40. Ром и Крис

Ромуальд

Ром и Руд застряли в полуобороте. Их силы были равны, и никто не мог взять верх — ни волк, одержимый любовной горячкой, ни человек, вынужденный бороться за само свое существование.

Время играло против Рома.

Еще пара ночей без сна, и он полностью утратит связь с реальностью, перестанет понимать и помнить, кто он и где он. И тогда… главным и единственным хозяином станет Руд. Альфа-волк, чья сила уже не будет сдерживаться никакими запретами и понятиями. Сумасшедший оборотень, опасный для людей, других оборотней и даже для обычных волков. Тот, кого невозможно исцелить и кого гуманнее пристрелить…

Сейчас Ромуальд не думал и даже почти не знал об этом. Все его внимание, все его силы были сосредоточены на том, чтобы помнить себя-человека и не позволять своему зверю взять верх.

Были еще мысли о Кристине. Они причиняли боль, но эта боль отрезвляла и, словно якорь, удерживала сознание Рома, не позволяя ему уплыть в бесконечную бездну волчьего разума. Ромуальд цеплялся за воспоминания о днях, проведенных с истинной, смаковал их, воскрешал в памяти жесты и взгляды любимой, ее улыбки и нахмуренные брови, поцелуи и шутливые шлепки по плечу…

Иногда Ром забывал, что это прошлое, что сейчас Кристины рядом нет. Ему мерещился ее запах и голос, этот голос разговаривал с ним, смеялся, напевал какие-то мелодии. Ром догадывался, что вот-вот — и он начнет бредить. Изгнать из мыслей образ девушки он не мог, зато сумел заставить себя помнить каждую секунду, что Крис рядом нет: она ему только мерещится.

Полностью ушедший в себя, в свою внутреннюю борьбу, Ромуальд даже не заметил того момента, когда дверь охотничьего домика, в котором он себя запер, отворилась, и рядом с альфой появился кто-то еще…

***

Кристина

Выключатель в прихожей нашелся справа от входа на уровне плеча. Кристина щелкнула клавишей, убедилась, что в этом помещении пусто и, не разуваясь, пошла дальше — в единственную комнату, большую, разделенную на несколько зон.

В свете, просочившемся вслед за ней из приоткрытой двери, увидела темный силуэт под окном. Кто-то сидел, привалившись спиной к стене, касаясь затылком подоконника и совершенно не двигаясь. Крис хотела бы думать, что это Ромуальд, но фигура была крупная и… не совсем человеческая. Отчего-то включать верхний свет и тревожить неизвестное существо не хотелось.

Крис окинула взглядом комнату, увидела у дивана торшер со светлым абажуром, на цыпочках, словно опасаясь разбудить спящего, прокралась к светильнику и зажгла его. Потом развернулась к существу.

…схватилась за горло, чтобы удержать рвущийся из груди крик.

Это все-таки был Ромуальд, но…

Волчьи уши. Покрытое бурой шерстью даже не лицо — получеловеческая-полузвериная морда. Руки-лапы, тоже все в шерсти, с когтями, впившимися в деревянные доски пола. Широкая обнаженная грудная клетка, заросшая густой темной с рыжеватым отливом порослью…

— Ром… — сипло, сдавленно пискнула Крис.

Видеть альфу в состоянии неполной трансформации было жутко. Даже Арья затаилась, притихла и поджала хвост. Кристина и рада была бы отпустить волчицу, но та явно не знала, как реагировать на оборотня, который не был сейчас ни человеком, ни волком, и выходить отказывалась.

Ноздри Ромуальда дрогнули. Веки поднялись. Желтые светящиеся глаза не мигая уставились на девушку. В них не было ничего — ни злости, ни радости.

…пустота.

Выжженные желтым зноем безжизненные барханы, над которыми тоскливо воет неприкаянный бродяга-ветер.

— Свет? Зачем? Уйдите все. — Голос альфы звучал так же тоскливо и безжизненно, как вой того самого ветра, который почудился Кристине.

— Ром… это я, Крис.

