23. Кристина

Спать всю ночь на диване под шалью Ребекка Кристине не позволила: около десяти вечера растолкала, напоила отваром каких-то трав и отправила в спальню. Крис, почти не открывая глаз, проглотила поднесенное шаманкой питье, переоделась в пижаму и снова уснула.

Вплетенные в волосы нити она обнаружила только на следующее утро, когда, аккуратно выбравшись из-под одеяла — так, чтобы не разбудить рысенка, который снова спал у нее под боком, отправилась умываться и расчесываться.

С густой щеткой для волос в одной руке и зеркальцем — в другой, девушка бросилась к Ребекке. Потрогала за локоть, указала на свою голову, спросила губами — что это?

Шаманка вместо ответа забрала у гостьи пластиковую щетку, сходила в свою спальню, принесла выточенный из дерева редкий гребень. Сунула Кристине в руки.

Крис гребень приняла, но начала на глазах у женщины выпутывать из волос одну из нитей. Жрица Луноликой богини протестующе замотала головой, замахала руками: нет! Нельзя! Отобрала у гостьи гребень, усадила ее перед собой на простой некрашеный деревянный табурет, начала медленно расчесывать девушку, разбирать ее пряди. Крис пробовала протестовать, даже попыталась встать с табурета, но шаманка положила неожиданно сильную ладонь на ее плечо, заглянула в глаза — требовательно, серьезно.

«Так надо. Верь мне», — прозвучали слова, и Кристина снова не смогла понять, раздавался голос у нее в голове, или все же в ушах. В любом случае, Ребекке такое общение явно стоило больших усилий, потому что она тут же отдала гостье гребень, кое-как добрела до второго табурета, стоящего возле кухонного стола, тяжело уселась и опустила голову на скрещенные на столе руки.

Кристина вздохнула: почему надо? Зачем надо? И ведь не добьешься объяснений! Теперь она вдруг задумалась: что за травки кладет Ребекка в отвар, которым потчует свою гостью уже второй вечер кряду? Зачем вплела ей в волосы эти странные нити? И вообще — когда успела? В том, что хозяйка дома что-то шаманит, Крис уже не сомневалась. Знать бы — что? И почему снова без ее, Кристины, согласия?

Появилась мысль начать воевать не только с Ромуальдом, но и с Ребеккой. Но много ли навоюешь с глухонемым? Оставалось одно: дождаться Рома и задать свои вопросы ему. Их накопилось много. Очень много. Благо, через три дня оборотень точно приедет, еще и отца с собой привезет. И, если сам не захочет отвечать на вопросы, то Кристина задаст эти вопросы вожаку стаи, в которую так настойчиво зазывает ее Ромуальд!

Самого Рома за все три дня Крис ни разу не видела, и, хотя сердце порой сжималось от непонятной тоски, убеждала себя, что это и к лучшему. Новая жизнь — сначала непривычная и непонятная — начала постепенно входить в колею.

Крис приспособилась помогать Ребекке по хозяйству: мести и чистить от снега дорожки, ходить к колодцу за водой. Она даже готовить что-то самостоятельно, без присмотра хозяйки, стала. Ребекка охотно позволяла Кристине кашеварить, а сама в это время или возилась на чердаке, или сидела у себя в спальне — то с пряжей, то с вязаньем.

А еще оказалось, что в одном из сараев у Ребекки имеются просто бесконечные запасы кедровых шишек. Крис, которой в отсутствие электричества и привычной работы с пациентами все равно было нечем заняться, под присмотром хозяйки быстро научилась их шелушить, извлекать орешки, промывать и обжаривать их прямо в скорлупе.

Наконец, прошло три дня, и Ребекка, которая явно знала о предстоящем визите вожака стаи, извлекла из погреба в пять раз больше продуктов, чем обычно: она явно намеревалась хорошо накормить своих гостей. Готовили снова в четыре руки: так оно было быстрее и легче. Потом, когда обед уже созревал в печи, шаманка постаралась знаками объяснить Кристине, что та может пойти немного отдохнуть и заодно и приодеться понаряднее.

Наряжаться Кристине не хотелось — скорее, из чувства протеста. Перед кем ей красоваться? Перед Ромуальдом, на которого она была зла? Перед его отцом — вожаком стаи? Да и обед в лесной глуши на званый вечер никак не походил.

