34. Кристина

Проводив Рома, Кристина вернулась на кухню к отцу. Поставила чайник: заварить свежую порцию чаю. Принялась прибирать со стола, перемывать посуду. Так, занимая себя каким-то делом, ей было проще вернуться к расспросам.

— Я почти ничего не знаю об оборотнях, папа. Не представляю себе, как они живут, и как мне научиться жить с ними. Вот объясни, почему им… нам… нельзя жить в человеческих городах? Что это за разрешения? И кто их выдает?

— Хорошо, дочь. Слушай.

Егор рассказал Кристине, что оборотни — народ такой же древний, как и люди. И что эти два родственных народа давно научились жить вместе и не уничтожать друг друга. В этом им помогает Договор, согласно которому люди не вмешиваются в жизнь волчьих кланов, а оборотни не пытаются наводить свои порядки в человеческих городах.

— Мы, оборотни, здоровее и физически сильнее людей, — объяснял Егор Парфенович. — И живем мы дольше, если не погибнем. Но зато у людей есть оружие и какая-то особая, непонятная нам хитрость и жестокость. Это волки охотятся тогда, когда хотят есть. Люди же склонны убивать ради забавы.

Кристина вздохнула: уж о том, какими жестокими и хитрыми бывают отдельные человеческие особи, она знала не понаслышке.

— Понимаю, отец, — вздохнула она.

И Егор вернулся к рассказу. Объяснил, что современные люди считают существование оборотней вымыслом, и даже не догадываются, что в каждой стране правительствами созданы специальные отделы по работе с оборотнями, в которых регистрируют каждого, кто обрел звериную ипостась, выдают паспорта со специальной пометкой.

— Ты думаешь, дочь, как появилось выражение «волчий билет»? — усмехнулся Егор Парфенович. — Так раньше называли свидетельства, которые выдавали нам, оборотням. Теперь и тебе, дочь, придется менять паспорт. И в человеческих городах ты больше жить не сможешь. Только приезжать на время. А чтобы тебе дали новый паспорт, за тебя должен поручиться вожак стаи. Ты ведь уже стала членом клана Неуязвимых?

— Нет… — растерялась Крис. — Я не думала, что это так срочно…

— Не тяни с этим, дочь. Поверь: оборотню, как и человеку, в одиночку выжить очень сложно. Или тебя не устраивает вожак стаи и его сын? Не хочешь жить под их рукой?

— Не знаю…

— Что тебя смущает, Кристина? Мне показалось, Ромуальд из шкуры готов выпрыгнуть, чтобы угодить тебе. Ты — наверняка его Истинная. Он уже объяснил тебе, что это значит?

— Парамон объяснил. Отец Рома. Сам Ром молчал, как партизан. Он, оказывается, хотел, чтобы я его так полюбила, не зная, что у него другой быть не может.

— А ты… не любишь? Не чувствуешь, что и тебе никто другой не нужен?

— Другой мне точно не нужен, — дернула плечом девушка. — Но и альфа… Правильно сказал Гавр: очень уж они, альфы, жесткие и непримиримые. Все должно быть так, как они решили — и ни шагу в сторону! А я не привыкла так! Хочу сама решать, что мне делать со своей жизнью!

Егор вздохнул, покачал головой:

— Внешне ты похожа на бабушку, мою маму. А вот по характеру — вся в Лену! Она тоже не хотела принимать нашего образа жизни. И власть альфы над другими волками ей была как бревно в глазу. Бесила или пугала — не знаю, что больше…

— Поэтому мама и ушла от тебя? Как так вышло, что ты женился на человеческой женщине, не оборотне?

Егор Парфенович воззрился на дочь с недоумением:

— Кто сказал, что твоя мать была обычной человеческой женщиной?

— А разве нет?

— Нет, дочь. Твоя мама была квартероном. В ней была четверть крови оборотней. Этого, правда, мало, чтобы пробудился зверь, но оказалось достаточно, чтобы я почуял в ней свою Истинную.

— Ты — тоже альфа, папа?

