Глава 19

Александр и Люк Лехман были просто без ума от своей двоюродной сестры.

Алекс тот вообще, не скрывая, сожалел:

– Рейна, ну почему ты оказалась сестрой? Я бы приударил! У всех бы поотбивал!

– Так «отбивать» не у кого, – смеялась Рейн.

– Не верю, чтобы у такой девушки и никого не было, – вздыхал Алекс, но Рейн только прятала смущённую улыбку.

Сабина настороженно приняла приобретённую племянницу, но видя, что Рейн совсем не похожа на Джулию, сменила своё отношение, и, провожая нас в аэропорту, долго не могла выпустить её из своих объятий.

– Вот почему так? Это я хотела, чтобы у меня родилась девочка, – восклицала Сабина, – а девочку «подарили» брату! Почему такая несправедливость, а?

– Сабина, у тебя чудесные мальчики. – Я пыталась хоть как-то успокоить сестру Димы. Мне было на самом деле очень приятно с ними познакомиться.

– Я знаю. – Опять вздох. – А как же бантики, косички?

– Теперь уже только ждать внучек, – «подбодрил» сестру Дима.

– Дождёшься от них! – Сабина опять вздохнула. – У меня в этом возрасте уже Люк родился, а тут, – Саб безнадёжно махнула рукой. – Рейна, ты хоть меня не бросай!

– Не брошу, – пообещала Рейн.

В аэропорту нас ждала машина. Было так приятно от заботы Щегельских, но, когда водитель повернул в сторону противоположную моему дому, я забеспокоилась.

– Роберт Иосифович так распорядился, – ответил Игорь Петрович, которого я хорошо знала.

Что же задумал старый лис, что не поставил меня в известность? Этого я разгадать так и не смогла. Вряд ли Роберт спешил познакомиться с Рейн, мы всё равно бы это сделали.

Роберт встречал сам, и, судя по его загадочной улыбке, был очень собой доволен. Приятной неожиданностью было увидеть у него Эдика, но брат благоразумно стоял в сторонке, держась от меня подальше. С чего бы это?

– Софиечка, радость моя! – Я попала в крепкие, несмотря на возраст, мужские объятия. – Дмитрий! – С уважением в голосе приветствовал Роберт, протягивая Диме свою руку. – А это что за прелестное дитя? – спросил Роберт на французском, и добрые глаза засветились неподдельным восторгом.

– Рейна, – тихо ответила девочка, смущаясь.

– Какое милое имя! Зови меня Роберт.

– Хорошо, Роберт.

– Вот и чудно! Чуть не забыл! Эдуард, ты чего встал в сторонке? Иди сюда.

– Привет! Я Эдик. – Эд протянул руку Рейне.

Рейна несколько секунда смотрела на него в замешательстве, а потом ответила на русском.

– Привет.

– Ой! Да ещё и умница! – сгладил неловкость Роберт. Эд не знал французский, а Рейна говорила на русском ещё очень плохо. – Заходите, сколько можно стоять тут?!

– Роберт, может объяснишь, что происходит? – шепнула мужчине, выловив его на секунду. Ни за что не поверю, что за всем этим ничего не кроется. Это же Роберт!

– Сонечка, я рад, что вы вернулись, и что Рейна согласилась поехать с вами, – ответил старый лис, удивлённо вскинув бровь.

Ага, так я ему и поверила!

– Роберт Иосифович, – я редко его называла полным именем, – не лукавьте.

– Всё тебе знать надо!

– Конечно!

– Ладно! – вдруг согласился Роберт, вызвав у меня ещё большее удивление. Так сразу? – Рейна, пойдём, я покажу тебе твою комнату.

ЧТО?!

Но Роберт уже повёл Рейн наверх.

– Дик! Иди-ка сюда, – поманила пальчиком своего брата. – Что происходит?

– Сонь, я тут не при чём! Честно!

– Честно-честно! – Донеслось уже сверху. – Не ругай, мальчика. Он не виноват!