Накануне вечером Крис снова приняла ванну, удивляясь, что даже после мытья головы с шампунем вплетенные шаманкой нити так и остались в ее волосах. Теперь же она просто снова расчесала свои темные густые локоны, заплела их в длинную пышную косу, которую пустила свободно по спине.

Подумав, все же извлекла из шкафа свое новое, лишь один раз надеванное голубое платье длиной до середины колена, ноги вместо меховых тапочек сунула в туфли-балетки кремового цвета. К счастью, печь была натоплена, и даже в этом почти летнем наряде Кристина не мерзла. Подкрасив ресницы и нанеся на губы прозрачный блеск, она устроилась на диване в гостиной и стала ждать появления гостей.

К счастью или к сожалению, ожидание надолго не затянулось.

Уже знакомый гул моторов известил девушку, что оборотни прибыли и вот-вот ступят на порог дома. Накинув меховую жилетку, Крис вслед за Ребеккой вышла на веранду: встречать гостей. Она бы пошла и дальше, на крыльцо, но шаманка не пустила ее, кивком указав на обутые в балетки ноги своей подопечной: нечего пятки морозить, застудишься!

Крис послушалась, встала у окна, с интересом глядя во двор, где стояли два снегохода и четверо прибывших на нем мужчин, с двумя из которых она была уже довольно хорошо знакома. Это были Ромуальд и его ближайший друг и помощник Бертран.

Еще двое были явно старше Рома и Берта.

Отца своего похитителя Кристина узнала сразу: он выглядел порядком состарившейся копией Ромуальда. Такой же высокий, плечистый, поджарый, с красивым профилем и проседью в рыжевато-русых волосах. Такой же уверенный, скупой и точный в движениях.

Это Берт суетился, вынимал из багажных отделений сумки — явно с очередной кучей продуктов, передавал их второму из старших мужчин — судя по всему, помощнику вожака клана. А Ром и его отец, завидев Ребекку, дружно двинулись женщине навстречу. Крис отметила, что Ромуальд, видимо, из уважения, двигался на полшага позади своего отца.

В этот раз ни Ром, ни его отец не вставали перед жрицей своей богини на колени. Вожак стаи обнял женщину, поцеловал ее в задубевшую от ветра и морозов неподвижную щеку. Ром просто почтительно кивнул. Отдав указания помощникам, альфы в сопровождении хозяйки двинулись к дому.

У Кристины внезапно екнуло и сорвалось в галоп сердце: ей предстояло знакомство не просто с мужчиной, вожаком большого волчьего клана, а еще, возможно, и с будущим свекром — если она, Крис, согласится стать женой Ромуальда.

Пока Кристина пыталась справиться с волнением, мужчины и шаманка поднялись на крыльцо, потопали ногами, сбивая с обуви налипший на подошвы снег, и вошли в дом: впереди — Ребекка, за ней — отец Ромуальда, и третьим — сам Ром.

Вожак остановился, увидев Кристину. Уставился ей в глаза — к счастью, без враждебности, а, скорее пытливо и заинтересованно.

— Ну, здравствуй, Кристина Егоровна. Значит, это ты и есть. Хороша! — заявил он после секундной паузы.

— Здравствуйте, — чувствуя робость, негромко отозвалась Крис…

Стоять на веранде было холодно. Да и Ребекка уже открыла дверь в дом, выпуская наружу драгоценное тепло, поэтому, собравшись с духом, Кристина предложила:

— Идемте внутрь, чтобы не на пороге знакомиться.

Увидела согласный кивок мужчин, и первая пошла в гостиную. Разувшись и скинув верхнюю одежду, Ром и его отец отправились следом. Оставив им диван, Крис уселась на стул, лицом к гостям.

— Как вам тут живется, Кристина Егоровна? — задал провокационный вопрос вожак оборотней. — Меня, кстати, Парамон зовут. Сын, смотрю, совсем язык проглотил, даже представить меня забыл, — он с укором глянул на Ромуальда.

Тот буркнул мрачно:

— Извини…те, — и снова замолчал.

