22. Кристина

Утром Кристине приснился сон — впервые за многие годы приятный, полный летнего солнца и тепла. И, что странно, снились ей волки. Точнее, волк и волчица. Кристина откуда-то знала, что это именно самец и самка.

Они бегали по лесу, играя в догонялки: самочка убегала, впрочем, не слишком стараясь убежать, а самец ее догонял. Догнав, тыкался носом в пушистый бок, прихватывал нежно зубами за холку и тут же отпускал, припадал на передние лапы, приглашая волчицу сделать то же самое. Потом, устав бегать, они попили воды из ручья, улеглись в траве, и волк несколько раз нежно лизнул волчицу в нос.

Крис чувствовала, что самочке спокойно и безопасно рядом с сильным, но таким заботливым волком. Ей настолько захотелось оказаться на месте волчицы, почувствовать себя такой же защищенной и уверенной в своем партнере, что аж в носу защипало!

Так, со слезами на глазах, она и проснулась…

Попыталась повернуться с правого бока на спину, и вдруг почувствовала, что к ее спине прижимается что-то живое и теплое. Это точно не могла быть Ребекка. Но тогда кто?!

Сердце в груди Кристины подскочило, застучало-затрепетало заполошно. Пальцы похолодели и задрожали. Она медленно, стараясь не делать резких движений, отодвинулась, одновременно поворачиваясь и приподнимая голову, чтобы увидеть, кто пристроился отдыхать у нее под боком.

Увидела — и замерла, не зная, что и думать. Рядом, уютно свернувшись бубликом на медвежьей шкуре, лежал слишком крупный для домашнего питомца палево-пятнистый кот с кисточками на ушах.

— Рысь? — вслух спросила Крис, обращаясь к нему. — Ты — рысь?

Кот повел ухом, лениво зевнул, спокойно глядя в глаза девушки своими желто-зелеными круглыми глазищами.

— Я сейчас встану, а ты лежи, если хочешь, — предложила коту Кристина. — Надеюсь, кусаться и царапаться ты не станешь…

Кот еще раз зевнул, демонстрируя своей большой человекообразной грелке розовую зубастую пасть, со вздохом опустил голову на лапы и прижмурил глаза, показывая всем своим видом, что намерен спать дальше.

— Вот и хорошо, вот и умница, — похвалила его девушка и аккуратно, стараясь не потревожить неожиданного соседа, начала выбираться из-под одеяла и лежащей поверх него шкуры.

Возможно, получилось у нее это не слишком хорошо, но кот, точнее, рысь, сделал вид, что ничего не заметил.

Зато Кристина, встав босыми ступнями на ковер, постеленный на полу у кровати, тут же поежилась: протопленная с вечера печь за ночь остыла, и в доме стало довольно прохладно. Простая хлопковая пижама, в которой спала девушка, от этого холода защищала плохо.

Кристина поспешила переодеться в ту одежду, в которой была накануне вечером: в утепленные джинсы и голубой мохеровый свитер со снегирями. На ноги натянула носки и обула подаренные Ребеккой меховые тапки.

Наверное, следовало бы причесаться, но сначала ей хотелось умыться и почистить зубы, а заодно увидеть хозяйку и показать ей рысь: вдруг дикая лесная кошка не должна находиться в доме? Или, может, должна сидеть в клетке?

Кристина вообще не понимала, с чего вдруг животное семейства кошачьих не испугалось ее, а признало за свою и устроилось под боком, что означало высокую степень доверия.

Скрутив волосы на затылке в небрежный узел и скрепив его единственной шпилькой из своих запасов, Крис поплескала в лицо холодной водой над раковиной, вода из которой с шумом и звоном стекала в ведро, и пошла искать Ребекку. Той не оказалось ни в спальне, ни на кухне, ни в той комнатушке, где стояла ванна и железная бочка с топкой под днищем.

Тогда Кристина накинула на плечи подаренную Ромуальдом меховую парку, которая лежала на приступке печи, и вышла в сени. Сейчас, при свете дня, она поняла, что это вовсе не сени, а остекленная и утепленная веранда со ставнями на окнах. Накануне вечером ставни были закрыты, а сейчас — стояли нараспашку, пропуская в пристройку к дому робкий свет пасмурного ноябрьского утра.

Крис выглянула через окно во двор.

Ребекка была там. Она мерно махала лопатой, счищая с дорожки выпавший за ночь снег.

«Надо бы, наверное, помочь гостеприимной хозяйке», — сказала себе девушка.