Кристина отложила в сторону полотенце, которым вытирала чашки, присела на табурет, уставилась на отца с удивлением и недоверием:

— Как же ты тогда… среди людей? Детективное агентство открыл. Тебе дали разрешение жить в человеческом городе постоянно?

— Никто не дал бы мне такого разрешения, Крис. Я больше не альфа. И вообще не… не вполне оборотень.

— Это как? — не поняла девушка.

— Когда твоя мама ушла от меня, мой волк сходил с ума. Бесновался, отказывался подчиняться. Мне пришлось, — лицо мужчины мучительно скривилось, — убить своего волка. Совсем. Другого выхода не было.

— А… так можно?

— Иногда… если сила альфы у оборотня выражена не слишком сильно, жрецам Луноликой это удается сделать. Мой волк был альфой средней силы. Только это меня и спасло.

— Бедный мой папочка! Получается, мама Лена заставила тебя наполовину убить себя? Я не думала, что она была такой… безжалостной.

— Она ничего не знала об этом, как и ты не знала до сего дня. Я… не захотел говорить ей. И без того был сильно виноват перед Леной.

Кристина насторожилась: неужели сейчас ей откроется еще один секрет? Пусть! Она должна знать! Мама не захотела делиться с дочкой семейными тайнами, но от того, что в шкафу остаются скелеты, никому лучше не становится!

— Расскажи мне об этом, пожалуйста, папа. Я… пойму! И не отвернусь от тебя, как это сделала мама…

— Надеюсь, что поймешь, Крис. Я должен покаяться хотя бы перед тобой, раз уж Лена не захотела в свое время выслушать меня и принять мои извинения.

Егор снял очки. Запустил пальцы в свои седые волосы, вздохнул, погрузился в самые трагические воспоминания своей жизни.

***

Егор и Елена. Лабанорская пуща. Около двадцати пяти лет назад

На дворе стояла золотая осень: двадцатые числа сентября. Молодой альфа всего лишь в пятый раз переживал особое состояние, свойственное только оборотням: осенний гон. Еще не встретивший свою хвостатую единственную, он третий день носился по лесу, гонимый жуткой волчьей тоской и жгучим, болезненным желанием.

Обычная человеческая женщина, дамочка легкого поведения, которую пригласили для него заботливые родители, пахла так отвратительно, что о близости с ней ему даже думать было противно. Впрочем, это был не первый случай, когда Егор оказывался не в состоянии заставить себя подойти к человеческой самке. Все, что ему оставалось — это пытаться справиться со своими инстинктами самостоятельно. Предыдущие несколько раз ему это с трудом, но удавалось.

Однако этой осенью все пошло не так. Волк Егора, Корунд, созрел, вошел в силу и стремился отыскать свою пару и слиться с ней так отчаянно, что от напряжения чуть не рвались мышцы. Ни бешеный бег, ни выслеживание добычи, ни свежая, горячая кровь задранной дичи не могли погасить костер, полыхающий в груди молодого оборотня.

Откуда там, в лесу, взялась девушка и как она оказалась на пути у мечущегося в любовной горячке оборотня — известно только Луноликой. Но, почуяв след девушки, оборотень взвыл: аромат, чистый и сладкий, как капля меда в родниковой воде, показался ему самым прекрасным, что ощущал он когда-либо в жизни.

«Она! Истинная! Идем за ней! — рванул с места в карьер Корунд. — Мы не можем ее упустить!» Егор был бы рад перехватить контроль над телом, перекинуться и предстать перед незнакомкой в человеческом облике, но возбужденный волк оказался сильнее. Он догнал девушку, подбежал к ней неслышно, ткнулся носом в бедро.

Молодая женщина вздрогнула, оглянулась и завопила от испуга. А кто бы не завопил, оказавшись лицом к лицу с огромным диким зверем, глаза которого полыхали, словно раскаленные уголья, а из клыкастой пасти вырывалось жаркое хриплое дыхание?

— Уйди! Брысь! Кыш! — кричала Лена, впрочем, не пытаясь махать руками. — Мало тебе добычи в лесу?!

