Глава 15

Мы проспали. Вчера опять долго засиделись у нас.

Никогда бы не подумала, что Эдик может устроить такой допрос. Но Дима прошёл все «тесты», и в конце концов, потом они с Эдиком обсуждали уже общие интересы. Кто бы мог подумать!

Было уже далеко за полночь, но Дима категорически отказался оставаться в нашей с Эдом квартире.

– Ночь на улице! Куда вы поедете? – Эдик пытался вразумить Диму.

– Домой, Эд.

– Так это и есть Сонин дом, – напомнил Эдик.

– Нет, Эд. Теперь Сонин дом у меня, так что можешь смело использовать освободившуюся жилплощадь в личных целях, – «разрешил» Дима.

– Дима! – возмутилась.

– Не ворчи, – мягко пожурил меня будущий муж. – Дело молодое. Горячее! Идём. Мы тут явно лишние.

– Ты мне зачем брата учишь чему попало? – накинулась на Дмитрия уже на улице.

– А кто его ещё «чему попало» научит, если не я?

– Дима!

Но у Дмитрий на все мои возмущения был один ответ: закрыть рот поцелуем, после которого возмущаться почему-то совсем не хотелось.

В воскресенье Дима заставил меня собрать вещи, и в итоге, мы опять вернулись только ночью.

Эдик приготовил ужин, от которого отказаться было верхом безумия. Ещё одна тема, которая бурно обсуждалась между мужчинами. Я же сидела и наслаждалась едой, пока Эдик и Дима делились своими секретами в приготовлении того или иного блюда. Кажется, Дима заработал сразу сто очков, когда Эдик узнал, что тот тоже любит готовить. Мне определённо повезло с этим.

– Вот зачем ты встал? Я бы сама тихонько собралась.

– Сварить тебе кофе. Без завтрака я тебя никуда не отпущу, – бурчит Дима.

– Дима, я не успею!

– Пять минут погоды не сделают. Кофе уже готов. И пока я не увижу, что ты съела свой завтрак, никуда не выпущу. Иначе нажалуюсь твоему брату!

Дима налил кофе и поставил чашку передо мной.

– Спасибо!

Вещи, которые мы привезли вчера так и стояли не разобранные. Не до них было. Не знаю, когда я этим займусь.

– Мне пора. Спасибо за вкусный кофе.

Дима притягивает меня к себе и целует.

– И правда, вкусный, – облизывает губы, словно пробует на вкус.

Заставляю себя оторваться от него, иначе, я точно опоздаю.

К моему огромному облегчению пробок на дорогах нет.

– Доброе утро, Серёж! – бросаю на ходу охраннику.

– Доброе, София Егоровна!

Поднимаюсь на второй этаж. Немного удивлена, застав Дашу на рабочем месте. Приветствую помощницу и скрываюсь в кабинете. Только закрыв за собой дверь, выдыхаю и довольно улыбаюсь. Утро и, правда, доброе!

Но почему-то никак не могу сосредоточиться на работе. Ловлю себя на том, что улыбаюсь. Чему? Не знаю. Утру, хорошему настроению, кофе, сваренному для меня, поцелую, дороге без пробок.

Стук в дверь возвращает на грешную землю.

– Войдите.

– София Егоровна, можно? – Даша неуверенно заглядывает.

– Что случилось, Даша? – внимательно смотрю на свою помощницу. Ловлю её взгляд – Даша тут же отводит его. Плечи опущены.

Даша неуверенно подходит к столу и молча протягивает заявление по собственному желанию. Стоит и ждёт моего решения, как смертник оглашения приговора.

– Я могу узнать причину?

– Я виновата, София Егоровна, – произносит Даша. Вижу, что это решение ей далось не сразу. Она сжимает губы. – Я нарушила правила.

«Да, ёжики колючие! ПДД что ли?!»

– А конкретнее?

– Разглашение информации.

«Зашибись! Приехали! Здравствуй, утро!»

Сама не замечаю, что барабаню пальцами по столу, пока слушаю объяснения Дарьи.