– Дик? – требую ответа у брата, потому как Роберт сбежал под благовидным предлогом.

– Роберт Иосифович решил, что вам будет тесно в нашей двухкомнатной квартире. И…

– И? – переспросила, так как Эдик замолчал.

– И захотел, чтобы вы пожили пока у него, – ответил Эдик.

– Почему ты мне ничего не сказал?

– Роберт попросил этого не делать, зная, что ты будешь недовольна.

– Я очень недовольна, Эд!

– Сонечка, я приготовила специально к вашему приезду праздничный обед. – В гостиной появилась Римма Альбертовна, экономка и повар Щегельских. – Надеюсь, ты не заразилась во Франции скромным аппетитом? А судя по тому, что Рейн больше похожа на тростиночку, то её надо кормить и кормить.

– Нет, Римма Альбертовна, с моим аппетитом всё, как и прежде, – улыбнулась милой женщине. Знает ведь, от чего я никогда не откажусь. Но решила, что Роберту нужно всё равно сказать!

Мужчин я нашла в кабинете. Дима и Роберт обсуждали рабочие моменты, я так поняла, по строительству нашего будущего дома. Дима стал просто одержим этим проектом. Он всё своё время отдавал ему, и, хотя дистанционно руководить строительством было намного сложнее, Диму это нисколько не пугало. Я часто заставала его полностью сосредоточенным за этим занятием. Дима доводил до совершенства то, что, на мой взгляд, было и так идеально.

Стояла и ждала, когда меня заметят. Наконец, меня заметили.

– Соня, что же ты стоишь, как чужая?

– Роберт, почему мне ничего не сказали? – нахмурилась.

– Прости старику маленькую слабость, – попросил Щегельский, прекрасно зная, как я отношусь к тому, когда он называет себя стариком. – Дом огромен, куда мне одному? Я предлагал Диме его, но твой упрямый муж отказался. До сих пор удивляюсь, как два таких упрямца нашли друг друга. А почему не сказал? Не знаю. Кстати, Рейн понравилась её комната. Да, и скажи мне, куда ты собиралась поселить в своей двушке Мари?

Вот же ведь! Про Мари я совсем забыла. Видимо, это отразилось на моём лице. Наверное, я никогда не дорасту до уровня Роберта – видеть всё наперёд.

Я посмотрела на Диму.

– Ты тоже знал?

– Нет. С такой стороны мы этот вопрос не обсуждали, – ответил муж.

– Не ищи, виноватых, София. Это моя идея и моё желание заполучить молодёжь в своё пустое жилище, которое, к слову сказать, уже переписано за Эдуарда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Что?! З-зачем?! – Я ошарашенно уставилась на Роберта.

– Я не вечный. Дмитрий строит вам хороший дом, а это мой подарок приёмному сыну. Он пока этого не знает, но не думаю, что Эдик будет расстроен.

Это никак не могло уложиться в моей голове, ведь Роберт и так слишком многое сделал для меня и Эдика.

– А как же Мартин и… Артур Робертович? – Я даже не сразу вспомнила имя сына Роберта.

– Софиечка, милая, этот дом лишь крошка, потерю которой они даже не заметят. Поэтому скрасьте старику одиночество своим присутствием, и не хмурь свои бровки, – по-отечески произнёс Роберт.

– Хорошо. Спасибо. – Улыбнулась. Вот как ему откажешь?

– Вот и славно! Так, о делах на сегодня хватит. Где там наша молодёжь? Да, и у Риммы уже всё давно готово.

Рейн и Эдика мы нашли за странным занятием: один из них (по очереди) показывал пальцем на предмет, и каждый называл его – Эд на русском, а Рейн на французском. И потом каждый повторял уже наоборот. Рейн смеялась, когда Эд не мог чётко произнести слово, у неё же получалось немного лучше.

– Что вы решили по поводу Рейн? – тихо спросил Роберт, чтобы нас не услышали. – Она останется в России?