Изумленный Корунд отступил на шаг. Он понял, что самка боится его, не чует в нем свою пару. И тогда Егор попытался перехватить власть, перекинуться в человека. Только вот полностью обернуться не вышло: зверь слишком сильно сопротивлялся. Оборотень встал на задние лапы, опираясь когтистыми руками о дерево. Прохрипел непослушным, не до конца человеческим ртом:

— Не надо меня бояться. Я не обижу. Выведу к людям.

— Т-ты… ты кто? Что ты за чудовище?! — девушка попятилась.

— Я — Егор. Оборотень. Иди за мной. Тут недалеко.

— Нет! Я лучше в другую сторону пойду! — сделала еще пару шагов в сторону девушка.

— Тебя как зовут? — Егору удалось еще больше потеснить волка и, наконец, вернуться к нормальному человеческому облику.

— Лена.

— Послушай, Лена. Я не знаю, как ты тут оказалась, но до ближайшего человеческого жилья больше двадцати километров, если напрямую. Но прямо не пройдешь, впереди большое озеро. Уже вечереет. Ночью в диком лесу ты одна не выживешь. Пойдем со мной.

Егор не лгал: от места, где он встретил свою истинную, даже до поселка оборотней было около десяти километров, а уж до людской деревни — вдвое дальше.

— Разве оборотни существуют? — как-то не в тему переспросила Лена.

— Как видишь. Да и в тебе самой есть наша кровь. Я это чую. — Егор развернулся и пошел прочь. Оглянулся через плечо: — Так что — идешь?

— Куда ты меня собрался завести? Еще дальше в дебри? — девушка не спешила доверять тому, кто так ее напугал.

— Туда, где есть тепло, вода, еда и крыша над головой. А еще — транспорт. Мой личный. По темноте не повезу, но утром доставлю куда скажешь.

— Ладно.

Девушка смирилась: она уже несколько часов блуждала по лесу, устала безумно и почти отчаялась выйти самостоятельно или встретить кого-нибудь, кто смог бы подсказать дорогу.

Егора она боялась: перед глазами все еще стояло жуткое зрелище получеловека-полузверя, клыкастого, с горящими глазами и когтями вместо пальцев. Но и злить такое существо — опасно. Вдруг порвет, загрызет, да так и бросит ее мертвое тело в лесной глуши? Пытаться сбежать тоже бесполезно: догонит в два счета и тогда уже уговаривать вряд ли станет. Рассудив таким образом, Лена пошла за Егором. Ничего другого ей просто не оставалось.

Егор привел Лену в охотничий домик, в который перебирался на время гона, чтобы пережить вдали от клана самое мучительное время. Таких домиков неподалеку от поселка оборотней имелось немало: в каждом клане есть пара-тройка молодых альф, еще не встретивших свою пару, и все они предпочитают уединение, когда наступает период любовной горячки.

Накормив и напоив гостью, нагрел ей воды, протопил небольшую баньку. Пригласил пойти помыться. Лена, потная, грязная после дня блужданий, отказаться не смогла. Вот только не ожидала, что, показав, где горячая вода, где холодная, а где — шампунь и полотенца, Егор тоже начнет раздеваться.

— Ты что делаешь?! — возмутилась она. Впрочем, не слишком уверенно.

— Мне тоже помыться надо. Заодно и тебе спинку потру, веничком простучу, чтобы мышцы не болели. Ты же весь день на ногах, не привыкла небось столько ходить по буеракам… — с обезоруживающей улыбкой пообещал молодой мужчина.

— Знаешь, я бы и сама справилась… — Лена по-прежнему опасалась злить гостеприимного хозяина. Слишком свежи были воспоминания о его клыках и когтях.

— Нет уж, давай помогу. А то что ж я за хозяин буду? — оборотень игриво подмигнул девушке.

Та в ответ выдавила улыбку — неуверенную, кривую, но все же…

Егор же… ох, как он был счастлив, что встретил Лену!

За время пути к домику, да и потом, пока кормил девушку, он уверился окончательно, что Луноликая наконец-то позволила ему встретить Истинную. И теперь от ее близости, от ее свежего медового аромата Егора вело, как мальчишку! Голова кружилась, мысли путались, сердце в груди бухало кувалдой, жажда близости затмевала все. Егор чувствовал, что если не получит сейчас эту девушку, то сдохнет в дьявольских муках, катаясь по земле, ломая кости и грызя собственные конечности!