– Вы подпишете? – спрашивает Дарья.

Вздыхаю.

– Даша, заявление останется у меня. На две недели ты отстранена от работы. А потом поговорим. Ясно?

– Да, София Егоровна. – Дарья выходит из кабинета.

Закрываю рот рукой, чтобы не высказать вслух всё, что хочется! Резко откатываюсь от стола и разворачиваюсь к окну.

Некоторое время назад, я бы просто подписала заявление, но сейчас не могу. Встаю и иду к безопасникам.

Маню пальчиком Сергея, чтобы тоже зашёл.

– Ну, а теперь рассказывайте, что за самоуправство вы тут устроили? – перевожу взгляд с Михаила на Сергея. – Кто давал право решать такие вопросы за меня?

– София Егоровна, – произносит Сергей. – Дарья неплохая девушка. А вы бы её сразу уволили. Ничего существенного ведь не произошло, но предупредить было нужно.

Радует, что сразу определили свои косяки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– И вы решили, что можете сами это сделать?

– Да, – коротко ответил Сергей после небольшой паузы.

– Это тоже нарушение, Серёжа.

– Я знаю. И готов понести наказание.

– Предлагаешь, всыпать тебе ремня? Великоват ты немного! Почему не доложили сразу?

– Решили дать ей ещё один шанс. Честно говоря, не думал, что вы узнаете.

– А надо было думать! Дарья сама написала заявление.

Смотрю на онемевшие лица парней. Ведь явно выгораживали девчонку, зная мой суровый характер, паразиты такие.

– И что вы решили? – спрашивает Михаил.

– У вас первое и единственное предупреждение.

– А Дарья?

– Дарья отстранена от работы, – отрезаю. Вижу потухший взгляд парней, но ни один не смеет противоречить. Ибо нечего!

***

Возвращаюсь на своё рабочее место. Работа в команде — это то, что я хотела добиться от коллектива. Чтобы было кому прикрыть спину. И вот сама пожинаю плоды.

Пытаюсь сосредоточиться, но получается плохо. Слышу шум в коридоре и выхожу в приёмную. Бросаю взгляд на пустое место, где в последнее время сидела Даша. Вспоминаю её побитый взгляд. По-другому я поступить не могла. Ладно. Не первый раз. Справлюсь.

– Да, пусти ты! Сам дойду! – слышу мужской голос и в дверях появляется Егоров. Матвей стоит на костылях и отмахивается от Сергея. – Серёга, последний раз предупреждаю: отвали! Иначе костылём схлопочешь.

– Матвей, ты что здесь делаешь?!

– Пытаюсь отвязаться от одного назойливого типа, – ворчит Матвей.

– Ты мог бы позвонить, и я бы спустилась, – хмурюсь. Недели не прошло, как он вылез с того света, а уже ругается!

– София… Егоровна! И ты туда же, – вздыхает Матвей. – Я что, похож на инвалида?

– Матвей, тебе кто разрешил вставать? – игнорирую его вопрос.

– Я. Я сам разрешил себе вставать! Не могу больше лежать!

– А Ирина знает?

– Знает. Она в машине с мелким.

– Заходи уже, раз пришёл. Тебе точно можно ходить?

– А Дашуня где?

– В отпуске. По личным обстоятельствам, – отвечаю уклончиво. Пропускаю коллегу вперёд.

– Забеременела что ли? – спрашивает Матвей.

– Кто?

– Дарья.

– А. Нет. Садись.

Матвей хмурится.

– Ты какая-то не такая. Что случилось?

– Так заметно?

– Ага. Взгляд расфокусирован.

– С вами тут сфокусируешься. Зачем пришёл?

– Работать хочу, – твёрдо отвечает Матвей.

– Серьёзно? – поднимаю одну бровь. Медленно обвожу шейный бандаж, или как там эта штука называется, корсет и гипс на ноге. У Матвея не загипсованы только руки и левая нога. Я даже представить не могу, как он поднялся на второй этаж! Мумия, ходячая на костылях.

