39. Кристина

— Уважаемые пассажиры! Пристегните ремни! — бортпроводница ходила между рядами кресел и проверяла, все ли пассажиры выполнили требования техники безопасности при взлете.

Кристина — выполнила. Пристегнулась, откинула голову на спинку сиденья, опустила веки: глаза слипались, спать хотелось неимоверно.

Егор Парфенович посоветовал дочери принять перед вылетом сразу четыре таблетки зверобоя, и Крис решила, что надо послушаться. Отцу лучше знать, как справиться с возбуждением волчицы, у которой вот-вот взыграют гормоны и начнется любовная горячка.

Признаков этой самой горячки Крис пока не ощущала, а вот в сон ее клонило так сильно, что даже предстоящий полет волновал не больше, чем поездка в вагоне метро.

— Пап, я посплю?

— Да, дочка, спи. Быстрее время пройдет. Да и сил тебе надо набраться перед тем, что предстоит…

Это Крис, выросшая среди людей и знакомая с периодом гона лишь со слов отца, не спешила нервничать и переживать по поводу предстоящих ей испытаний. Сам же Егор ругал себя последними словами и едва ли не грыз локти: если бы он не подбил дочь на эту поездку, если бы не стал затягивать пребывание в Москве и взял билеты на день раньше — жизнь Кристины и ее пары, Ромуальда, не висела бы сейчас на волоске.

«Помоги, Луноликая! Если с одним из них что-то случится — я буду считать, что проклят и приношу своим близким одни лишь беды…» — думал Доронин.

Луноликая оказалась милостива: Кристина спала все два часа, что самолет уносил их из Москвы. Даже когда приземлились, Егору Парфеновичу с трудом удалось растолкать дочь.

Прибыли они в аэропорт двадцатого марта около двух часов ночи по местному времени. Вечерний поезд в нужном направлении ушел, до следующего были почти сутки. Да и не решился бы Доронин везти дочь, которая в любой момент могла оказаться в состоянии оборота, в обычном пассажирском вагоне. Единственным вариантом оставалась аренда автомобиля. К счастью, права у Егора имелись, как и опыт вождения. Правда, ехать даже без перерывов на сон предстояло больше суток, а мужчина не был уверен, что выдержит столько часов за рулем без сна.

К счастью, пункт проката авто работал даже ночью, так что, получив багаж, отец и дочь сразу же отправились туда. Егор Парфенович выбрал большой джип с кенгурятником и вместительным грузовым отсеком.

— Пап, ты зачем такой танк взял? — непонимающе воззрилась на него Крис.

— Поймешь в пути, — вздохнул Егор, и покатил к стоянке арендный машин нагруженную багажом тележку. — Поехали на заправку: зальем полные баки и затаримся едой.

В магазинчике при заправке Егор купил не только еды и воды, но еще и туристический надувной матрас, а к нему — пару одеял. Матрас тут же накачал, положил на пол в кенгурятнике, сверху бросил оба одеяла.

— Забирайся, Кристина. Сможешь улечься удобно и поспать, пока я буду рулить.

— Ты боишься, что я не справлюсь с Арьей, перекинусь волчицей и сбегу… — догадалась девушка.

— Я не стану рисковать и надеяться на авось, дочка. Не могу потерять еще и тебя… — покаянно развел руками Егор Парфенович.

— Ладно. Мне тоже потеряться не охота. — Кристина залезла в кенгурятник, расправила одеяла, уселась на матрас. — Все будет хорошо, папа. Я справлюсь, правда.

— Да, малышка. Я верю, что так и будет. Можешь считать меня старым перестраховщиком. Помни: главное для тебя — пока не доберемся до поселка оборотней, не позволить Арье полностью завладеть твоим разумом. Чем больше времени ты проведешь в ипостаси волчицы, тем сложнее будет вернуться обратно. А теперь — отдыхай.

Егор сел за руль, тронулся с места, нашел какой-то радиоканал, на котором крутили бодрящую музыку, глянул на часы. Половина шестого утра. Что ж, до полуночи он, пожалуй, продержится. Можно ехать с небольшими остановками. Потом ему нужно будет хотя бы четыре часа поспать, иначе он уснет за рулем.

…Гормональный всплеск и нестерпимое желание близости накрыло Кристину после полудня. Она очнулась от дремы, громко охнула от неожиданности: обычно робкая Арья ни с того ни с сего, без предупреждения, попыталась завладеть телом, перекинуться. Мышцы натянулись канатами так, что суставы затрещали от напряжения, тело стало деревянным и непослушным. Это было больно. Очень больно.

— Арья! Прекрати! — закричала Крис вслух, глядя на свои ладони с проступающими на них когтями и пробивающейся через кожу черной шерстью.

— Крис! Началось? — Егор Парфенович съехал на обочину, достал из сумки упаковку зверобоя, бутылку воды, через решетку кенгурятника передал их дочери. — Прими, быстро!

