8. Кристина

Звонка от владелицы патронажного агентства ждать долго не пришлось. Александра позвонила в тот же день, ближе к шести часам вечера:

— Ну вот, Кристина Егоровна, спешу порадовать: завтра вас ждет первый пациент! Заедете сначала к нам, получите обещанный аванс, потом отправитесь по адресу.

— Мне… придется жить в доме пациента? Или можно будет уезжать на ночь?

— Заказчик сказал, что его устроит, если вы будете проводить с ним двенадцать часов — с восьми утра до восьми вечера. Так что ночевать сможете в своей квартире.

— Спасибо… — Крис выдохнула с облегчением.

Она готовила себя морально к тому, что в будущем, вероятно, придется согласиться на длительный контракт с проживанием, но беспокойство не оставляло ее. Как-то примут ее на новом месте? Сумеет ли она ужиться с самим пациентом и его родней? И как будет справляться баба Маша с соседом-алкашом?

Отправляясь на новую работу, надеть вчерашнее бледно-голубое платье Крис не рискнула: не принесло оно ей удачи. Да и погода не та, чтобы с голыми коленками мотаться по городу на общественном транспорте. Надела плотные облегающие брючки черного цвета, бежевый пуловер тонкой вязки, в старую вместительную сумку уложила белый халат. На этом сборы посчитала завершенными и отправилась в патронажное агентство, а оттуда — по адресу, который ей на всякий случай продублировали в СМС.

…Около десяти утра Крис уже стучала в дверь квартиры, находившейся на третьем этаже новостройки в престижном районе. «Похоже, ее обитатели могут себе позволить не только услуги сиделки», — сделала вполне закономерный вывод девушка.

Лязгнул замок, тяжелая бронированная плавно приоткрылась, и Кристина увидела перед собой довольно высокого и очень крепкого мужчину с коротким серым ежиком волос, светло-серыми, почти белыми глазами и широченной улыбкой на круглом лице.

— А вот и Кристина Егоровна, спасительница наша, я угадал? — игриво поинтересовался он, немного растягивая гласные. — Проходите, проходите же!

— А где… пациент? — впустивший сиделку в квартиру мужчина не выглядел немощным.

— В зале на диванчике вас дожидается. Вы не спешите, давайте я у вас курточку заберу, могу вот тапочки одноразовые предложить — новые, не распакованные…

Куртку Крис отдала и от забавных белых тапочек на тоненькой подошве отказываться не стала: сунула в них ноги, подхватила оставленную на полке для обуви сумочку и вслед за говорливым мужчиной, который представился Бертом, двинулась дальше — в зал.

— Ну вот, Ром, — вышагивая впереди ее, заговорил Берт. — Знакомься: твой персональный ангел-спаситель в белом халате — Кристина свет Егоровна!

С этими словами белоглазый сделал шаг в сторону и Крис, наконец, смогла взглянуть на своего подопечного. Глянула — и оторопела: мужчина показался ей странно знакомым. Оценить его рост Крис не могла, поскольку тот, кого назвали Ром, полулежал на диване, откинувшись на сложенные горкой подушки. Однако даже так было заметно, что Ром — мужчина высокий, явно выше Берта.

Свежевыбритое скуластое лицо пациента радовало свежим порезом на чуть бледноватой коже. Глаза прятались под полуопущенными веками, и разобрать их цвет Кристина не смогла. Высокий открытый лоб, стрижка — короткий ежик, явно сделанная под машинку и тоже свежая.

У девушки возникло четкое ощущение, что Ром готовился к ее появлению: стригся, сбривал отросшую щетину, даже одежду надел свежую настолько, что от нее все еще пахло каким-то хвойным ополаскивателем для белья. Все это было приятно: медработники слишком часто видят обратную картину — несвежую одежду, засаленные волосы, потные подмышки…

И все же Крис готова была поручиться, что где-то она этого Рома видела. Слишком уж знакомыми казались рыжеватые густые брови с загнутыми вниз наружными краями и тонкий породистый нос с едва заметной горбинкой.