– Матвей!

– Соня. Пожалуйста! Не списывай меня! Я не могу больше! Любую работу, хоть проверку документов! Я ведь знаю тебя, сама всё тащишь.

– А вот и не угадал! Разделила по отделам, – хвастаюсь.

– Да, ладно?

– Ага.

– Всё равно! Дай что-нибудь. Сплю плохо. А Ирина к Тёмке не подпускает. Я только в коляске сына катать могу, да и то, когда сижу.

– Матвей, тебе…

– Нет! Мне голову занять надо! Не могу я ничего не делать, – вздыхает Матвей.

– Ладно. Уговорил. На почту скину.

– Спасибо!

– Ты вот как сейчас спускаться будешь, а?

– Так же, как и поднимался.

Качаю головой.

– Как тебя, трудоголика, жена только терпит?

– Терпит, – довольно улыбается Матвей. – А вот когда тебя уже муж терпеть будет? –

– Через месяц, – парирую издёвку коллеги.

Матвей на секунду зависает.

– Да, ладно?!

Не верит.

– Ага, – даже киваю для убедительности.

– Через месяц?!

– Ага. Так что, ты там давай, чтобы гипсы хотя бы половину сняли.

– Снимут! Обалдеть! И я всё пропустил?

– Да ничего ты не пропустил! Не кричи.

– А что, никто не знает?

– Нет.

– ЛЮДИ! – кричит Матвей.

– Матвей! – шикаю на него. Но в кабинет уже врывается Сергей. Такое впечатление, что тот караулил под дверью.

– Что у вас? – хмурится.

– Егоров голосовые связки проверял: дома ребёнок, а на улице стесняется, – пожимаю плечами.

– Серёга! Наша София замуж выходит!

– За Дмитрия? – вываливает Сергей свою версию.

– За какого Дмитрия? – Матвей хмурит брови. – А-а! Я всё пропустил!

И это мои коллеги?!

– Мальчики! Это ничего, что я здесь?

– А мы это. Поздравляем! – находится Сергей, красноречиво жестикулируя Егорову, чтобы вытянуть того из моего кабинета.

– Точно! Я так и подумала. Тема обсуждению не подлежит! Всем ясно?

– Да как же так? – возмущается Матвей. – Я, вообще, ничего не знаю! Ну, Софиечка Егоровна…

– Меньше знаешь, крепче спишь! Серёжа! Я не шучу, – ещё раз предупреждаю.

– Да, понял я! Строжайшая секретность! А Роберт Иосифович знает?

Да что б их! Вот уж точно говорят, что мужчины сплетничают не хуже женщин!

– Нет, не знает.

– Почему?

– Потому, что я ему ещё ничего не говорила. И не дай бог, он узнает раньше.

– Э-э! Я тут не при чём! – Сергей поднимает руки в знак защиты. – Даю голову на отсечение, что Роберт Иосифович уже в курсе, а нам тут потом репрессии устроят.

– Я не шучу! – вздыхаю.

Вот как с ними можно работать? Да, я согласна, что радости, впрочем, как и неприятности, мы переживали вместе, и что такое событие, как свадьба, явно не останется не замеченным.

Дмитрий

Невероятно, как может измениться жизнь. Никогда не думал, что мне будет приятно ждать и встречать любимую женщину. Любимую. Наверное, в этом есть какой-то особенный смысл, когда чьи-то интересы для тебя важнее собственных. И пока в работе был небольшой перерыв, решил, что могу посвятить свободное время решению вопроса как, а точнее, где, мы будем жить. До сего момента я как-то даже и не задумывался о том, что хочу иметь свой дом. Он у меня был. В Антверпене. Но я не чувствовал его домом в том смысле, какой вкладывал сейчас. Для меня это было просто жилище. Сейчас же дом для меня — это семья. Я и София. О большем я пока не мечтал, но очень надеялся, что когда-нибудь нас станет больше.