– Ещё пока не решили, – ответил Дима. – Если ей здесь понравится, то – да. Если будет скучать, то скорее всего придётся возвращаться.

– И это правильно. Но я уверен, что ей уже здесь нравится, – загадочно произнёс Роберт.

Смотрю на Роберта, пытаясь понять смысл его слов, потом перевожу взгляд на Рейн и Эда. Нет, это невозможно! Эд просто пытается быть вежливым со своей племянницей. Я же сама просила его быть внимательней с ней, вот он и проявляет заботу.

– Не веришь? – по-мальчишески подначивает Роберт.

– Как-то не очень. Она ещё ребёнок, и потом – она его племянница.

– София, ты сейчас серьёзно? Ты посмотри на них немного под другим углом. Могу на что угодно поспорить, что через пару лет этот самый «ребёнок» расцветёт, и вам ещё придётся отгонять от неё женихов! А родство это только бумажное, тогда как по факту они вовсе не родня.

Я ещё раз посмотрела на Рейн, а потом на Эдика. И… этот засранец, был чертовски привлекательным, особенно для юной особы. Не дай бог, он разобьёт ей сердце! Ведь Эд на неё смотрит как на ребёнка!

Несмотря на языковой барьер, который, как я думала, может возникнуть у Рейн при общении, обед прошёл весело и непринуждённо. Роберт, Дима и я говорили на французском. Проблемы были только у Эдика, который никогда не тяготел к языкам, хотя Роберт не раз указывал ему на этот пробел, но брат успокоился, выучив только английский. Думаю, что теперь у него появится достаточный повод для изучения других языков. Ведь всегда хочется дословно понимать своего собеседника, переводчик может недостаточно точно передать смысл фразы, что, собственно, мы и делали, втроём издеваясь над бедным Эдиком.

– Ты как? – Спросила у Рейн, решив заглянуть к ней перед сном.

Не знаю, кто занимался дизайном, но комната полностью соответствовала Рейн, даже на самый придирчивый взгляд.

– Мне нравится, – ответила она. – Роберт очень добрый, а Эдвард такой смешной.

– Эдуард, – поправила её. – Или просто Эд. Так проще.

– Эд. – Пропела Рейн, пробуя имя моего брата на вкус.

– А сама ты как?

– Непривычно. Ты говорила, что у вас маленькое жильё, а дом очень красивый.

– Это дом Роберта. Он решил, что нам будет тесно в квартире. Мы пока поживём у него.

– Это из-за меня, да? – Рейн обеспокоенно распахнула глаза.

– Нет. – Я села с ней рядом и обняла девочку за плечи. – Это Роберт так захотел. Можешь считать это его капризом. И здесь будет отдельная комната для Мари.

Дюран должна была выслать необходимые вещи Рейн, которые мы с ней упаковали перед отъездом, а потом прилететь сама.

– Мари здесь понравится, – заметила Рейн.

– Ты её любишь?

– Я к ней привыкла. Она живёт с нами, сколько я себя помню.

– Вот как?

– Да. Сначала она сидела со мной, пока я была маленькая, а потом ухаживала за мамой. – Голос Рейн дрогнул. – Прости. Я не хотела.

– Не извиняйся. Нет ничего плохого, что ты думаешь о маме. Я тоже вспоминаю и маму, и папу, правда, уже намного реже.

– Ты покажешь свои детские снимки?

– Ты этого хочешь?

– Да.

– Хорошо. Тогда давай, ты завтра поедешь с нами, и я покажу тебе свои детские фотографии.

– Правда?

– Ну, конечно?

– А Э-ду-ард, – Рейн произнесла имя по слогам, – Эд тоже здесь живёт?

– Нет. Он живёт отдельно.

– Он тебе понравился?

– Он красивый и… чудной.

Чудной – это точно. Чуднее не бывает!

– Он тебя не обижал? – спросила на всякий случай.

– Нисколько! – горячо возразила Рейн. – Мне только кажется, что он сердится, когда не понимает, что я говорю, – Рейн нахмурилась.

