждал меня, но едва я сделала несколько шагов вперед, в холле, снизу доверху украшенном цветами, заиграла торжественная музыка. Это был вальс. Не тот вальс, что тянулся сладкой патокой, переливаясь звоном колокольчиков. Нет, это был тот самый Венский вальс, который я танцевала на школьном выпускном балу. Песня под названием «Сын луны».

– Разрешишь тебя пригласить? – шагнул он ко мне, протягивая руку.

– Ты был там, правда? Ты был на моем выпускном? – поняла я очевидное.

– Был, – мягко улыбнулся Кирилл, скрывая в уголках губ светлую грусть. – И видел, как ты тогда танцевала, мечтая больше всего на свете быть твоим кавалером вместо того раздолбая, что достался тебе в партнеры.

– Я тебя не видела.

– Наверное, тогда ты просто была слепа, – все-таки положил он мне руку на талию, сжимая свободной рукой мои пальцы.

– А сейчас?

– А сейчас мы оба выросли.

И он закружил меня. Закружил в том самом вальсе, что отдавался в сердце теплыми воспоминаниями, но я не думала о прошлом. Все мое внимание было обращено к Кириллу. Я смотрела на него, улыбалась ему, а вокруг нас калейдоскопом красок перемещался зал, что был украшен к моей свадьбе, которая уже никогда не состоится.

И он тоже смотрел на меня. Танец был тем же, движения – в точности, как и тогда, но в нашем танце было куда больше тепла, куда больше чувств и эмоций. Мы молчаливо говорили о любви, о страсти, о преданности и предательстве. Мы говорили на разных языках, но всегда об одном и том же, возвращаясь из круга в круг к тому, что можно было назвать концом. Понимал ли он, что я прощаюсь?

Понимал. Видела это по его глазам, по взгляду, в котором уже сейчас запросто могла отследить тоску. Он понимал, что я не буду сопротивляться, как и обещала, но его сутки закончатся, и я уйду. Потому что слишком страшно начинать все с чистого листа. Даже нет, не страшно. Это просто невозможно – забыть все, что произошло. Забыть то, кем мы были друг другу.

Музыка еще не закончила свой спешный бег, но мы остановились посреди холла, глядя друг другу в глаза. Я улыбалась Кириллу, а он смотрел на меня с понимающей усмешкой, осознавая, что уже проиграл.

– Я так понимаю, что вкусным обедом мне тебя не покорить? – погладил он мою щеку костяшками пальцев.

– Не будем тратить время на прелюдию, – всего на секунду прикрыла я веки, впитывая желанную ласку, чтобы тут же их распахнуть.

– Как скажешь, – беззастенчиво схватил он меня, поднимая на руки, чтобы уверенно взобраться по лестнице и войти в коридор, в конце которого нас ждал номер для жениха и невесты.

Он первый затеял эту игру.

Прижав меня к двери, Кирилл бессовестно приподнял мои юбки, обжигая кожу прикосновением ладоней. Впивался в мои губы в каком-то сумасшедшем поцелуе, что не оставлял и секунды на вдох. Задыхалась, когда срывала с него пиджак, когда рвала рубашку, желая поскорее добраться до его тела. Слишком много одежды, слишком много преград.

Но он мне отомстил. Едва мои пальцы пробрались к его брюкам, мужчина развернул меня спиной к себе, буквально придавив к дверям всем своим телом. Треск ткани, и платье пышным облаком опадает к моим ногам, а чужие ладони уже скользят по бедрам, чтобы остановиться на талии и сжать так крепко, так невыносимо, неоспоримо.

– Оля, ты ведь моя. Вся моя, целиком и полностью, – прошептал он, едва касаясь губами моего уха.

Шумно дышал, а я ощущала спиной его грудь, что вздымалась слишком часто. Мы оба были загнанными зверьками, которые наконец получили свободу, но так и не справились со своими страхами. Я была его страхом. Теперь осознавала это слишком хорошо, чтобы и дальше оставаться рядом. А он… Он стал моим страхом, потому что я до боли, до безумия, до отчаяния боялась его разочаровать.

Всем телом подавшись назад, я обернулась, чтобы не дать ему и дальше размышлять о нас. Нет, этот разговор не приведет ни к чему хорошему, а потому я сама поцеловала его, кусая его губы до боли, захватывая в плен его язык. Пальцы уверенно расправлялись с ремнем, пуговицей и молнией. Уже собиралась стянуть с него брюки, когда он перехватил мои руки, сжимая их как в тисках.