Мысль об Антверпене я отмёл сразу. Для Софии слишком много значит её работа, чтобы она могла легко всё оставить, поэтому я решил, что нужно смотреть варианты здесь.

Самый идеальный – это сделать проект самому, но нужно время и место, чтобы этот проект стал реальностью. Я настолько увлёкся этой идеей, что совсем потерял счёт времени, впрочем, такое было всегда, когда занимался любимым делом. Меня отвлёк телефон. Номер неизвестен.

– Слушаю?

– Dmitry Shein? – произнёс незнакомый женский голос.

– Oui. (*Да. Перевод с фр.)

– Je m'appelle Marie Durand. Pourriez-vous s'il vous plaît prendre quelques minutes pour moi?  (*Меня зовут Мари Дюран. Не могли бы вы уделить мне несколько минут?)

– Dans quel but? (*Для какой цели?)

– Это не телефонный разговор, мсье Шейн, – сказала она на чистом французском.

Где-то я уже слышал это имя. Но не мог вспомнить где. Что-то очень давнее. А может просто фамилия Дюран довольно распространена. Но отказать ей в её просьбе не смог.

Мари Дюран попросила не более тридцати минут. Не так уж и много. Судя по голосу, женщина была уже в возрасте. Она сообщила, что прилетела сегодня утром, а ночью у неё обратный рейс.

Посмотрел на адрес. Это рядом с офисом Софии. Точнее, в кафе напротив. Я тут же набрал номер Сони. К моему облегчению, София не сбросила вызов.

– Слушаю?

– Привет, дорогая! Надеюсь, я не помешал?

– Говори, что случилось, – строго спросила моя командирша. О, да! Она такая разная!

– София, у меня встреча напротив твоего офиса. Не бросай меня!

– Хорошо.

Она практически сразу же отключилась. Интересно, а Дюран специально выбрала место рядом с офисом Софии? Или это совпадение? Но, с другой стороны, это центр. Да и о наших отношениях практически никто не знает, поэтому я решил, что это совпадение.

Прошло почти две недели, как мы подали заявление. Два раза Софии приходилось улетать. Ненадолго. Но для меня казались вечностью те дни, когда её не было рядом. Сегодня я собирался встретить её после работы, как обычно, если бы не этот телефонный звонок.

Неужели Мари Дюран прилетела только, чтобы встретиться со мной? Не помню, чтобы имел общения с женщинами её возраста. И я снова набрал Софию.

– Прости, дорогая, что снова отрываю тебя от работы. Твои супермены могут узнать дату прилёта и возможного отлёта одного человека?

– Думаю, с этим проблем не будет. А что такое?

– Мне позвонила женщина.

– М-м-м… женщина, – коварно протянула София.

Это была её любимая тема, чтобы надо мной подшучивать, и сделать с этим я ничего не мог. Да, я не идеален. У меня было много женщин, что даже не помню их всех. И Софии это было известно.

– Она представилась как Мари Дюран, – не стал акцентировать внимание на её иронии.

– Имя французское, – прокомментировала София. Она мгновенно становилась серьёзной, когда речь шла о работе.

– Да. Она говорила на французском. И утверждала, что прилетела только из-за разговора со мной.

– Всё так серьёзно?

– София, я не знаю. Я не помню никого с таким именем. По голосу женщине явно не двадцать.

– Дима, ты извини, конечно, но и тебе уже не двадцать. Возможно, это одна из тех, кого ты просто забыл?

– Возможно. Но вряд ли забытая любовница обращалась бы так официально.

– Хорошо. Я постараюсь, что-нибудь узнать. Во сколько у тебя встреча.

– В шесть вечера.

– Может, тогда мне не стоит заходить?

– София, мы же обсуждали этот вопрос. Мне не нужны лишние недомолвки, от которых могут потом возникнуть проблемы. В любом случае буду ждать тебя там.

Никогда не забуду, как пошутил Роберт Иосифович, когда София сообщила ему о нашей свадьбе:

– Имей в виду, Дмитрий, с такой женой не получится смотреть по сторонам.