– Не волнуйся. Эду уже давно надо было заняться языками, но ему было всё лень. Теперь точно придётся, и вы научитесь понимать друг друга.

– Я надеюсь, – вздохнула Рейн.

Пожелав Рейн спокойной ночи, пошла в свою спальню, Роберт и тут умудрился учесть мои и Димины вкусы.

Муж сидел за ноутбуком и хмуро смотрел в экран. Подошла и обняла его со спины. Дима, как всегда, положил свои руки на мои.

– Что-то не получается? – осторожно спросила. Но Дима молчал. – Дим? Что случилось?

Муж устало потёр лоб.

– Пока ничего.

– Дим? Что тебя беспокоит?

– Сложно сказать, – прозвучало уклончиво.

Я отпустила его шею и, перекинув свою ногу, уселась на него верхом.

– А ну-ка признавайся! – Потребовала совершенно серьёзно, но муж полез целоваться, и мне пришлось увернуться. – Ты не увиливай, давай!

– Я не увиливаю, – ответил Дима.

– Лгунишка. Я же вижу. О чём вы говорили с Робертом?

– Он хочет приостановить на зиму работы, ссылаясь на погодные условия, – нехотя ответил Дима.

– А ты?

– А я хочу быстрее закончить строительство.

– Знаешь, я согласна с Робертом. Я, конечно, не особо в этом разбираюсь, но некоторые материалы по-разному переносят морозы.

– Но ведь внутреннюю отделку можно делать.

– Это если ты подключишь отопление. Дим, к чему спешка?

– Соня, мы живём в чужом доме! А я не могу ничего дать ни тебе, ни Рейн! – вырывает из себя признание Дима.

– Дима, ты делаешь очень многое, чтобы он у нас был, – попыталась успокоить мужа.

– Чтобы ты устала ждать и ушла, как это сделала Джулия?

Так вот в чём дело!

– Неужели ты думаешь, что я, посмотрев, как жила Джулия, захочу того же?

– А почему нет? Это вполне естественно.

– Дима, мне не нужно от тебя ничего, как это было нужно Джулии. Мне нужен ты. Сам. Понимаешь?

– Нет.

– Тогда попытайся это понять. Если тебя смущает предложение Роберта, мы можем сами снять себе жильё. Вот и всё.

– Нет. Меня смущает то, что я не могу тебя всем этим обеспечить.

– Я подожду. А пока обеспечь меня своей любовью. Можно прямо сейчас… Ну, и ещё кофе по утрам, который ты так вкусно готовишь.

– София, я серьёзно.

– Я тоже, – шепчу в его губы и ёрзаю, пытаясь придвинуться ближе.

– София, – выдыхает Дима.

– Да? – спрашиваю в унисон.

– Я люблю тебя.

Я замираю. Сердце сбивается с ритма, и я забываю, что нужно дышать. Прячу лицо у него на плече, но не могу сдержать эмоции.

– София, ты плачешь?

– Нет, – бессовестно вру, уткнувшись в мужскую шею, но ничего не могу с собой поделать: предательские слёзы сами катятся из глаз. Кажется, крепкий орешек дал трещину. – Я тоже тебя люблю, – шепчу еле слышно.

Но Дима услышал.

– Повтори, – просит муж.

И я повторяю:

– Я тоже тебя люблю.

Дима стирает пальцами мокрые дорожки на моих щеках, а потом целует так глубоко и чувственно, что начинает кружиться голова. Отстраняюсь, чтобы жадно схватить глоток воздуха и снова попасть в плен его губ.

Не думала, что может так унести с этих простых слов, но признания, который каждый из нас боялся до этого произнести вслух, сорвали плотину, державшую чувства на замке, и вся любовь, вырвавшаяся на свободу, затопила нас обоих.

«Люблю», – шептал муж, покрывая моё лицо поцелуями и даря свою любовь.

«Люблю», – отвечала эхом, принимая его и не желая отпускать.

Мы так и уснули с этим словом на губах.