Физической работы она не боялась, умела управляться и с лопатой, и с метлой, и с граблями: этому ее, да и других ребят, научили еще в детском доме. Денег на то, чтобы взять дворника, у приюта не хватало, поэтому двор чистили старшие воспитанники под присмотром наставников.

— А у тебя хорошо получается, Кристина, — ехидно улыбалась руководитель старшей подростковой группы, глядя, как ловко сгребает воспитанница в кучу мусор, высохшую траву и опавшие листья. — С таким усердием тебе прямой путь — улицы мести!

Кристина так и не узнала, за что невзлюбила ее та наставница. Но травлю, которую устроили внезапно осиротевшей девочке детдомовцы, женщина пресечь не пыталась и, кажется, даже поддерживала. К счастью, все это осталось в прошлом. Крис тряхнула головой, отгоняя навязчивые болезненные воспоминания. Она справилась тогда — справится и сейчас, какие трудности ее не ожидали бы!

Крис отыскала сапоги, похожие на унты — те, что купил для нее Ром, обулась и вышла на крыльцо. Вслед за ней выскочил и незамеченный ею рысенок, скатился по ступенькам, побежал к шаманке, смешно подкидывая тяжеловатый пушистый зад, над которым реял гордо поднятый хвост.

Завидев рысь, Ребекка остановилась, погладила своего пятнистого питомца, затем выпрямилась, опираясь на лопату, и подняла глаза на свою гостью. Стало ясно: рысенок живет в доме шаманки на правах члена семьи.

Крис, не дожидаясь приглашения, спустилась с крыльца, подошла к Ребекке.

— Давайте помогу вам, — проговорила, стараясь шевелить губами медленно и четко — так, чтобы шаманка смогла ее понять.

Ребекка поняла. Сняла с рук толстые вязаные рукавицы, подала их Кристине, потом сунула девушке в руки лопату и махнула на дорожку, расчищенную где-то наполовину: приступай! Крис порадовалась предусмотрительности хозяйки: без варежек ее пальцы, непривычные к тяжелой работе, мигом замерзли и покрылись бы кровавыми мозолями.

Разгребая снег, она краем глаза подсматривала за Ребеккой: было интересно, чем займется шаманка. Та сходила за второй лопатой, вышла за ограду и взялась отгребать снег от ворот — так, чтобы их можно было открыть. Управились они каждая со своим участком работы минут за сорок.

Потом Шаманка поманила согревшуюся и даже слегка взопревшую Кристину за собой в дом. Там усадила за стол на кухне и принялась кормить уже готовым завтраком.

Завтрак оказался прост и незамысловат: ячменная каша на молоке, приготовленная в печи, клюквенное варенье, сыр, серый хлеб и чай со сливками.

Поев, Крис снова предложила Ребекке свою помощь, и шаманка снова не отказалась: дала гостье два десятилитровых ведра, коромысло, себе взяла такие же ведра и повела Кристину куда-то в лес. Оказалось, что метрах в пятидесяти от дома имеется неглубокий колодец с ключевой водой. Воду они носили вдвоем в три захода: Ребекка явно решила восполнить потраченные Кристиной накануне вечером запасы в обеих бочках, установленных в бане.

После работы лопатой и прогулок с полными ведрами Кристина почувствовала, что устала. Помогать Ребекке уже не хотелось. Хотелось присесть, а лучше — прилечь, вытянув гудящие ноги, и подремать до обеда. Времени до него оставалось как раз часа полтора-два.

Шаманка заметила состояние гостьи, взяла за руку, отвела в гостиную, показала на диван: садись, отдыхай. Кристину дважды приглашать не пришлось: она тут же присела, а потом и вовсе улеглась на бок, поджала под себя ноги и пристроила голову на обтянутую велюром декоративную подушку. Ребекка одобрительно покивала головой, накрыла смежившую веки девушку вязаной пуховой шалью и отправилась дальше хлопотать по хозяйству.

Второй раз за день Крис проснулась после трех часов дня. Разбудил ее звук двух моторов. Она успела выйти на веранду и выглянуть в окно как раз к тому моменту, когда в раскрытые шаманкой ворота въехали один за другим два снегохода. Первым правил Бертран, вторым — один из помощников Рома, знакомых Кристине еще по дороге в тайгу.

Сам Ромуальд сидел за спиной Берта и держался за пояс друга левой рукой. Правая рука оборотня висела на перевязи. Слезая с высокого сиденья, мужчина прикусил нижнюю губу, и Крис поняла, что даже это несложное движение причинило ему боль.