Его рука уже не висела на перевязи, двигалась свободно, но настроение у альфы от этого не улучшилось. Он выглядел напряженным — в отличие от своего отца, который уселся, свободно откинувшись на спинку дивана, сложил руки на животе и с благожелательной улыбкой посматривал на нервничающую молодежь.

— Так как вам нравится у Ребекки, Кристина Егоровна? — повторил Парамон свой вопрос.

Крис успела собраться с мыслями, так что к ответу была готова, хотя начала с другой темы.

— Пожалуйста, не надо ко мне по отчеству и на «вы». Тем более мне вы только свое имя сказали, так что я даже не могу ответить такой же вежливостью.

— Хорошо, — тут же согласился глава стаи, не меняя выжидательного выражения своего лица.

Кристина вздохнула, надеясь, что это получилось не слишком явно, и заговорила о жизни в доме шаманки:

— Ребекка мне… ну, наверное, нравится. Трудно понять, как относиться к человеку, который тебя не слышит, все время молчит, и на чьем лице не отражаются никакие эмоции.

— Понимаю, — поддержал беседу Парамон.

— Радует, что Ребекка показывает, чем ей помочь по хозяйству, доверяет мне какие-то дела: еду приготовить, шишки кедровые полущить, орешки обжарить. Тут ведь ни телевизора, ни интернета. Вообще электричества нет! Даже книг нет… Если б не дела по дому — я бы от тоски и безделья начала бы с ума сходить, — Крис вдруг поняла, что жалуется, но остановиться уже не могла. — А еще поит какими-то травами, нити вот какие-то в волосы вплела и убрать их не позволила…

Ромуальд, и без того бледный и невеселый, мрачнел и становился все более напряженным от каждого ее слова. У него даже жилка на виске проступила и запульсировала, а на щеках начали перекатываться желваки.

— Значит, одиноко и непонятно тебе тут, Кристина, — подытожил Парамон. — Надо подумать, как это можно исправить. Да, сын? — он оглянулся на Ромуальда.

— Да…

— Вот что. Пойду-ка я к Ребекке, а вы тут поговорите наедине: вам есть, о чем, — решил Парамон. — А потом продолжим знакомство.

Старший альфа встал, дошел до порога, оглянулся на Ромуальда:

— Мне кажется, тебе следует кое-что объяснить Кристине, сын, — посоветовал осторожно, без давления. Убедившись, что его услышали, вышел.

Кристина вопросительно уставилась на Рома:

— Надеюсь, ты и правда объяснишь, Ром, зачем я здесь. Зачем все это, — она подергала себя за выбившийся из косы локон с вплетенными в него шерстяными нитями.

— Иди на диван, Крис, — позвал ее оборотень. — Посиди со мной. Я… расскажу.

Кристина вздрогнула от пронзительной тоски, звучавшей в его словах. Ей, признаться, было скучновато у Ребекки, даже несмотря на то, что она старалась занять себя с утра до вечера хлопотами по хозяйству и не сидеть без дела. Но сказать, что она сильно скучает именно по Ромуальду, она никак не могла.

Возможно, бывает любовь с первого взгляда. Возможно, именно это произошло с Ромуальдом, иначе как объяснить то, что он увидел ее однажды в вагоне метро и дальше вел себя как одержимый… Вот только с ней, с Кристиной, ничего подобного не случилось, и даже симпатия, которой она прониклась к Ромуальду в Москве, почти развеялась после похищения. Ну, или ей хотелось в это верить.

— Извини, — она отрицательно качнула головой. — Такие серьезные вопросы лучше обсуждать лицом к лицу. Мы не настолько с тобой близки, чтобы…

— Я понял. — Не слишком вежливо перебил девушку Ромуальд. Он закрылся, постарался принять холодный вид. — Значит, хочешь знать, зачем я привез тебя к Ребекке? Рассказываю. Рано или поздно ты окажешься среди оборотней. В нашей стае, или в другой — не важно. В тебе слишком много нашей крови, чтобы тебя не нашли, или, обнаружив, оставили в покое.

— То есть, выбора у меня, по сути, нет.