– По сторонам смотрят, когда пытаются найти, а я уже нашёл.

Роберт даже виду не подал, что мы знакомы, но перед нашим уходом ещё раз повторил то, что уже говорил:

– Дмитрий, в любой ситуации ты можешь на меня рассчитывать. И я очень рад за вас. Так идеально могут подходить друг другу только две половинки одного целого.

Наверное, нужно воспользоваться его помощью, чтобы найти место для нашего дома.

Посмотрел на пока ещё незаконченный проект. Время немного есть. Я завёл будильник, чтобы не опоздать. Хочу сделать Софии свадебный подарок: начать строительство нашего дома. Дома, куда можно вернуться после работы, где тебя будут ждать. Дома, где будут расти наши дети.

***

В кафе пришёл за десять минут до назначенного времени. Французы ценят пунктуальность, да и я сам не люблю заставлять себя ждать.

Мари не было. По крайней мере, ни одна из посетительниц не подходила ни по одежде, ни по возрасту. Всё-таки я был уверен, что Мари Дюран ближе к пятидесяти. Хотя у француженок возраст это немного другое.

Ровно в восемнадцать часов зазвонил телефон.

– Monsieur Shane, voici Marie Durand. Je vous demande pardon. J'y serai dans cinq minutes. Ne partez pas! (Месье Шейн, это Мари Дюран. Прошу меня извинить. Буду через пять минут. Не уходите!)

– Bien! (Хорошо!)

Ровно через пять минут в кафе зашла женщина, привлекая к себе не только моё внимание, но и всех, кто здесь был. Так выглядят леди. Только с возрастом я всё-таки промахнулся. На вид ей было не больше, чем мне. Единственное, что меня удивило: её походка. Она шла медленно, но не для того, чтобы показать это, а словно ей с трудом давался каждый шаг, но она это пыталась не показывать.

Поднялся навстречу, но она жестом остановила меня, давая понять, чтобы я оставался на месте.

Рука. Её рука, точнее, жест напомнили мне ту, которую я так долго старался забыть и уже давно не вспоминал.

– Джулия? – не веря своим глазам, выдохнул её имя.

– Здравствуй, Димитрий, – сказала Джулия по-французски. Её голос не был похож на голос Мари Дюран.

– С каких пор ты назначаешь встречи, используя других людей? Или боялась, что я откажусь?

Джулия снова подняла руку.

– Димитрий, я бы никогда не искала с тобой встречи, но обстоятельства сильнее меня.

– Какие обстоятельства, Джулия? – Я был настолько возмущён, что не мог сдержать эмоции. Если бы она сразу назвала своё имя – меня бы здесь не было!

– Мари Дюран – моя компаньонка. Ты разговаривал с ней.

– Нам не о чем говорить, Джулия.

– Нет. Есть о чём. Точнее, о ком. Речь идёт о Рейн.

– Кто такой Рейн?

– Рейна – твоя дочь, Димитрий.

Я выразительно смотрел на женщину, которую когда-то боготворил, и которая сама убила нашу любовь. Она по-прежнему была красива. Её красота только стала глубже. Только вот сама Джулия теперь на этом не заостряла внимания.

– Ты сама сказала, что это был не мой ребёнок. И сама сказала, что сделала аборт.

– Я солгала.

– А сейчас, спустя пятнадцать лет ты решила сказать правду?

– Шестнадцать, – поправила меня Джулия. – Я, действительно, считала, что беременна от Алена. Но зная, твой пылкий характер, ты бы мог принять чужого ребёнка. Поэтому я сказала, что сделала аборт. Ален сделал мне предложение, и я собиралась выйти за него замуж.

– А я тебе мешал.

– Да.

– Тогда что ты делаешь здесь, Джулия?

– Я умираю. Мне осталось не больше года.  И я не хочу оставлять Рейн одну.

– Куда делся твой муж? Или он тоже стал мешать?