Девушка не могла поверить, что Ромуальд не узнает ее. Как такое возможно?!

— Крис… Кристина… — оборотень закрыл глаза. Зашептал хрипло, лихорадочно: — Я вижу ее перед собой каждое мгновение! То ее, то Арью… девочка моя… как она там?

— Я не там, я — здесь! Рядом с тобой!

— Да. Ты всегда со мной. Днем и ночью. Жаль, что я не могу прикоснуться к тебе — стоит протянуть руку, и ты таешь, как мираж…

Кристина выдохнула, заметалась растерянным взглядом по комнате, но спросить подсказки было не у кого. Приближаться к застрявшему в полуобороте Ромуальду было страшно, но она вынудила себя сделать шаг…

… другой, третий.

Присела рядом на корточки. Положила ладошку на когтистую руку-лапу, повела по предплечью вверх, до локтя.

Ром клацнул зубами, сжимая челюсти. Задышал часто, выгибая спину, упираясь затылком в стену…

— Все. Я окончательно тронулся умом. Теперь мне не только запахи и голос мерещатся. Осталось дождаться Берта с ружьем.

— Ром, очнись! Ничего тебе не мерещится! Мы приехали! — Крис встала на колени, схватила Ромуальда за плечи, встряхнула несколько раз.

— Кто — мы? — Ром не спешил открывать глаза. Его губы раздвинулись в болезненной ухмылке-оскале.

Кристина вздрогнула, увидев эту клыкастую ухмылку, но не отступила.

— Мы — это я, Кристина, и мой отец! Ты тут что — совсем одичал и счет времени потерял?! Да, к двадцатому мы не успели, приехали двадцать второго. Такое чувство, что ты меня уже похоронить успел мысленно… а вот не дождешься!

— Кри-и-ссс… Кристина моя, сладкая девочка. Иди ко мне, моя несбыточная фантазия…

Оборотень перехватил руки девушки, сжал судорожно их когтистыми пальцами, оставляя на нежной коже вмятины, которые завтра наверняка превратятся в синяки. Резко притянул девчонку к себе, повалил на свою грудь, носом уткнулся в изгиб между плечом и шеей, жадно втягивая ноздрями теплый медово-росистый аромат, зашарил ладонями по спине, ощупывая, сжимая до хруста в ребрах.

— У-у-мм… — альфа растерял последние слова.

Теперь он мог только бессвязно мычать и сдавливать, вжимать в себя податливое мягкое тело. Из груди его рвались стоны болезненного наслаждения.

Кристина не сопротивлялась и не замечала боли от вдавливающихся в тело когтей. Она прижимала к себе голову Рома, гладила и разминала затылок и напряженную, каменную шею мужчины. Потом вдруг склонила голову, поймала зубами пушистое ухо и прикусила его — не до крови, конечно, но наверняка чувствительно.

Альфа замер.

Несколько мгновения сидел неподвижно, и только бурное дыхание выдавало его напряжение. Потом тихо и как-то очень отчетливо произнес:

— Крис?

— Что?

— Отпусти моё ухо. Пожалуйста.

— Что — очухался?

— Вполне.

— Точно?

— Да.

— Ладно. Но и ты перестань меня жмякать, как медведь медовую колоду. У меня уже все ребра болят, — Крис вдруг обнаружила, что Ром почти задушил ее в объятиях.

— Не могу.

— Что не можешь?

— Отпустить тебя не могу. Один раз уже отпустил, хватит.

— Хорошо, не отпускай. Но чуть-чуть ослабить хватку все же придется…

Ром, все так же упираясь лбом в плечо девушки, чуть расслабил руки, мотнул головой, давая понять, что это самое большое, на что он согласен.

— Посиди так, малышка. Мне нужно… еще немного успокоить Руда и вернуть себе нормальный человеческий вид. Если ты попытаешься отодвинуться — у меня ничего не получится. Руд… не верит, что ты пришла, чтобы остаться.

— А ты?

— Я… хочу верить. Но не знаю.

— Так спроси меня.