– Ты ведь знаешь, что я прав. Я не смогу без тебя, а ты не сможешь без меня, – каждое слово выговаривал рвано, будто запыхался. Плечи его поднимались и опускались с каждым вдохом и выдохом. Могла бы смотреть на него вечно, но для нас обоих будет лучше, если все закончится сегодня.

– Ты обещал меня отпустить, – подалась я вперед, желая заткнуть его поцелуем, но мужчина увернулся, разворачивая меня спиной к себе. Крепко сжимал одной рукой, не давая вырваться.

– Я не буду держать, ты знаешь. – Свободная его рука скользнула вниз по корсету, очерчивая полоску кожи между бельем.

Он издевался, медленно проникая пальцами под стринги. Вырисовал круги, едва касаясь разгоряченной плоти. Ловил каждый мой вздох губами, заглушал неконтролируемые всхлипы поцелуями, едва его пальцы проникали в мое нутро. Это была игра на грани.

Не понимала, кому он больше мстит, себе или мне за упорство, но сдерживать сил больше не было. Отодвинув полоску ткани, он прижался спиной к стене и, слегка присев, вошел в меня, не давая вырваться, уйти, повернуться. Тело пронзила дрожь. Жар растекся по лону, вынуждая плоть пульсировать, гореть от каждого его рывка, от каждого его движения.

Так остро ощущала его член. Головка проникала все глубже и глубже, заставляя испытывать наслаждение на грани боли. Он наказывал. Нет, не хотел причинить вреда, но не сдерживал себя, просто позабыв о том, что в этой игре есть тормоза.

Я хотела этого. Еще раз ощутить, почувствовать, вспомнить. Так хорошо наверняка не будет ни с кем другим, потому что для меня Кирилл был особенным. Той самой первой любовью, что не забывается никогда. Той самой первой любовью, когда чувства ярче, ощущения острее, а целый мир катится в бездну, пока вы есть друг у друга.

Пока душа играет свою личную симфонию любви.

Он понимал, что я все равно уйду. Понимал и не желал отпускать, а потому наш последний прощальный секс казался мне бесконечным. Я снова и снова погружалась в теплые волны, что обжигали или приносили холод ненависти. Наверное, мы действительно ненавидели друг друга – так остервенело целовались, забывая о том, что легким нужен воздух. Ледяная вода в джакузи не остужала пыл. И простыни не остужали, хоть контраст и был ощутим. Игра без начала и конца, где мы оба понимаем, что пора ставить точку, а каждый из нас все частит и частит запятыми.

Еще один поцелуй, еще одно объятие, еще полчаса – даю себе слово и тут же нарушаю, потому что время идет непростительно быстро. Оно смеется надо мной, над нами, насмехается, понятливо улыбаясь, и словно в странном мареве несет по новым волнам, открывая то, что до сих пор было неизведанно.

Мы изучали друг друга заново. Жадно, дико, необузданно. Желания казались потребностями, и отказаться от них было слишком сложно, слишком жестоко. Слишком жестоко лишать себя сладкого, когда в холодильнике лежит неприкаянный торт.

Я все равно ушла. Прошло больше выданных Кириллу суток. Ночь давно заняло небо, когда я поцеловала его спящего на прощанье и выскользнула из номера, облачившись в халат. Мне было горько, больно, страшно, но я все равно ушла, понимая, что делаю величайшую ошибку в своей жизни. Я просто должна была ее сделать, чтобы осознать, чего действительно хочу.

Милый и услужливый управляющий любезно вызвал для меня такси и безвозмездно пожертвовал свое пальто, в котором я буквально утонула.

– Это самое малое, что я могу для вас сделать, – улыбнулся мужчина, помогая мне сесть в автомобиль.

Правда, в особняк Александра Владимировича я так и не вернулась. Приехала в тот самый дом, на который не могла даже смотреть. Здесь еще остались мои вещи, а потому, сходив в ванную, я спокойно оделась и собрала чемодан, чтобы вызвать такси до аэропорта. Рейс через три часа – я просто не имела времени на то, чтобы замыкаться в себе и думать.

Да и не думала вовсе. Просто сбегала как можно дальше отсюда, желая доказать самой себе, что хоть чего-то стою. Да только вместо точки я все равно поставила троеточие, отправив Кириллу сообщение перед тем, как выкинуть телефон.

Глупо, конечно, но я никогда не умела прощаться. Я никогда не умела уходить красиво.