Сердце Кристины сжалось в тревоге: ну что еще случилось с этим невыносимым рыжим засранцем? Она не хотела сочувствовать Рому и тревожиться о нем, но… не получалось. Его бледность, темные тени под запавшими еще больше глазами, хмурая складка между бровей говорили девушке о том, что оборотень чувствует себя не слишком хорошо, и чем-то сильно озабочен.

Все это порядком беспокоило Крис, вызывало желание подойти, прикоснуться, поддержать — как тогда, в Москве, когда она еще думала, что между ними зарождается симпатия или даже что-то большее…

«Никакой жалости. Никакого сочувствия. Только холодная вежливость. И вообще: я не хочу его видеть!» — напомнила себе девушка и пошла обратно на диван.

Пусть себе Ромуальд приезжает и уезжает, когда хочет и с кем хочет: ей нет до него никакого дела!

***

Крис заставила себя оторваться от окна, ушла обратно в гостиную, улеглась на диван и закрыла глаза. Мысли скакали в голове, как бешеные кузнечики, сердце снова трепыхалось, рассылая неровный пульс по всему телу, но девушка заставила свои мышцы расслабиться и начала дышать на счет: раз-два — вдох, три-четыре-пять — выдох. И так по кругу. Как учил немолодой доктор-психотерапевт, подрабатывавший на полставки в поликлинике, откуда совсем недавно уволилась Кристина.

Она не видела, как, поздоровавшись с Ребеккой, Ром обратил ищущий взгляд на окна дома в надежде увидеть ее. Как старая шаманка махнула ему рукой: иди в дом! Толку с мужчины, одна рука которого болталась на перевязи, при разгрузке провизии все равно не было.

Кристине удалось выровнять дыхание и успокоиться, но уснуть она не смогла бы ни за что. Поэтому все, что ей оставалось — это лежать, пытаться услышать голоса мужчин, не спешивших заходить в избу, и ждать: уедут они сразу или заглянут на пару минут в гости к гостеприимной хозяйке и ее невольной постоялице.

…Негромкий хлопок одной двери, потом — другой.

Тихие, едва слышные шаги — так мог ступать только человек, умеющий ходить по лесу, не распугивая дичь на пару километров вокруг.

Ощущение пристального взгляда.

Знакомый до боли запах подсыхающей полыни, древесной стружки, подтаявшего снега…

Крис поняла, что она уже не одна в гостиной.

Она знала, кто стоит на пороге комнаты и поедает ее взглядом, и поэтому даже не вздрогнула, услышав чуть охрипший голос Ромуальда:

— Не делай вид, что спишь, Кристина. Я знаю, что это не так. Поговори со мной…

— О чем мне с тобой разговаривать?! — Крис откинула шаль, которой накрывала ее Ребекка, села на диване, подтянув под себя ноги и опустив подбородок на согнутые колени. — О том, что ты увез меня из Москвы против моей воли? О том, что не посчитался со мной?

— Я уже просил простить меня за это… — Ром устало прислонился спиной к дверному косяку, на пару мгновений прикрыл глаза, которые сейчас казались темно-зелеными.

— Простить можно того, кто сожалеет о своем проступке и делает что-то, чтобы его исправить. А ты… запихнул меня в эту глушь, поселил с глухонемой старухой… — Кристине стало неловко: она не испытывала неприязни к Ребекке. — Нет, она очень заботливая и милая женщина, к ней у меня нет претензий…

— Зато ко мне их у тебя так много, что они, видно, никогда не закончатся. — На лице Рома проступила горькая усмешка. — Я… многое готов сделать, чтобы искупить свою вину. Только об одном не проси: назад в Москву я тебя не отпущу. Рано или поздно тебя там найдут другие волки…

— А тебе какое дело, найдут меня или нет? Что, если я хочу, чтоб меня нашли другие?! — Крис выпрямилась, сверкнула на Рома своими синими глазами.

Она догадывалась, что заденет мужчину этими словами и даже хотела задеть. Но не ожидала, что ее слова доведут его до взрыва.

— Ты не знаешь, о чем говоришь, Кристина! — Ром оторвался от стены, которую подпирал, стиснул зубы, саданул кулаком здоровой руки по бревенчатой стене.

— Ага, давай, покалечь еще и вторую руку, — сморщила носик девушка.

— Спасибо за заботу… я даже не надеялся, что ты хоть немного обо мне беспокоишься, — внезапно смягчился Ром.