— Простите… мы с вами нигде раньше не встречались? — решила избавиться от ненужных сомнений Крис.

— Не исключено, — шевельнулся, развел руками с забинтованными ладонями мужчина и чуть заметно поморщился от боли. Голос у него оказался завораживающий: низкий, бархатный, и ничем не напоминал сдавленный сипловатый голос желтоглазого маньяка. — Москва большая…

Бинты на его руках, да и на ступнях ног, в отличие от одежды, свежими не выглядели, да и держались не слишком надежно. И Кристина, отбросив в сторону подозрения — Ром чем-то неуловимо напоминал ей незнакомца-преследователя из метро — решила перейти к своим прямым обязанностям.

— Что с вами случилось? Давайте снимем бинты, я осмотрю раны. Перевязочные материалы и перекись есть?

— Ох, сколько вопросов сразу! — засмеялся у нее за спиной весельчак Берт. — Давайте так: вы, Кристина Егоровна, осмотрите боевые раны моего друга, и скажете, что вам необходимо для перевязки, потом я кабанчиком метнусь в аптеку и все принесу!

— То есть, врач вашего друга не осматривал и назначений не оставлял? — по-прежнему задумчиво поглядывая на отчего-то молчаливого Рома, уточнила Крис. — Вообще-то, мы, сиделки, диагнозы не ставим и лечение не назначаем.

— Я готов полностью довериться вашему профессионализму, Кристина Егоровна, — снова заговорил сам пациент. — Уверен, вы отлично справитесь. Никаких врачей мы звать не станем. Это лишнее.

— Что ж… я осмотрю ваши руки и ноги, а потом скажу, согласна ли я взять на себя такую ответственность. Ножницы есть? И клеенка либо чистый пакет-маечка?

Берт быстро принес то и другое.

Вначале Крис сняла повязки с рук. Осмотрела желтоватую от раствора фурацилина кожу с размякшими лоскутами на месте вскрывшихся волдырей.

— Ожог? — полувопросительно-полуутвердительно произнесла между делом. — Второй степени с переходом в третью. Вам, наверное, очень больно?

Крис попыталась поймать взгляд Рома, но тот, зажмурив глаза, отрицательно мотнул головой:

— Терпимо.

— Ладно. Тогда посмотрим, что с ногами.

С ногами было все то же самое: отечная покрасневшая поверхность, покрытая клочьями разбухших от влаги ошметков кожи.

— Такое чувство, что вы стояли в кипятке на четвереньках, — качнула головой Крис. — Или разлили горячую воду, сначала ошпарив ею руки, а потом и ноги. Но тогда должны быть ожоги и на других участках тела… У вас есть еще ожоги?

— Нет. Это все. Справитесь с проблемой? — Ром, наконец-то, открыл глаза, встретился со своей сиделкой взглядом.

Кристина вздрогнула: глаза мужчины оказались желтыми, как у…

«Просто похож! — остановила себя Крис. — Мне теперь тот чудик в каждом встречном мерещиться будет!»

— Мне понадобятся стерильные бинты, несколько флаконов перекиси, салициловый спирт, Пантенол в виде спрея и Диавитол-гель… — принялась перечислять она, обернувшись к Бертрану.

— Стойте, погодите, я запишу! — всполошился тот слегка наигранно. — Слова-то какие страшные!

Впрочем, за ручкой и бумагой действительно сбегал и список составил со всем тщанием, а потом еще и перепроверил.

— Так. Я быстро, — натягивая поверх свитера из тонкой шерсти кожаную куртку на тонкой подкладке, сообщил девушке и, переобувшись, вылетел за дверь.

Кристина проводила его взглядом и обернулась к Рому.

Ром уже не полулежал, а сидел на диване, пристально глядя на девушку мерцающими желтыми глазами.

— Нам с вами надо поговорить, Кристина Егоровна, — заявил он.

Когда-то Кристине попался на глаза и запомнился афоризм: большинство семейных ссор начинаются с фразы «нам надо поговорить». Возможно, это всего лишь шутка, но и истины в ней явно больше, чем половина. Как бы то ни было, а, услышав слова Рома, девушка насторожилась.