— Нет. Но одно дело — оборотница с пробужденным зверем, полноценная волчица. И совсем другое — полукровка без зверя. С одной стороны, твоя человеческая профессия, да еще и опыт, всегда будут в цене. Нам, волкам, редко удается получить образование. С другой стороны, ни один оборотень не будет считать тебя ровней. Ты окажешься… в самом низу иерархии. С тобой не будут считаться, у тебя не будет друзей. На твоего мужа и твоих детей будут смотреть с жалостью, ведь им не повезло жить с недоволчицей… Им придется вступать в драки, доказывая свою силу и защищая твою честь.

— Мрачная перспектива, — теперь уже и Кристина нахмурилась. — Но при чем тут Ребекка?

— А при том, что жрица Луноликой богини — единственная, кто способен тебе помочь. Только она знает, как помочь твоему зверю проснуться! И все, что она делает — это ради тебя и твоей волчицы… — Ром как-то внезапно замолк, будто остановил себя на полуслове.

Кристина тоже не спешила прерывать затянувшееся молчание. Ей хотелось отрицать слова Ромуальда, но она чувствовала: на этот раз ей сказали правду. Может, не всю, но огромную часть — точно.

Оказаться изгоем в стае? — она это уже проходила в детском доме. Повторять этот опыт девушке не хотелось.

— И как долго мне тут… куковать? — наконец, собралась она с мыслями.

— Пока не почувствуешь своего зверя и не научишься перекидываться, а потом — контролировать оборот. — Ром устало потер лоб. — Мы не знаем, сколько это займет времени, Кристина. Но другого пути у тебя все равно нет.

— Я поняла. — Крис встала со стула, отошла к окну, стала смотреть вдаль.

Там, за забором, начинался густой заснеженный лес. Там ждала свобода — манящая, пьянящая. Кристина вдруг почувствовала, что ей с каждым днем все труднее сидеть в доме. Она привыкла много двигаться, куда-то спешить, встречаться с разными людьми. Ей уже хотелось вырваться из уединения, хотя не прошло и недели, как она поселилась у Ребекки. А что с ней будет через месяц-другой? Да она с ума сойдет от такой жизни!

Кристина развернулась к Ромуальду и так ему и заявила:

— Боюсь, я рехнусь, сидя тут неделями, а то и месяцами, и не имея возможности даже словом с кем-нибудь перекинуться! Мне люди нужны. Общение! Иначе я на Луну выть начну!

Ромуальд вздрогнул. Глаза его полыхнули зеленым. Кристине показалось, что мужчина готов взорваться, сказать что-то резкое. Но вместо этого он произнес, едва шевеля побелевшими губами:

— Если это все вопросы, то я пойду, позову отца и продолжим знакомство.

Он встал и вышел раньше, чем Крис успела что-либо понять и решить, как ответить.

Девушка вновь отвернулась к окну. Ей не хотелось думать о переживаниях Ромуальда: со своими бы справиться!

***

Времени ей хватило как раз на то, чтобы немного справиться со смятением и кое-как уложить в голове мысль о том, что пути назад, в Москву, у нее больше нет. Даже если Ромуальд отпустит ее, даст возможность уехать — она останется сама, по своей воле, потому что не хочет оказаться однажды во власти других оборотней: вряд ли они станут с ней нянчиться так, как это делает Ром.

Парамон пришел один.

— Сын просил передать, что у него возникли неотложные дела. Он присоединится к нам уже за обеденным столом, — сообщил старый вожак.

— Почему Ром так печется обо мне? — кивком дав понять, что услышала предупреждение, задала Крис вопрос, который была не в силах держать в себе. — Отчего его так заботит моя судьба? Не думаю, что из жалости или человеколюбия…

— Чувства моего сына к тебе, Кристина, намного сильнее и глубже, — Парамон выглядел невозмутимым. — И это не просто влюбленность, хотя и она тоже…

Мужчина нахмурился, замолчал, словно не желая продолжать. Но Крис устала от недомолвок. Она хотела понимать, что происходит с ней и вокруг нее!

— А что еще? — Требовательно взглянула она в глаза старого альфы. Ее сердце сжалось от нехорошего предчувствия: похоже, то, что она услышит, ей может не понравиться.

— Еще, Кристина, я должен рассказать тебе кое-что об оборотнях-альфах. Ты уже знаешь, что такие бывают?

— Слышала, как Бертран называл так Ромуальда, но смысла мне не объяснили.