Впрочем, какое-то время мужчине еще удавалось сдерживаться. Он даже не стал раздеваться догола — так, не снимая подштанников, и повел Лену в парную. Там он честно наполнял кадки горячей водой, помогал девушке промывать волосы, парил ее веником, тер спину — все, как обещал! А сам… сам уже почти выл от желания взять девчонку, сделать ее своей.

Лена вроде бы не радовалась его заботе, но особо и не упиралась. «Похоже, она почувствовала, что мы предназначены друг другу!» — подумал в какой-то момент Егор и взял Лену за плечи, потянул к себе, поймал ее губы и стал целовать — с каждым вдохом все более жадно и ненасытно…

За этими ласками пошли все более откровенные. Мягкое, упругое девичье тело — отмытое, свежее, не знавшее раньше мужчины — затмило Егору весь белый свет. «Моя!» — прорычал он и, так и не встретив возражений, уложил Лену на широкую лавку, застеленную простынею. «Моя!» — улегся сверху и сделал Лену своей…

На пике удовольствия волчья натура взяла верх: оборотень впился чуть удлинившимся клыками в плечо пары, оставляя на нежной коже неглубокие ранки, и тут же стал их зализывать.

— Ты!.. Ты что творишь, животное! — почувствовав укус, вдруг очнулась от наваждения Лена. — А ну, отпусти меня сейчас же!

— Зачем ты так, родная? Я не мог иначе! — Егор сел сам, усадил девушку себе на колени. — Ты — моя истинная, дар Луноликой богини! Эти царапины заживут, останется только пара темных точек, похожих на родинки. Но зато больше ни один оборотень не посмеет прикоснуться к тебе, потому что почует мою метку!

— Ты тоже больше не посмеешь прикоснуться ко мне, Егор! Если только не возьмешь силой, как сейчас!

— Разве я брал тебя силой, Леночка? — Егор даже опешил. — Ты же сама позволила мне… и я все делал, чтобы тебе было хорошо!

— Позволила?! — взвилась девушка. — А что было бы, если б попыталась оттолкнуть?! Ты бы перекинулся в чудовище, как тогда в лесу, и загрыз бы меня, исполосовал когтями!

— Оборотень никогда не причинит вреда своей паре…

Егор сидел на лавке, оглушенный, растерянный, несчастный, и все крепче прижимал девушку к себе. Его сердце сжалось, предчувствуя беду. Только что все было так хорошо — и вдруг выясняется, что Лена считает иначе!

— Уже причинил! — Лена вскочила с колен мужчины, пошла, набрала в тазик теплой воды, стала демонстративно смывать с себя следы его прикосновений и поцелуев. — Не смей больше ко мне прикасаться, понял?! Никогда не смей!

— Тише, Леночка, родная! Я… я не думал, что ты поддаешься мне из страха… ты ведь и правда наша. Я чую в тебе родственную кровь! Не может быть, чтобы твои предки ничего не рассказывали тебе о своем прошлом…

— Никто! Ничего! Мне! Не рассказывал! И я слышать ничего не хочу! Зверь! Животное! Уйди прочь!

Подгоняемый криками женщины, Егор медленно встал, подобрал сброшенные на пол подштанники, ушел в предбанник. Там тяжело опустился на лавку и долго сидел, опустошенный, несчастный, отвергнутый… Сидел и ругал себя за то, что не понял, не заметил, не разглядел в своей истинной испуга, который заставил ее уступить нежеланным ухаживаниям и прикосновениям.

***

…Некоторое время Кристина молча смотрела на отца, ожидая обещанных признаний. Потом не выдержала, окликнула, выдергивая из пучины воспоминаний:

— Так что ты хотел мне рассказать, папа?

— А?.. Да. Крис, малышка, я задумался. А что хотел сказать… Знаешь, я бесконечно виноват перед твоей мамой, и никакие оправдания не могут отменить моей вины…

— Да что такого ты мог сделать?! — Кристина искренне недоумевала: Егор Парфенович — сдержанный, тактичный — казался ей самым безобидным из знакомых ей мужчин.