— О чем поговорить? — поинтересовалась осторожно, складывая руки на груди и отходя к окну — подальше от мужчины.

Вставать с дивана и хватать ее обожженными руками он вряд ли станет, а дополнительное расстояние дарило чувство защищенности и уверенности в собственной безопасности.

— О том, что произошло позавчера в метро. — Мужчина внимательно наблюдал за Кристиной и время от времени шумно втягивал носом воздух, словно принюхиваясь.

— Значит, это все-таки вы! — Кристина почувствовала, как холодеет у нее внутри.

Как так вышло, что этот человек снова нашел ее? Или это просто совпадение, что она стоит сейчас перед ним?

— Да, я. И, поверьте, я безумно рад, что мы снова встретились. Догадываюсь, что в тот вечер чем-то напугал и оттолкнул вас…

— Напугали. — Признала Крис. — И сейчас пугаете. Как вы нашли меня — тогда, в Афимолле… и сегодня?

— Это была чистая удача. Или судьба. — Желтые глаза — умные, проницательные — казалось, заглянули в душу девушки. — Вы верите в судьбу, Кристина Егоровна?

Крис пожала плечами:

— Не знаю. Не уверена. — Ей по-прежнему было некомфортно и даже немного жутковато. — Допустим, возле Афимолла мы встретились случайно, но куда вы потом вдруг так внезапно исчезли?

— Спустился в метро. Понял, что вы слишком боитесь меня, и решил отступить. Знаете, я ведь приезжий. Можно сказать, в командировке, и совершенно не представляю себе, как тут, в Москве, принято знакомиться с понравившейся девушкой. А вы мне понравились. Очень.

— Не скажу за всех, но я на улице не знакомлюсь. — Крис продолжала смотреть на мужчину настороженно.

Что-то по-прежнему не сходилось и беспокоило ее, но она не могла вспомнить, что именно. Слишком много событий произошло за последние дни, и девчонка чувствовала, что в голове у нее настоящая каша из мыслей, опасений и надежд. Она пока не в состоянии все это разложить по полочкам и сделать выводы.

— Тогда как быть мужчине, который не знает о вас совсем ничего, потому что видит вас в первый и, возможно, в последний раз в жизни? — пациент, словно нарочно, отвлек ее от попыток вспомнить нечто важное. — Вы ведь не оставляете ни шанса человеку, который, возможно, мог бы оказаться тем самым…

Кристина слушала внимательно. Но на этих словах невольно скривила губы в усмешке:

— Вы намекаете, Ром, что вы и есть тот самый?

— Возможно, — не стал настаивать на своем мужчина. — Не дадите мне шанса — не узнаете.

— А вы надолго в Москве? — несколько неожиданно сменила тему Крис.

К такому вопросу Ромуальд оказался не готов. Впрочем, он уже покривил душой, убеждая девушку, что их вторая и третья встречи случайны, и больше лгать не хотел.

— Все будет зависеть от обстоятельств, — протянул он. — Теперь-то уж точно не раньше, чем все это, — он указал взглядом на свои руки, — начнет заживать.

Тут Крис сказать было нечего, и она снова пожала плечами: да, ничего не поделаешь, ожоги серьезные, с такими не побегаешь.

— Кстати, мы с вами все еще не обсудили: что, кроме перевязок, будет входить в мои обязанности сиделки, — припомнила она.

Ромуальд озадачился:

— Я как-то не думал.

— Ну, вот смотрите, — взялась подсказывать ему девушка. — Вам нежелательно шевелить пальцами рук. Это будет мешать заживлению. Значит, я должна делать вместо вас все, что обычно делаете вы: подносить ложку ко рту, брить вас, поить… А если учесть, что вам еще и ходить нельзя, то и утку подавать.