Кристина послушно завозилась с упаковкой. Руки тряслись, пальцы не хотели гнуться. Кое-как закинув в рот четыре таблетки, она попыталась запить их. Половина воды расплескалась. Кристина с ужасом поняла, что вот в таком странном состоянии борьбы со своей звериной половиной ей предстоит провести еще почти сутки.

— Пап, а у Ромуальда… у него тоже так? — вцепившись в решетку, вдруг спросила Кристина. — Его волк тоже не слушается?

— Его Руд — альфа. Он намного сильнее, — лицо Егор Парфеновича скривилось, будто от боли. Похоже, он вспомнил себя-альфу, когда у него еще не было пары. — Ему намного сложнее удержать своего волка и не сливаться со второй ипостасью.

— И что — ему никак не смогут помочь? Почему бы ему тоже зверобой не принимать?

— Зверобой — женская травка, Крис. Она и тебя-то полностью не спасет, а альфе — так вообще, все равно что комариный укус. Единственное, что может ему помочь — это близость истинной…

— А почему… почему ты не говорил об этом раньше? Ни ты, ни Ром, ни остальные! Это что — заговор молчания?! — Крис впервые разозлилась на отца.

— Я тебе рассказывал, что оборотни во время гона стараются найти пару, а если уже нашли — то не разлучаться с ней, потому что вдвоем справляться с инстинктами намного проще. А Ром… пойми, наконец: он гордый и сильный, и не нуждается в жалости. Или ты хочешь с ним быть так же, как он хочет быть с тобой, или не хочешь! Реши это для себя, Кристина, пока мы в пути, чтобы не мучить ни себя, ни Рома, когда мы окажемся в стае.

— Решу, папочка! Обязательно решу! Но ты… ай, что говорить! — Крис отвернулась, вытерла проступившие на ресницах злые слезы, засопела недовольно.

Ей было обидно. Почему ей отказали в знаниях, которые у волчиц, выросших в стае, есть с детства? Зачем нужны все эти недомолвки? Хотя… как ни объясняй, а она, наверное, так и не поняла бы, насколько это мучительно — пытаться удержать своего зверя, одержимого любовной горячкой, если бы не испытала эти муки на собственной шкуре. Что ж, теперь она знает, точнее, хотя бы приблизительно догадывается, как плохо без нее Ромуальду. Как было плохо отцу… и чего на самом деле боялась мама Лена.

«Скорее бы вернуться! Скорее бы увидеть Рома! Я… я слишком люблю его, чтобы заставлять так страдать… — Крис подумала так и задохнулась от неожиданности. Впервые она смогла признаться себе, что любит Ромуальда, что хочет близости с ним и готова разделить с ним жизнь и судьбу. — Я уже еду, Ром. Ты только держись, пожалуйста! Не позволяй Руду взять верх над тобой! Скоро мы будем вместе, обменяемся парными метками, и тогда наши волки перестанут бесноваться!»

Неожиданно мысль, что она очень нужна Ромуальду, придала Кристине силы, чтобы выдерживать атаки рвущейся на волю хвостатой ипостаси, а обещание стать парой Рома, которое девушка мысленно дала своей волчице, утешило Арью настолько, что та и сама немного присмирела. Это оказалось очень кстати: какой бы терпеливой ни была Кристина, но ей все равно предстояло не раз и не два выходить из кенгурятника, чтобы справить естественные нужды.

…Дорога длилась и длилась. Только теперь она уже не приносила Кристине того удовольствия, как раньше. Крис мысленно молилась, чтобы все скорее закончилось. Она то пила зверобой, а потом спала, то боролась с Арьей, которая отказывалась понимать, почему ей нельзя выбраться из железной клетки и помчаться к Ромуальду своим ходом — не на машине.

Чтобы отвлечься от волчицы и ее желаний, Кристина пела песни, читала вслух стихи, болтала с отцом, который был только рад разговорам, потому что они не позволяли ему задремать прямо за рулем: короткий четырехчасовый сон освежил его, но совсем от усталости не избавил.

— Пап, сколько нам еще? — то и дело переспрашивала девушка

Егор Парфенович терпеливо отвечал, то в часах, то в километрах, и тревожно интересовался каждый раз:

— Ты как, дочка? Справляешься?

— Как видишь… не справилась бы — уже сидела бы в виде волчьей тушки и выла… — иронизировала Крис. — Я-то ладно, Арья у меня девочка тихая, я, сам знаешь, о ком беспокоюсь…

— Знаю…

***

В поселок оборотней Крис и ее отец прибыли к вечеру двадцать второго числа. Гон длился уже почти трое суток. Кристина извелась и измучилась, во снах она то и дело оказывалась в окрестностях дома Ребекки, встречала там Руда, оборачивалась волчицей и носилась с ним наперегонки…

Периодически девушке начинало казаться, что она перестает понимать, где сон, а где — реальность. Где она настоящая — здесь, в воняющей соляркой, машинным маслом железной клетке, подпрыгивающей на неровностях дороги, или там — в тайге?