— Мы с Леной впервые столкнулись в лесу. Точнее, в Лабанорской пуще, это в Литве. Я там родился и вырос, а Лена приехала вместе с родственниками из Беларуси, чтобы отдохнуть, пособирать грибов, порыбачить. Тогда для этого еще не нужны были визы.

— Вы встретились в лесу, — повторила вслед за отцом Кристина, давая понять, что слушает внимательно.

Егор отодвинул чашку с остывшим чаем, взглянул на дочь, усмехнулся печально:

— Ты когда-нибудь видела оборотня в неполном обороте, Крис?

— Да. Совсем недавно.

— Тогда ты представляешь, насколько это кошмарное, пугающее зрелище…

— Представляю. Выглядит и правда жутко. Мама увидела тебя таким?

— Лена заблудилась. Ушла очень далеко от компании, с которой приехала. Даже не представляю, как ей удалось за полсуток пройти по лесу около трех десятков километров. Я, точнее, мой волк, напал на ее след, и сразу почуял, что встретил истинную. Бросился вдогонку. Естественно, увидев огромного хищника, она сильно испугалась, и тогда я попытался перекинуться в человека, но получилось… не сразу.

— Ох, бедная моя мамочка! — Крис закрыла лицо ладонями, потрясла головой. — Даже я, уже зная о существовании оборотней и познакомившись с волками Рома и Берта, все равно испугалась! А ей было еще хуже!

— Да, Кристина. Так и было, вот только я тогда этого не понял и не учел. Когда мне, наконец, удалось полностью вернуться в свою человеческую ипостась, я предложил Лене переночевать в своем охотничьем домике, а уж утром собирался отвезти ее к родственникам. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти со мной: сама она дорогу не могла отыскать.

— И что было дальше?

— А дальше… я привел Лену к себе, накормил, предложил помыться в бане, а потом дал понять, что считаю ее своей истинной и хочу близости с ней… — Егор замялся, не зная, как говорить с дочерью на такие щекотливые темы.

— И что же мама Лена?

— Она не отказала мне, не решилась меня оттолкнуть. И только потом, когда все уже произошло, призналась, что сделала это из страха. Я был… раздавлен. Ругал себя за невнимательность, но уже ничего не мог изменить.

— Да… сделанного не воротишь, — припомнила Крис одну из любимых поговорок своей соседки по коммуналке, Марии Ефимовны.

Раньше Кристине казалось, что ее история знакомства с Ромуальдом выглядит скорее пугающе, чем романтично, но теперь она поняла, что у них с Ромом все получилось как раз-таки очень даже мило и приятно. Не считая момента, когда Ром позволил себе увезти ее из Москвы и надавить на нее своей силой альфы…

— Как же получилось, что вы все-таки стали жить с мамой Леной вместе? — вернулась она к разговору.

— На следующее утро я, как и обещал, отвез Лену к ее родственникам. Оказалось, что приехали они на целый месяц. Узнав об этом, я обрадовался. Подумал, что у меня будет время поухаживать за любимой, сгладить первое впечатление…

— Любимой? Ты так быстро понял, что любишь маму?

Егор снова послал дочери печальную усмешку.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда, Кристина?

— Не знаю…

— А мы, оборотни, точнее, альфы, знаем, что существует любовь не с первого взгляда, а с первого вздоха. Это невозможно объяснить. Просто постарайся поверить: однажды вдохнув аромат своей истинной, альфа влюбляется — сразу, без всяких «если» и «вдруг». Другие женщины перестают для него существовать, и уже не важно, насколько они красивее или умнее. Та, что предназначена тебе Луноликой — всегда родная и желанная, даже если твердит, что ненавидит тебя.

— И это — навсегда? — зачем-то уточнила Крис. Пожалуй, быть для своего мужчины единственной она бы согласилась.

— Со временем, если истинная отталкивает своего альфу, раз за разом рвет его сердце презрением, недоверием или изменами — любовь может перерасти в ненависть. Но даже ненавидя, альфа все равно всегда будет желать свою пару, стремиться к ней, мечтать о близости… — Егор покачал головой. — Знаешь, дочь, говорят, даже у самого крутого героя всегда есть своя ахиллесова пята. Своя слабость. Так вот: слабость альфы — его пара.