— А я и не беспокоюсь! — попыталась соврать Крис. Получилось настолько фальшиво, что она и сама себе не поверила. Посопела носом и сдалась: — Так что у тебя с рукой?

— Я присяду? — Ром сделал еще пару шагов к дивану.

— Садись.

Мужчина пристроился на свободной половине дивана, откинул голову на спинку, прикрыл глаза. Только сейчас, когда на лицо Рома упал прямой свет из окна, девушка увидела, насколько он бледный.

— С рукой все в порядке, — тем временем сообщил Ромуальд. — Я охотился на кабана. И он… задел клыком грудь ближе к плечу. Кожу разорвал и мышцы немного задел.

— Сегодня?

— Да.

— Рану обработали? — Кристина на время забыла о разногласиях. Медик в ней все же победил обиженную женщину. — Ее надо было промыть и зашить! И тебе прививку от бешенства сделать!

— Я привит. Берт все заштопал. Не волнуйся, на нас, оборотнях, мигом все заживает.

— Как на собаках, — хмыкнула девушка.

Ромуальд аж приподнял голову, полоснул по ней горящим взглядом:

— Никогда не сравнивай волка-оборотня с собаками, Крис! Это серьезное оскорбление!

— Ой! Не знала, прости. — Воспитание не позволило Кристине промолчать и сделать вид, что она не заметила обиды Рома.

— Ничего, Крис. Ты и не могла знать. — Ромуальд тяжело вздохнул. Попытался дотянуться до девушки здоровой рукой, сжать ее пальцы, которыми она обхватила свои коленки.

Кристина отодвинулась. Глянула враждебно.

— А вот руки распускать не надо, — заявила воинственно. — Я тебе не разрешала меня лапать!

Она встала, начала расхаживать по гостиной, искоса поглядывая на мужчину, который снова закрыл глаза и сжал губы в болезненной гримасе. Оставалось только гадать: то ли его мучает боль от раны, то ли это — реакция на ее, Кристины, холодность.

— Послушай, Крис, — снова заговорил Ром, не открывая глаз. — Ты не готова меня простить. Не хочешь, чтобы я ухаживал за тобой. Твое право. Но, может, ты согласишься познакомиться с моим отцом? Он — вожак нашей стаи.

— Стаи? — переспросила девушка, с трудом удержавшись от иронии.

Она и раньше слышала от Берта и Рома это слово, но сейчас оно прозвучало как-то особенно громко и резануло ей слух.

— Да. Стая, или клан. Мы называем себя Неуязвимые.

— Судя по тебе, не такие уж вы и неуязвимые, — не удержалась от шпильки Кристина. — Послушай, Ром. Вы же люди! Пусть даже со второй ипостасью. Вам самим не странно называть себя стаей?

— Нет, не странно. Стая — это большая семья. Община. Мы, члены клана, не просто живем рядом. Мы едины. Мы помогаем друг другу, подчиняемся нашему вожаку, самому сильному альфе, вместе решаем многие вопросы и отмечаем праздники… Это как большой сплоченный коллектив! И, если бы ты захотела, то смогла бы стать одной из нас…

Ром говорил горячо, страстно. Он открыл глаза, наклонился вперед и даже, кажется, немного порозовел. Кристина поняла, что клан для Ромуальда и правда много значит. Что он относится к членам стаи как своей семье.

Насмехаться над этим Кристина не могла и не хотела. Ее сердце затопило горькое сожаление: если бы мама Лена не увезла ее, Кристину, из стаи отца — в пятнадцать лет она не осталась бы сиротой, не оказалась бы в детском доме. Даже если не отец, то другие члены родного клана взяли бы на себя ответственность за нее, продолжали бы растить, помогли бы встать на ноги…

Теперь ей предлагают стать членом другой семьи. Большой и, судя по отношениям Рома и Берта, по-настоящему дружной.

Но тогда…

Тогда она уже наверняка не сможет вернуться в Москву, к привычной жизни.

А хочет ли она возвращаться?

Девушка впервые задала себе этот вопрос и тут же ужаснулась: неужели она все-таки поддастся на эти сладкие разговоры, которыми потчует ее Ромуальд? Неужели отступится от своего, купится на обещания, которыми так щедро разбрасывается альфа?

— Так что? — вернул девушку из задумчивости Ромуальд. — Согласна познакомиться с моими родителями?

— И как ты меня им представишь? В качестве кого? — Кристина встала напротив Ромуальда, упёрла сжатые кулачки в бока, сощурила подозрительно глаза.

— Я мечтаю представить тебя всем как свою невесту, Крис, но знаю, что ты не согласишься. Поэтому — выбирай сама. Я приму любое твое решение.