– Он умер, когда Рейн было пять лет. И, если бы не мой диагноз, я бы никогда не обратилась к тебе. Ты знаешь, что я сирота, а родственники Алена отказались от Рейн, когда стало известно, что она не его дочь. Она очень похожа на тебя, Димитрий. У неё твои глаза и улыбка.

К нам подошла женщина.

– M. Shane. – Произнесла, судя по голосу, та самая Мари Дюран. – Julia. Temps. (Джулия. Время).

– J'ai presque fini, Marie. Une minute. (Я почти закончила, Мари. Одну минуту). – Не поворачиваясь ответила Джулия. Но Дюран осталась стоять на месте, как живое напоминание.

– У тебя проблемы? – спросил, так как это было похоже на конвой.

– Нет. В любой момент может начаться приступ. Мари следит за моим состоянием.

– Зачем ты прилетела? Это нанесёт ещё больший вред твоему здоровью.

– Мне нужно было сказать тебе о Рейн. По телефону ты бы не стал слушать. Поэтому я здесь. У неё есть всё: дом, деньги. Но я не хочу, чтобы моя дочь осталась одна, Димитрий. Вот адрес. Я хочу, чтобы ты познакомился с Рейн пока… пока есть время.

– Julia, – напомнила Мари.

Джулия встала, жестом попросив не помогать ей. Я молча смотрел ей вслед, не в силах сдвинуться с места. Она разрушила мою молодость и появилась сейчас, чтобы снова разбить даже мечты на счастье?

***

– Дима, тебе нужно поехать, – голос Софии был тихим, или это я плохо воспринимал окружающий мир. София села напротив и взяла меня за руку. – Ты должен поехать, Дима.

Я смотрел на любимую женщину, счастье с которой было таким близким, и не понимал, почему Джулии нужно было появиться именно сейчас?

– Я не хочу потерять тебя, София.

– Я не потеряюсь, обещаю.

– Нет. Ты не бросишь всё здесь. А я не смогу вернуться из-за Рейн. – Я почему-то был уверен, что девочка не захочет покидать родной дом, уезжая в другую страну с совершенно чужим человеком, потому что мать она не оставит. А ждать, когда не станет Джулии, не смогу я. – Ты смогла что-нибудь узнать?

– Да. Мари Дюран прилетела вместе с Джулией Роббе́р сегодня утром. Ночью у них обратный рейс.

– Ты знаешь французский? – спросил, так как Джулия говорила на нём.

София пожала плечами.

– А ещё английский, немецкий и нидерландский. Иногда это очень удобно.

– Ты сейчас опять шутишь?

– Нет. Я бы ни слова не поняла из того, что говорила Джулия. А так я знаю суть.

Я не заметил, когда София подошла.

– Ты не всё знаешь, – покачал головой.

– Главное, что ты знаешь о Рейн, – мягко сказала она, но мне показалось, что в голосе звучит обречённость.

– Ты так легко об этом говоришь?

– О чём? О том, что у тебя есть дочь? Неожиданно, конечно, но вполне ожидаемо.

– Взрослая дочь, София.

– И что? Эдику было десять, когда не стало родителей. Рейн ненамного старше. Дима, ей просто необходимо, чтобы рядом кто-то был! И будет лучше, если ты поедешь прямо сейчас, чтобы девочка к тебе привыкла.

Слова Софии были правильными. Но жить в одном доме с Джулией я не хотел. Как не хотел оставлять здесь Софию.

– София, у нас через десять дней свадьба.

– Свадьба может подождать.

– Нет. Десять дней ничего не изменят.

– Вот именно! Тебе всё равно придётся ехать.

– Мы могли бы поехать вместе.

– Как ты себе это представляешь?

– Очень просто. Рейн всё равно придётся узнать о тебе.

– Дима, её мать жива, и, дай бог, проживёт дольше, чем прогнозируют врачи. Я не хочу своим присутствием напоминать ей о неизбежном. И потом мне нужно закрыть несколько дел. Ты же знаешь.

– Знаю. Мы поженимся, потом ты закроешь свои дела, и мы вместе поедем к Рейн.

– Но.

– И никаких «но», София.