— И ты тоже не мог расстаться с мамой, не хотел отпускать ее, — догадалась Крис.

— Не хотел, — подтвердил Егор Парфенович. — Продолжал навещать ее, пытался ухаживать, подружился с ее родственниками, правда, не открывая им свою природу оборотня. Они мне искренне сочувствовали и не могли понять, почему Лена отвергает меня. А потом Лена обнаружила, что беременна, и не захотела избавляться от тебя. Решила рожать.

Кристина нежно и печально улыбнулась. Да! Она помнила маму Лену именно такой: строгой, решительной, прячущей за внешней суровостью доброе любящее сердце. Конечно, мама не смогла убить своего еще не рожденного ребенка!

— Значит, это я… стала причиной того, что она все же осталась с тобой хотя бы на некоторое время?

— Да. Ради тебя она решила попытаться. Дала нам всем шанс. И я делал все, чтобы она ни на мгновение не пожалела об этом! Я больше ни разу не представал перед ней в облике волка, и уж тем более — в полуобороте. Только вот… ее передергивало каждый раз, когда она видела других волков и волчиц, когда на ее глазах маленькие волчата учились перекидываться. Она так и не смогла принять уклад жизни оборотней, не сумела смириться с тем, что у нас есть вторая, звериная ипостась.

— Поэтому вы расстались. — Кристина уже не спрашивала: утверждала.

— Так и было, дочка. Настал момент, когда твоя мама просто устала от жизни, которой не понимала и не хотела, от мужа, которого, наверное, так и не перестала побаиваться. Поэтому она забрала тебя и уехала, даже не оформив развод. Я не надеялся, что она вернется, но думал, что со временем все же немного успокоится, остынет и согласится хотя бы изредка общаться со мной. Позволит мне видеть тебя, Крис. Она всегда знала, как меня найти. Но — не искала. А я ждал, все эти годы ждал и надеялся, что однажды получу весточку от нее! Оказывается, последние восемь лет ждал напрасно…

Егор Парфенович снял очки, закрыл лицо ладонями и замолк. По его тяжелому дыханию Крис поняла, что отец пытается справиться с горем: известие о том, что его истинная погибла, всерьез подкосило мужчину.

— Мне так жаль, папа, что ни ты, ни мама Лена так и не стали счастливыми! — Крис придвинула свой табурет поближе, прижалась щекой к плечу отца. — Знаешь, скоро очередная годовщина со дня маминой смерти. И это будет первый раз, когда я не смогу навестить ее…

Егор Парфенович зашевелился, отнял руки от лица, обнял Кристину, прижал к своему боку.

— Я тоже хочу побывать на могилке Лены, дочка… проститься с ней, еще раз попросить прощения. Думаю, если я поговорю с твоим альфой, то он согласится отпустить тебя на неделю под мою ответственность, — задумчиво протянул Егор.

— Поговори, пап! Если мне дадут разрешение, то мы еще и к Марии Ефимовне сможем заехать. Она мне как родная, и я ужасно по ней соскучилась! Хорошо, хоть позвонить удалось, убедиться, что у нее все в порядке…

— Хорошо, дочь. Так когда годовщина?

— Шестнадцатого марта. Значит, поедем?

— Попробуем все уладить. Мне кажется, нам с тобой обоим необходимо проститься с прошлой жизнью перед началом новой.

— Да, пожалуй, — согласилась Крис и неожиданно даже для себя зевнула. (3303c)

Егор Парфенович тут же посмотрел на часы.

— Половина второго ночи! Вот это мы заговорились, Крис! Давай-ка ложиться отдыхать. Завтра у нас с тобой много дел.

Кристина тут же согласилась и пошла стелить отцу в зале на диване. Вскоре, пожелав друг другу доброй ночи, папа и дочь улеглись отдыхать — каждый в своей комнате. Ощущение, что они теперь не одиноки, не оставляло ни одного из них, и от этого спалось как-то особенно хорошо и мирно.