30. Кристина

Если от взбешенного Ромуальда-человека Кристина попятилась — сказывались годы жизни рядом с драчливым соседом-алкашом, то от волка она отступать не собиралась. В ее сознании накрепко засели две вещи. Первая: хищное животное всякую убегающую живность принимает за добычу, так что не следует дергаться и показывать страх. Второе: ее, Кристину, животные опасаются и предпочитают обходить стороной.

Так что, увидев Руда, Крис осталась стоять — прямо, гордо расправив плечи, бесстрашно взирая в желтые волчьи глаза. Ей даже хотелось рыкнуть в ответ, волчица внутри завозилась, дернула ухом, но глаз так и не открыла…

Руд приближался к своей истинной медленно, плавно.

И тут откуда ни возьмись возникла Ребекка. Встала между Крис и Рудом, вызвав недовольное ворчание волка. Взяла Кристину за руку, потянула за собой навстречу зверю. Тот тоже шагнул вперед, уткнулся носом в колено жрицы и замер, тяжело дыша.

Ребекка, не отпуская руки своей подопечной, опустилась на колени, обхватила шею волка свободной рукой, прижалась лбом к его лбу. Потянула вниз Кристину, заставила девушку тоже встать на колени перед волком, а потом — прижаться щекой к его морде. Теперь одна ладонь шаманки лежала на голове волка, вторая — на затылке его пары.

Кристина ощутила прикосновение к щеке жесткой волчьей шерсти, характерный запах хищника и жар, исходящий от его тела, а потом… потом ее словно окатило и заполнило изнутри кипятком.

Это была дикая, жгучая боль, настолько непереносимая, что зубы Крис невольно сжались до скрипа, а из горла вырвался стон. Она дернулась, желая разорвать контакт, отодвинуться, уйти, потому что боль, которую она ощущала, исходила от Рома-Руда, выплескивалась из него, как раскаленная лава из жерла вулкана…

— Больно? — раздался в голове Кристины голос шаманки. — Это то, что чувствует сейчас твой оборотень.

— Из-за меня… — догадалась Крис.

— Из-за тебя, — подтвердила Ребекка и убрала руку с затылка девушки.

Дышать стало легче. Боль отступила, словно спряталась за стеной. Теперь до Кристины долетали только ее отголоски. А еще она была свободна и могла вообще отстраниться от волка, разорвать магическую связь, созданную жрицей. Тогда боль не ощущалась бы вовсе. Только вот отвернуться и сделать вид, что ничего не было, Крис уже не могла. В ее понимании это стало бы равноценно предательству.

— Мы возвращаемся. Сейчас. — Крис уже по собственной воле обняла волка за шею. — Надеюсь, это тебя немного утешит.

Руд положил морду на плечо Кристины. Постоял так несколько мгновений. Потом чуть отступил, лизнул девушку в ухо, опустился на пол и зажмурил глаза, словно резко обессилев.

Как и надеялась Кристина, Ромуальд не посмел причинить ей вред, даже не пытался сделать это. Вот только теперь она знала, чего ему это стоило.

«Так вот что испытывает альфа, когда его отталкивает истинная? — ужаснулась про себя девушка. — Не слишком ли высокая плата за то, чтобы быть самым сильным самцом и вожаком? Впрочем, он ведь не выбирал, кем родиться…»

Пока Крис размышляла, Руд немного пришел в себя, подобрался, сел на хвост и перекинулся обратно в человека.

— Я не хотел, чтобы ты знала об этом, Кристина. Не надо меня жалеть, — попросил он устало. — Мне не нужна жалость. Я надеялся, что ты сумеешь полюбить меня…

— Не знаю, Ром. Не знаю, смогу ли полюбить тебя, и способна ли я вообще довериться мужчине, а без доверия — какая любовь?.. — Кристина с сомнением качнула головой и встала. — Ты ведь тоже не доверяешь мне, раз подумал обо мне самое плохое, и сразу же, с порога обвинил в измене. Впрочем, давай не будем обсуждать наши отношения здесь. Оставим Кира и его семью радоваться прибавлению — они это заслужили. Оба.

— Ты права. Собираемся. — Ром потянулся к лежащей возле него обуви и куртке.

Кир, молча наблюдавший всю эту сцену, подошел, тронул Кристину за локоть:

— Я сделаю для тебя и Ребекки бутерброды с мясом и чай. Десять минут на перекус твой альфа, я думаю, выделит…

— Выделю, — Ром прекрасно расслышал слова хозяина дома. — Сожалею, Кир, что вынудил тебя стать свидетелем наших споров.

— Я тебя понимаю, Ромуальд, — Кир миролюбиво улыбнулся Рому. — Моя Анисья тоже далеко не сразу приняла меня. У нее был… кавалер. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы увести девчонку у соперника. Обещаю: от меня никто не узнает о том, что Крис — твоя истинная.