— Утку?! Вот уж нет! — Ром утратил всю свою расслабленную вальяжность, сжал от избытка чувств кулаки — и тут же со стоном скрипнул зубами: больно! Отдышался и все же договорил: — Утку мне будет подносить Берн. Это не обсуждается. Не хватало еще, чтобы девушка, за которой я намерен ухаживать, видела и делала такое…

— Вообще-то, я — ваша сиделка. — Снова напомнила Кристина. — Это — моя работа. Или вы меня для того и вызвали, чтобы добиться своего и познакомиться?

Глянув на ставшее вновь настороженным и недоверчивым личико девчонки, Ромуальд замычал, откинулся назад, на подушки, прикрыл глаза согнутой в локте рукой.

— Кажется, этот вопрос мы с вами уже обсудили, — процедил уже знакомым Кристине сдавленным голосом с хриплыми нотками. — Или начнем сначала?

— Не надо, — сдалась Крис.

Она почувствовала, как в ее сердце шевельнулось что-то, близкое к сочувствию и… симпатии? Да, этот желтоглазый мужчина напугал ее позавчера в метро, но ведь он не сделал ей ничего плохого тогда, и явно не собирается нападать на нее сейчас. Кто знает? Может, все так, как он говорит? Она просто понравилась ему, и он сделал все, что мог, чтобы познакомиться с ней?

О нормальных отношениях между юношами и девушками Кристине мало что было известно. Так уж получилось, что пора первых влюбленностей у нее совпала с потерей матери и переездом в детский дом.

Детдомовские парни не ухаживали и не бегали за Крис, а третировали и обижали ее. В медицинском колледже парней почти не было. Поэтому свое восемнадцатилетие и выпуск она так и встретила не целованной. Потом… потом была практика, работа в перинатальном центре, снова борьба за выживание. На отношения с мужчинами не оставалось ни сил, ни желания…

…Ром продолжал лежать, заслонив глаза локтем и не глядя на нее. Он молчал.

Кристина тоже умолкла, не зная, что еще сказать. И в этой тишине она, наконец, вспомнила:

— Там была собака.

— Где — там? — не меняя позы, уточнил мужчина.

— Там, возле Афимолла, рядом со спуском в метро. Огромная коричнево-рыжая псина с круглыми ушами и широкими лапами.

— Вы боитесь собак?

— Обычно это они боятся меня… — неохотно признала Крис.

Это было самое грустное воспоминание ее детства. Маленькая Кристя любила животных, тянулась к ним и всегда мечтала завести котика или собачку. Мама, наверное, даже разрешила бы, но и коты, и собаки почему-то побаивались девочку, настораживались, стоило ей попытаться приблизиться к ним. Коты выгибали спину дугой, шипели и убегали. Собаки — скалили зубы и рычали.

Мама Лена вздыхала и пыталась объяснить плачущей доченьке, что на разных людей животные реагируют по-разному, что все дело в запахе, и что это даже хорошо, что вся эта живность побаивается Кристю. «Зато не нападут!» — говорила мама. А потом купила дочери черепашку, и ребенок немного утешился.

— Боятся? — с неожиданно ласковой усмешкой приоткрыл глаза, обернулся к Кристине Ромуальд. — Знакомо! Меня тоже всегда боялись.

— Правда? — распахнула глаза Крис. — А почему?

— Чуют во мне более сильного хищника, — как о чем-то совершенно обыденном, сообщил Ром.

— А во мне, значит, хищницу?

— Видимо, так. — Мужчина продолжал улыбаться, и в этой улыбке Кристине почудилась нежность.

С чего бы вдруг? Откуда вот это все? Неужели так бывает, чтобы девушка настолько нравилась мужчине?

Крис притихла, согреваемая теплом, льющимся из глаз Рома. Наверное, это все-таки возможно — довериться мужчине, позволить ему ухаживать за собой. Сказать ему, что он, кажется, тоже ей нравится…

Громкий щелчок дверного замка разрушил интимность момента. Крис вздрогнула, нахмурилась, спрашивая себя: что это было? Её что — загипнотизировали?

Из прихожей донесся веселый голос Берта:

— Кристина Егоровна! Принимайте заказ!