— Ох, эта молодость и категоричность! — Парамон тяжело вздохнул. — Я сам был таким, как сын. Мне хотелось, чтобы моя женщина считала меня героем. Самым сильным волком. Тем, кто способен подчинить любого простым движением брови и решить любую проблему одним взмахом хвоста.

— А вы… не можете?

— Никто не может. Но самый сильный альфа в стае оборотней — это прирожденный лидер. Тот, кто ведет за собой, кого слушают и кому подчиняются все, даже менее сильные альфы. Ромуальд — очень сильный альфа. — В голосе старика прозвучала гордость.

— Даже сильнее вас? — заинтересовалась Крис.

— Да, намного. И, поверь, ему с трудом удается сдерживать свои инстинкты и прислушиваться к моим просьбам и советам.

— Вот в это как раз легко поверить, — не удержалась, хмыкнула Крис. — Меня он услышать тоже не захотел.

— Он не мог ни на день дольше оставаться в Москве, Кристина. И тебя оставить тоже не мог.

— Почему он не мог задержаться? У вас в стае что-то случилось?

— К счастью, пока ничего, что требовало бы его срочного возвращения. Но у нас, оборотней, есть Договор с вашим человеческим правительством. И есть специальный отдел, который выдает нам разрешения на пребывание в человеческих городах сроком дольше трех дней. У Рома и его ребят было разрешение на четырнадцать дней, и эти две недели истекли в тот день, когда вы выехали из столицы.

— Значит, Ромуальд вынужден был уехать, — поняла Крис.

— Да, иначе неприятности были бы и у него, и у его помощников, и у всей стаи.

— Ну, хорошо. Но какое все это имеет отношение к моему вопросу: зачем вашему сыну я? Даже если он влюблен, как вы утверждаете…

Крис устала стоять у окна, за которым постепенно начинало смеркаться. Вернулась к стулу, присела на краешек.

Убедившись, что девушка готова слушать, Парамон снова заговорил:

— Да. Так вот: мы, альфы, очень сильны и на многое способны. Но это не только благословение, но и проклятие.

— Почему? — расширила глаза Крис.

— Ты слышала что-либо об истинных парах?

— Нет.

— Жаль. Если бы слышала — мне было бы проще. Видишь ли, Кристина. Силу альфы, которую ты уже испытала на себе, не способна выдержать ни одна волчица, кроме той, которая предназначена альфе Луноликой богиней. В тебе, девочка, мой сын и его волк почуяли свою истинную пару. Ту, которая сможет спокойно переносить их силу, когда получит парную метку. Тебе дано усмирять альфу и его зверя, наслаждаться его любовью и дарить ему детей. Больше ни одна женщина не сможет стать его спутницей жизни.

— Вот как… — Кристина поняла, что вот теперь она получила столько сведений, что больше, пожалуй, в нее пока не поместится. — А Ромуальд мне ничего не сказал об этом, даже сегодня.

— Он не хочет твоей жалости, Кристина, и не собирается давить на тебя. Он надеется завоевать любовь и уважение. Без этого вы не сможете быть счастливы вместе.

— Не сможем, — кивнула Крис.

Она и сама верила, что без уважения и доверия настоящая близость невозможна. Только вот доверяет ли ей Ромуальд, если не хочет ничего о себе рассказывать?

Пока она пыталась ответить себе на очередной непростой вопрос, в гостиную, где сидели Парамон и девушка, заглянула Ребекка. Постучала по дверному косяку деревянной лопаткой, показала жестом: пора есть.

Кристина спохватилась:

— Ой, и правда! Обед-то давно готов!

— Ты узнала, что хотела, Кристина? — поинтересовался старый вожак. Крис показалось, что взгляд его, обращенный к ней, стал намного теплее, чем был при знакомстве.

— Да… мне пока нужно обдумать все, о чем вы рассказали.

— Ну, подумать у тебя время будет. Пойдем, пообедаем. Ты ведь тоже что-то готовила?

— Да мы все вместе с Ребеккой делали. — Пожала плечами Кристина. — Что ни попробуете — во всем есть моя рука.

— Тогда давай мне свою натруженную ручку, и я проведу тебя за стол. — Парамон улыбнулся, подошел к девушке и взял в руку ее теплые пальцы. Поднес их к лицу, принюхался. — Хм-м… а запах знакомый! Где-то я его слышал…