— Спасибо. — Ром, уже одетый, двинулся к выходу. — Я буду ждать Кристину и Ребекку во дворе. Надеюсь, ты позволишь воспользоваться упряжкой, чтобы отвезти их обратно?

— Мои помощники отвезут женщин — разумеется, под твоим присмотром. Заодно тебе не придется ломать голову, как вернуть мою упряжку. — Кир кивнул Рому и повел Кристину и Ребекку на кухню, где уже кипел на газу чайник и вкусно пахло печеным мясом.

Аппетит у Кристины был зверским. Да и Ребекка проголодалась. Неудивительно — почти сутки не ели! Вдвоем они за пять минут расправились с большим куском домашней буженины, еще пять минут им понадобилось, чтобы выпить по пол-литровой чашке чая. Наконец, сытые и чуть отдохнувшие, они оделись и вышли во двор, где было на удивление пусто: похоже, Фарух, Ром с Бертом и беты Кира сумели разогнать по домам всех любопытствующих и сочувствующих соседей.

Дальше все было почти так, как утром: женщин усадили на нарты, укутали в тигриную шкуру. Четверка оборотней в волчьем образе встала в упряжку и повезла сани со двора. Только теперь нарты с обеих сторон сопровождали и прикрывали своими мощными телами два волка из стаи Неуязвимых: альфа Ромуальд и его первый друг и помощник Бертран.

***

Обратный путь Кристина почти не запомнила. Шаманка снова придерживала девушку за талию, позволив прислонить голову к своей не по-женски широкой груди, согревала своим теплом. Крис задремала и разлепила чуть смерзшиеся ресницы, только когда нарты въехали во двор, и Ребекка завозилась, откидывая полы мехового полога, в который были укутаны женщины.

— Приехали? — пробормотала Крис, не столько, чтобы услышать ответ, сколько чтобы взбодриться.

— Да, мы на месте. Давай, помогу выбраться, — ответил вместо шаманки Ром. Он уже стоял рядом и протягивал девушке руку.

Крис неохотно приняла помощь.

Да, она уступила, позволила увезти себя из стаи Кровавых, но это не означало, что она перестала злиться на Ромуальда.

— Спасибо, что довезли, — кивнула она оборотням — помощникам Кира, вызвав недовольную гримасу на лице Рома. Глянула на него холодно, заявила непререкаемо: — Я — спать. С ног валюсь. Все разговоры — завтра.

Мужчина скрипнул зубами, но кивнул согласно.

— Я останусь на ночь, — известил сдержанно.

— Ну, если Ребекка не возражает, — пожала плечами Кристина. — Но не рассчитывай, что я пущу тебя к себе под бок. Мне нужно хорошо отдохнуть.

Больше не желая что-либо слышать и обсуждать, она развернулась и ушла в дом. У себя в спальне переоделась в теплую пижаму, натянула на ноги теплые шерстяные носки, улеглась, укрылась потеплее и уснула, едва коснувшись головой подушки.

Она не слышала, как возилась шаманка, растапливая печь, как кормила поздним ужином альфу и его друга. Не видела, как приоткрылась дверь, и в ее комнату заглянул Ромуальд, убедился, что Крис действительно спит, принес и постелил на коврике возле ее кровати овчину, после чего обернулся волком и улегся на это не слишком мягкое для человека, но вполне удобное для волка ложе.

Руд отказался ночевать вдали от пары. Ром, впрочем, не слишком настаивал: за две недели разлуки он соскучился по своей истинной обеими ипостасями. Рому хотелось видеть, обонять, чувствовать свою женщину постоянно, всем телом, защищать и заслонять ее от всех и от всего. Пережитое утром потрясение, когда он думал, что потерял Кристину, только усилило эту жажду тесной близости.

Что ж, раз Крис не позволила ему лечь в ее постель — он ляжет рядом с постелью и сможет дышать ее теплым сладким запахом, ловить чутким слухом ее ровное дыхание. Это хоть немного успокоит взвинченного волка, поможет расслабить напряженные мышцы и подремать до утра. А утром…

Утром он попытается еще раз объяснить Кристине, как опасно покидать территорию стаи Неуязвимых, особенно если рядом нет его, Рома, и его помощников-бет.

…Кристина проснулась резко. Рывком села в кровати, готовая куда-то бежать и что-то делать. Куда и что — ее сонный разум еще и сам не знал, но усиленно припоминал и перебирал события в поисках чего-то важного и, возможно, упущенного.

Анисья. Дети. Осмотреть. Убедиться, что с женщиной и новорожденными все в порядке.

Крис мгновенно распахнула глаза, свесила с кровати ноги, еще не соображая, что она уже у Ребекки, а не в доме Кира, где планировала заночевать. Наткнулась ногами на что-то большое, а это большое вдруг зашевелилось.7d423c

— Блинский блин! — завопила перепуганная Крис, опуская взгляд и встречаясь глазами с желтыми глазищами волка. — Руд! Дурной волчара! Ты какого фига у меня под ногами оказался?!