Ромуальд был так непривычно кроток, что Крис просто не верила своим глазам, да и ушам тоже. «Вот же волк! В овечьей шкуре!» — глядя на мужчину, подумала она.

— А какие у меня есть варианты? — принялась рассуждать вслух, прекрасно зная, что своими выпадами еще больше заденет Ромуальда. — Недоволчица? Похищенная против воли пленница?

— А ты жестока, Крис. — Ром покачал головой, потер морщинку между бровей. — Ты — гостья. Просто гостья. Не хочешь считаться моей гостьей — можешь считать себя гостьей Ребекки. Думаю, она возражать не станет.

В этот раз Кристина извиняться не стала, но и злорадствовать на тему «правда глаза колет» тоже передумала. Оборотню удалось смутить ее: жестокой быть Кристине совсем не хотелось даже по отношению к своему похитителю.

— Кстати, кто она — Ребекка? — перевела разговор на давно интересующую ее тему. — Знахарка? Шаманка?

— Можно считать и так, — кивнул Ромуальд. — Хотя мы, оборотни, считаем ее жрицей Луноликой богини.

— Богини? — Кристина не сумела скрыть скептической ухмылки. — Это что еще за дикарские верования?

— Однажды… я надеюсь… ты поймешь и почувствуешь прикосновение Луноликой. — Ром был необычайно серьезен. — Это люди погрязли в неверии. А мы, оборотни, чтим Мать всех волков.

Кристина снова устыдилась — в самом деле: кто дал ей право насмехаться над чужой верой? Правда, допустить мысль о том, что сама она обратится в эту веру, Кристина была совсем не готова.

Пока она молчала, переваривая услышанное, из сеней донесся топот, хлопанье дверей. Похоже, оставшиеся на улице мужчины зашли в дом погреться.

— Пойду, гляну, может, Ребекке нужна моя помощь, — Крис шагнула мимо Рома к выходу.

— Кристина, — окликнул он девушку, и даже попытался поднять висящую на перевязи руку, но тут же вздрогнул и выдохнул через стиснутые зубы.

— Что?

— Через три дня. — Ром перевел дыхание. — Я привезу Родителей сюда, чтобы ты с ним познакомилась.

— Ладно. — Похоже, знакомить ее со всем кланом Ромуальд пока не планировал. Крис запретила себе расспрашивать, отчего так.

Через пару часов Ром и его помощники уехали — досыта накормленные горячим обедом, отдохнувшие, согревшиеся.

Крис собрала со стола грязную посуду, налила в тазик горячей воды из котелка, поставленного предусмотрительной Ребеккой в печь, и приступила к привычному делу: мытью посуды. Это простое и знакомое занятие всегда ее успокаивало, помогало отбросить в сторону лишние эмоции и собраться с мыслями.

Поразмыслить Кристине было над чем. Чего стоило только заявление Ромуальда о том, что он хотел бы видеть ее, Кристину, своей невестой. Ей еще ни один мужчина не делал предложения! Правда, Ром тоже вроде бы пока не сказал конкретно — будь моей женой. Но… намек был более чем прозрачным. А решимость, горевшая в тот момент в глазах оборотня, говорила о том, что он от своих слов вряд ли отступится.

Крис ругала себя последними словами за слабоволие, но не могла не признать, что ей приятно было услышать, что Ром — красивый, сильный и явно состоятельный мужчина — хочет видеть ее своей женой. Мало, что ли, женщин в его… стае? А он выбрал ее, Кристину!

Крис домыла и поставила на полотенце вверх дном последнюю чашку. Взялась снимать фартук.

Ребекка неожиданно поднялась с табурета, на котором сидела, нарезая доставленное мужчинами мясо на порционные куски. Сполоснула и вытерла руки. Подошла к Крис, взяла лицо девушки в ладони, заглянула в глаза…

— Что? — спросила одними губами Крис: голос внезапно пропал.

— Ром. Твой. Волк. — Позже Кристина так и не смогла понять, услышала она эти слова ушами, или они прозвучали у нее в голове.

— Мой? — переспросила она, чувствуя, как начинает кружиться голова.

Жрица Луноликой богини кивнула головой и отпустила гостью. Кристина кое как добралась до дивана, снова прилегла и закрыла глаза: голова кружилась все сильнее, на девушку накатила какая-то слабость. Где-то в глубине… тела?.. души?.. шевельнулось что-то незнакомое, словно просыпаясь после долгого-долгого сна.