3. Кристина

Войдя в автоматические двери Афимолла, Кристина расслабилась окончательно. Здесь, среди тысяч людей, разгуливающих по фирменным бутикам, перекусывающих в кафе, отдыхающих на скамейках, найти ее в одиночку почти невозможно. А преследователь был один. Даже если каким-то чудом он окажется в торговом центре — вероятность того, что они встретятся, стремится к нулю.

Постаравшись забыть о неприятной встрече, Крис отправилась гулять по магазинчикам, в которых продавали женскую одежду и обувь. Это в поликлинике она могла себе позволить донашивать старые вещи, купленные чуть ли не в школьные годы, и весь день ходить в сапогах.

В частной клинике ей в любом случае понадобится сменная обувь, и будет лучше, если туфельки окажутся не просто удобными, а еще и довольно модными. Да и платье длиной до колена, хоть и будет скрыто халатом, все равно многое скажет новым коллегам о своей владелице.

А еще — сумочка. Теперь отпадет необходимость носить с собой огромную торбу, больше похожую на саквояж, чем на изящный дамский аксессуар. Значит, надо выбрать что-то поменьше и посовременнее.

Крис вошла в первый из магазинчиков, радующих глаз табличками с надписями: «Распродажа! Вся прошлогодняя коллекция — за полцены!» Отыскала взглядом стойку с рядом платьев нужного размера, и с головой погрузилась в извечное женское таинство выбора наряда — такого, чтобы и по фигуре, и к лицу.

Из пяти платьев, которые она взяла с собой в примерочную, девушке глянулось лишь одно: бледно-голубое, из тонкого, но теплого трикотажа, оно красиво облегало ее женственную фигурку, мягко подчеркивая округлости груди, бедер и ягодиц.

Рукава длиной три четверти без рюшей, воланов и кружев гарантировали, что они не будут выступать из-под манжет белого медицинского халата. Вырез-лодочка небольшой глубины показывал выступающие края ключиц и ямочку между ними. В этой ямочке будет очень мило смотреться белая жемчужинка на тонкой серебряной цепочке — единственное украшение, которое осталось у Кристины в память о матери.

Вспомнив о маме, Крис привычно закусила нижнюю губу. «Не сейчас!» — приказала себе строго.

Кристина осиротела девять лет назад.

Ей тогда было пятнадцать, и она уже училась в медицинском колледже. Мать уехала в очередную командировку, оставив Кристину под присмотром бабы Маши — соседки по коммуналке.

Баба Маша, в прошлом — учительница младших классов, своей семьи не имела, и всю свою любовь подарила соседской девочке: прилежной, умненькой и очаровательной. Оставляя дочку на соседку, мама Кристины всегда была спокойна, знала: бабушка Маша не подведет. Накормит, напоит, а если вдруг придется — то и полечит, и накажет.

В командировки мама Лена уезжала часто, намного чаще, чем хотелось бы маленькой Кристе. Из одной командировки женщина так и не вернулась. Погибла при попытке ограбления аптеки, в которую ее отправили с ревизией.

Бабе Маше опеку над пятнадцатилетней девочкой-подростком государство не доверило, и студентка медицинского колледжа неожиданно переехала из бедной, но родной коммуналки в детский дом.

Там Кристине пришлось непросто.

Детдомовцы возненавидели ее, домашнюю девочку, за то, что целых пятнадцать лет у нее была любящая и заботливая мама. За то, что каждые выходные Кристину забирала к себе баба Маша. За то, что Крис упорно шла к своей мечте — получить профессию, стать хорошей акушеркой, вернуться в свой дом, к бабе Маше, и забыть о трех годах в детском доме, как о кошмарном сне…

За эти три года открытая, общительная девочка превратилась в настороженную, недоверчивую, всегда готовую к драке девушку, в каре-зеленых глазах которой горел злой огонек непокорности.

«Никто и никогда не будет диктовать мне свои правила! Никто не отнимет у меня свободу и все, что мне дорого! А если ты сдался, уступил, согласился на чьи-то условия — ты уже проиграл!» — вот те уроки, которые вынесла Крис из своего прошлого.

Теперь, по прошествии лет, горе превратилось в тупую тоску по матери, а ожесточенность — в твердость характера. Крис научилась жить со своей болью и только необыкновенно чуткий, сторожкий сон да ночные кошмары напоминали порой о том, что ей пришлось перенести.

Но сейчас, в торговом центре, Кристине некогда было предаваться воспоминаниям, поэтому, задвинув горькие мысли в дальний уголок души, она попросила девушку-консультанта отложить для нее приглянувшееся платье, и отправилась гулять по соседним бутикам.

Вскоре ей удалось присмотреть замшевые молочно-белые туфельки-балетки и сумочку к ним в тон. Этот цвет, на взгляд Крис, прекрасно сочетался с бледно-голубым платьем, которое отложили для нее в первом магазинчике. Подхватив пакеты с обновками, она поспешила обратно — за платьем.

Вошла в бутик, забрала одежку и отправилась в примерочную: ей хотелось посмотреть на себя в зеркало, убедиться, что платье и в самом деле хорошо сочетается с уже купленными туфлями и сумкой. Обновки смотрелись прекрасно! Настолько хорошо, что не хотелось снимать.

— Если хотите, — подсказала девушка-консультант, — можете выйти и посмотреть на себя в наше большое зеркало возле кассы.

— Хочу, спасибо. — Крис вышла из кабинки и двинулась в указанном направлении.

На миг ей показалось, что она вновь чувствует на себе взгляд незнакомца из метро — не столько похотливый, сколько голодный, страждущий, словно она — единственная живая женщина на земле…

Кристина занервничала. Резко обернулась, обвела взглядом бутик. Прошла к выходу, выглянула за дверь.

Нет, показалось. Незнакомца не было видно. Да и как бы он мог оказаться здесь, на третьем этаже торгового центра, за несколько станций метро от того места, где она его видела? И все же желание красоваться перед зеркалом исчезло.

Крис быстро переоделась в старые джинсы, толстый свитер и огромный пуховик. Рассчиталась на кассе, взяла пакеты и отправилась вниз, на первый этаж. Правда, какое-то предчувствие заставило выбрать другой выход. Пусть ей придется сделать круг в несколько десятков метров, но зато она глянет издалека и убедится, что там, у главного входа, ее никто не дожидается.

Пристроившись за спинами дружного семейства из мужчины, женщины и двух парней-школьников, девушка постаралась как можно более незаметно выскользнуть из здания. Не заметив ничего подозрительного, выдохнула с облегчением и направилась к спуску в метро. Когда до ступеней оставалось не более десятка метров, перед ней вдруг возникла чья-то фигура — встала, загораживая дорогу, и замерла, не позволяя пройти.

Кристина резко остановилась, подняла глаза.

— Вы?! — произнесла вмиг задеревеневшими, пересохшими губами…