Волк неуверенно шевельнул хвостом, издал горлом сиплый поскуливающий звук, словно просил не злиться и не кричать на него. Впрочем, Кристина уже и сама немного справилась с первым испугом, успокоилась и больше шуметь не собиралась.

— Заикой сделаешь, дурья твоя башка, — проворчала она намного более миролюбиво. — Ты что — всю ночь тут, на коврике, провел?

Волк, расслышав примирительные нотки в ее голосе, шумно вздохнул, сделал шаг к кровати. Крис восприняла это спокойно. Тогда Руд сделал один за другим еще два осторожных шага, приблизился вплотную и положил огромную тяжелую голову на колени девчонки. Она тут же потянулась рукой, запустила пальцы в густую буро-рыжую шерсть — извечный жест человека, заложенный в генетической памяти: погладить, потрепать по загривку, приласкать…

В этот момент Кристина как-то даже не сообразила, что перед ней не просто зверь, а оборотень, имеющий вторую человеческую ипостась, и что накануне вечером она всерьез поругалась с этой человеческой ипостасью.

Руд тоже предпочел об этом забыть хотя бы ненадолго. Он слишком нуждался в этих прикосновениях, в тепле руки своей пары, чтобы позволить напрягшемуся внутри него Ромуальду испортить такой момент.

Волк замер, принимая ласку, а Крис, перебирая его шерсть, почесывая уши, внезапно заговорила о том, о чем хотела бы сказать Ромуальду, но не была уверена, что тот согласится ее выслушать.

— Это только кажется, Руд, что я могла отказаться ехать к Анисье, — вздохнула она, — но кем бы я была, если бы так поступила? Трусливой и бездушной тварью, оставившей без помощи беременную женщину?

Волк в ответ шумно вздохнул.

Крис кивнула ему:

— Да-да. Именно такой я бы себя и ощущала, если бы отказала в помощи. На одной чаше весов оказались три жизни, Руд! Жизнь женщины и двух ее детей. А на другой чаше — какая-то мнимая опасность, которая вроде бы может угрожать мне. Люди и за меньшее собой рискуют. И я буду рисковать — всегда, потому что не могу иначе.

Тут оборотень не выдержал. Поднял голову, отступил на шаг, сел на хвост и перекинулся в человека.

— Ромуальд… — Крис, пока говорила, успела сообразить, что слышит ее не только Руд, но молчать не собиралась. — Не пытайся запереть меня, Ром, не запрещай мне делать то, что я считаю своим долгом. Я не позволю ломать себя в угоду твоим страхам.

— Я не хочу ломать тебя, Крис! — Ром почти взвыл, запустил руки в отросшую растрепанную шевелюру. — Ты мне нужна такая, какая есть: гордая, сильная, независимая — настоящая пара для альфы с моим уровнем силы! То, что я прячу тебя — это временная мера. Просто, пока твоя волчица не проснулась, ты слишком беззащитна перед оборотнями, а я не прощу себе, если из-за моего недосмотра кто-то из них причинит тебе вред!

— Или причинит — или нет. Мы этого не знаем. А вот то, что Анисья и ее детишки погибли бы без профессиональной акушерской помощи — это факт. И если какой-то женщине из твоей или из соседней стаи снова понадобится моя помощь — я буду помогать, нравится тебе это или нет!

Кристина откинула в сторону шкуру и одеяло, которыми были укрыты ее ноги, обулась, прихватила банное полотенце и пошла прочь из спальни. Она злилась и чувствовала, что еще немного — и опять сорвется и наговорит мужчине такого, о чем потом сама будет жалеть.

Кристине не хотелось быть жестокой с Ромом, не хотелось причинять ему боль, но она чувствовала, что обязана настоять на своем. Если альфа и правда ценит ее силу и независимость — он смирится с ее решением. А если не смирится — значит, ничего путного из их отношений не получится.

Когда Крис вышла из душа — умытая, свежая — Ромуальд позвал ее завтракать. Оказалось, они с Бертом под присмотром Ребекки успели собрать и накрыть завтрак.

К утреннему разговору Ром больше не возвращался, но по его поджатым губам и мрачному взгляду Крис поняла: альфа пока не готов смириться с тем, что она намерена и дальше проявлять самостоятельность и бросаться на помощь по первому зову ко всем, кому она может понадобиться.

Эта недосказанность повисла между ними, как темное грозовое облако, обещающее новую бурю. Она день за днем отравляла и разъедала сердце Кристины, заставляла ее держаться с Ромуальдом сдержанно и прохладно.

Ром продолжал приезжать к девушке через день-два, водить ее на прогулки. Только вот в этих встречах уже не было того задора и тепла, что раньше. И поцелуев Крис стала избегать. Ром с каждым таким свиданием мрачнел все сильнее. Крис видела это, но молчала. Не хочет альфа вскрывать созревший гнойник — пусть мучается. Это его выбор. Она, Кристина, подождет. Ей спешить некуда.