Если бы не Егор Парфенович, который вовремя будил дочку, не позволяя ей обернуться волчицей прямо во сне — Кристина, наверное, все же потерялась бы в грезах и фантазиях — своих и своей волчицы.

Но вот, наконец, джип подъехал к поселку — Кристина уже видела свет в окнах домов. И тут до ее ушей донесся многоголосый волчий вой, в который странной мелодией вплетался одинокий женский голос — нежный и звонкий, манящий и зовущий.

— Папа! Волки воют! Почему так громко?! Я их даже через шум мотора и музыку слышу! И женщина какая-то поет… — подскочила Крис.

Волчица Кристины, тоже услышавшая эти голоса, в очередной раз взвилась внутри, заметалась, требуя свободы.

— Это Зов Луноликой, Кристина. Я его больше не слышу.

— Арья сходит от него с ума. Похоже, ее уже не удержать теперь. Что мне делать?

— А ты все для себя решила насчет Ромуальда? Точно готова быть с ним как с мужчиной и как с сильным альфой, будущим вожаком?

— Готова. Хочу к нему!

— Тогда отпусти свою волчицу, Крис. Совсем отпусти — теперь можно. Пусть она решает, куда бежать и что делать. Но не позволяй ей захватить свой разум. Помни, что ты все же в первую очередь человек.

— Хорошо.

Егор Парфенович тут же остановил джип, хотя до крайних домов селения оставалось еще около километра. Обошел машину, отпер заднюю дверцу, распахнул ее на всю ширину:

— Беги, дочка. Арья и Зов приведут тебя к тому, кому ты нужна, как воздух…

Повторного приглашения волчице не потребовалось. Как только Крис позволила, Арья тут же перехватила власть над телом, мгновенно преобразила его в волчье, выпрыгнула из кузова автомобиля и черной тенью помчалась… в тайгу. Поселок ее не интересовал. Какое-то странное, мистическое чувство вело волчицу в глубь древнего леса, окутанного ночной тьмой.

В отличие от человеческой половинки, Арье не нужен был яркий свет, и присматриваться к дороге не было необходимости: звериное чутье лучше глаз подсказывало, куда ставить лапы.

Крис, запертая в теле волчицы, слегка запаниковала. Она никак не ожидала, что лапы понесут ее прочь от домов с их теплым светом, куда-то в таежную глушь.

«Арья! Мы куда?» — попыталась она достучаться до волчицы.

«Туда!» — хвостатая вредина послала Кристине мысленный образ, в котором она выбегает на лесную прогалину и видит перед собой небольшой одноэтажный бревенчатый домик.

«И что там?» — не поняла Крис.

«Руд!» — буркнула коротко волчица и дала понять, что ей некогда болтать: надо спешить.

Кристина смирилась и больше вопросов задавать не стала. В конце концов, ей и самой хотелось увидеть Рома или Руда, убедиться, что альфа в порядке, что он жив, не потерял себя и не слился разумом со своим зверем.

Минут десять бега — и Арья черной стрелой вылетела на ту самую лужайку, которую показывала Кристине. Бревенчатый домик одиноко стоял среди мощных стволов многовековых сосен, лиственниц и кедров. Он выглядел нежилым: в окнах не мелькал свет, из трубы не курился дымок. Кристина наверняка решила бы, что дом пуст, но чуткий нос волчицы уловил знакомый запах, доносившийся из приоткрытой форточки.

Арья не пошла к дверям — подбежала к сугробу под приоткрытым окошком. Запах раздвоился. Теперь он шел и сверху, из окна, и откуда-то из сугроба, смешиваясь там, внизу с острым запахом металла. Арья принялась разгребать лапами снег в поисках источника непривычного аромата. Вскоре она обнаружила связку из брелока и ключа. Прихватив связку в зубы, побежала, наконец, к крылечку. Попыталась открыть дверь. Не получилось: створка явно открывалась наружу, а замок оказался заперт.

— Открой! — выплевывая из пасти ключ и передавая контроль над телом своей человеческой половине, потребовала Арья.

Крис тут же приняла командование, поднялась с четверенек, подхватила ключ и сунула ноги в ботинки: стоять босиком на снегу было холодно.

— Уверена, что нам туда надо? Дом же заперт? — переспросила волчицу.

— Руд там. Заперт. Открой. — Арья приплясывала внутри от нетерпения. Она чуяла, что Руду плохо, что он в отчаянии, и каждое мгновение задержки злило ее, заставляло нервничать и метаться.

— Поверю тебе на слово, — мысленно фыркнула Кристина.

Она вставила ключ в скважину, провернула его пару раз и потянула дверь на себя. Та неожиданно подалась — тихо, без скрипа. Чувствуя, как сердце подскочило к горлу и забилось там — испуганно, заполошно — девушка переступила порог и шагнула в темноту, насыщенную щемяще-родным запахом Рома-Руда.