— Ты пришла, чтобы остаться со мной, Кристина?

— Да.

Ром, уже не таясь и не пытаясь сдерживаться, застонал. Его плечи вздрогнули — раз, другой. Крис сидела, прижатая к сильному телу альфы, гладила его шею и спину и чувствовала ладонями, как трансформируются кости и мышцы мужчины, как исчезает, втягивается куда-то внутрь жесткая волчья шерсть.

Через пару минут Ром поднял голову. Вскинул руки к лицу девчонки, сжал ее виски уже совершенно человеческими ладонями, заглянул в глаза:

— Сейчас я тебя поцелую, — сообщил, внимательно следя за выражением лица любимой.

Кристина не испугалась, не отшатнулась, не отвела взгляд от знакомого и такого любимого лица. Ее нежные ладошки продолжали легонечко сжимать плечи мужчины.

…и Ромуальд рискнул поверить, что в этот раз Крис не оттолкнет его.

Прижался к ее губам, сначала — едва ощутимо, потом — словно ныряя в омут с головой: со всей страстью.

— Родная моя… истинная… Дар Луноликой… — бормотал глухо, задыхаясь, хватая воздух в перерывах между поцелуями.

Кристина отвечала на эти жадные поцелуи и тоже наполнялась жаждой. Сумасшедшей, неутолимой жаждой полного слияния.

— Ты… готова стать моей, Кристина? Согласна обменяться парными метками? — внезапно прервал ласки альфа.5ebdbc

По телу Крис пронеслась горячая волна.

Ромуальд хочет, чтобы она носила на своем теле знак, который навсегда отметит ее как женщину, принадлежащую только ему?

Она… согласна!

Тем более что она поставит Ромуальду такой же! И ни она, ни Ром не откажутся от этих меток, не сотрут их со своей кожи, потому что метки нельзя снять и выбросить, как снимают люди обручальные кольца, отказываясь от всех своих обещаний.

Ром — не откажется. Не сможет. И она, Кристина, не сможет тоже. Да и желания такого у нее никогда не возникнет! Она не умеет предавать тех, кого любит…

— Я — уже твоя, Ром.

— Навсегда.

— Навсегда.

— Я тоже твой, Крис. Весь…

— Я знаю. Идем.

— Куда?

— Туда, где теплее и мягче сидеть.

…или лежать.

Спокойно лежать ни Крис, ни Ром были не в состоянии.

Не размыкая объятий, перебрались на просторную низкую лежанку. Едва упав на нее, снова начали целоваться. В этот раз останавливаться они уже не собирались. Полная близость была необходима им обоим — больше воздуха. Больше жизни.

Даже если бы вокруг начали рушиться стены, если бы крышу сорвало и унесло ветром, а с неба посыпался град — Крис и Ром уже не остановились бы, потому что все, что имело сейчас значение — это горячие руки и жадные губы пары и сплетенные воедино, движущиеся в одном ритме тела, утверждающие своим единением торжество любви.

И когда сладкие содрогания наивысшего наслаждения начали сотрясать тела влюбленных, Ром прикусил чуть заострившимися клыками кожу над ключицей Кристины, оставляя на гладкой бархатистой поверхности неглубокие ранки, и тут же прижал голову любимой к своему плечу:

— Кусай!

…Кристина выполнила этот приказ, ни на мгновение не задумываясь, не пытаясь вычислить, как сильно и как глубоко должны впиться ее клыки в плечо мужчины. Волчица в ней все знала и делала сама, не нуждаясь ни в советах, ни в подсказках.

Зализав друг другу ранки, Ром и Крис обнялись, завернулись в теплую медвежью шкуру и уснули — в нетопленом доме, в комнате с приоткрытой форточкой. Им было тепло в объятиях друг друга.

За окошком тихо пела вьюга, раздавался вой гоняющихся друг за дружкой оборотней, но Кристина и Ромуальд спали, ничего не слыша, глубоким и спокойным сном двух счастливых сердец, наконец-то отыскавших среди бурного моря жизни свое мирное пристанище.