Эпилог

Великая моралистка: «Девочки, меня одну тошнит?»

Женская логика: «Голова болит и работать не хочется».

Шальная императрица: «У меня ничего не болит и мне другого хочется! А им, видите ли, угрозу выкидыша поставили! Нашли, кого слушать! А мне что делать?!»

Нет, меня и вправду тошнило, но не сильно. А вот с угрозой – да. Когда я вышла из кабинета врача и поделилась с мужем, что мне сказали, Дима побелел так, словно сейчас сам родит. И несмотря на мои уговоры, Дима соблюдал все предписания доктора.

Шальная императрица: «Сам ведь страдает, и нас мучает. Садист!»

Великая моралистка: «Не садист, а заботливый мужчина!»

Шальная императрица: «Был бы заботливый, не заставлял бы стольких дам мучиться!»

Женская логика: «Вот родим, и будет всем счастье!»

Шальная императрица: «Я сейчас счастья хочу!»

Я провела рукой по своему животу, мгновенно почувствовав отклик.

– Привет, малыш, – прошептала я, получив ещё один несильный толчок в ладошку. – Где, интересно, сейчас твой папа?

Дима настоял, чтобы я ушла в декрет раньше. Он почему-то решил, что носиться беременной по судам мне не стоит. И вот я уже третий месяц практически ничего не делаю.

Но сегодня долго лежать не получится – возвращается Эдик. Прошёл ровно год, как брат ушёл в армию. Никогда бы в этом не призналась, но мне ужасно не хватало его и его насмешек. А вспоминая, каким он красивым был в форме, так и совсем начинала скучать. Кажется, я становлюсь сентиментальной. Списала это на своё состояние. Ну там гормональный сбой и всё такое.

– Рейн, заходи! Я не сплю, – ответила, едва заслышала тихий стук.

– Доброе утро, София. Не хотела тебя разбудить, но папа попросил узнать, проснулась ты или нет.

– А сам почему не узнал? – Я нахмурилась.

– Он не сказал.

– Рейн! – Я выразительно посмотрела на неё.

– София, ты же сама знаешь: папа готовит тебе сюрприз, – сжалилась Рейн.

Я натянула одеяло до подбородка.

– Рейн, я не люблю сюрпризы.

– Этот тебе понравится!

– Скажешь?

– Не-а!

– Предательница!

– Ну, София! Я не могу!

– Ладно. Не надо. Сюрприз так сюрприз.

– Я скажу тогда папе, что ты скоро придёшь? – обрадовалась Рейн.

– Конечно, скажи.

Рейн тут же упорхнула из комнаты. Тоненькая девочка превратилась в настоящую красотку.

Я осторожно встала с кровати.

– Ну что, мой хороший, дядя Эдик возвращается. Придётся тебе немного потерпеть, не вздумай проситься на свет сегодня!

Прислушалась к своим ощущениям. Вроде бы ничего необычного. Не хотелось бы ехать в роддом прямо с вокзала.

Стоило мне только высунуть нос из комнаты, как до меня донеслись умопомрачительные запахи. Вот какой сюрприз! И я, как мышонок из детского мультика пошла на кухню.

Обожаю своего мужа. Но ещё больше люблю, когда Дима готовит. Я уже говорила, что вид мужчины в фартуке — это самое прекрасное зрелище на свете!

– Доброе утро, дорогой! Ты почему нас бросил и сбежал?

– Я не сбежал. Я приготовил для вас завтрак!

– М-м-м! Пахнет божественно! Что это?

Дима прекрасно знал, что я никогда не ем на завтрак овсянку и что-то подобное, но для малыша нужно было как-то приучить себя к полезной еде. Хотя для меня мясо в любом его виде очень даже полезно. Ну ладно, с мясом я могу съесть немного каши.

– София, может ты останешься дома? – спросил муж.

– Дима, назови хоть одну причину, по которой я должна остаться дома?

– Ты должна скоро родить.

– Не волнуйся, на вокзале я не буду рожать точно. Обещаю!

– Почему ты никогда не слушаешься?

– Потому что я не привыкла, чтобы со мной так нянчились. Дима, я хорошо себя чувствую, и малыш в порядке, но твоя забота мне приятна, – промурлыкала, чтобы Дима перестал хмуриться. – Не сердись. Всё будет хорошо.

На вокзале было очень много народу, и Дима боялся, что меня может кто-нибудь нечаянно задеть. Рейн тоже не отходила ни на шаг. Мне даже казалось, она волновалась больше моего.

Поймала её за руку.

– Тебе тяжело? – обеспокоенно спросила Рейн.

– Нормально. Можно я за тебя подержусь?

Признаваться, что сильно тянет поясницу, не хотелось. Дима быстро меня отправит домой.

– Конечно! Точно всё нормально?

– Да. – Я с благодарностью опёрлась на Рейн. Даже выдохнула.

Мы решили отпраздновать приезд Эдика в нашем новом доме. Эдик его не видел. Дима настоял, чтобы и у него была своя комната. Не думаю, что Эдик останется, но спорить с мужем не стала. Приближение поезда я не увидела, скорее почувствовала, как изменилось настроение тех, кто тоже встречал своих сыновей, любимых или братьев, как я.

Перрон замер. Я искала знакомое лицо в мелькавших окнах, понимая, что его точно там не будет. И вот когда поезд остановился, проводница, опустив входную подножку вагона, спустилась вниз, я увидела брата. Ноги подкосились и, если бы я не держалась за Рейн, то точно присела.

– Эдик, – прошептала, вцепившись в Рейн.

Эд на секунду задержался в дверном проёме вагона, чтобы с высоты увидеть нас. Махнула ему рукой, собираясь идти навстречу, но Дима не пустил.

– София, он сейчас сам подойдёт. Пожалуйста, потерпи немного…

Договорить он не успел, как из толпы показался Эдик.

– Дик! – Предательские слёзы сами потекли из глаз.

– Соня, ты выглядишь ужасно беременной! – Эд осторожно обнял меня, стараясь не причинить вреда.

Не могла отпустить этого чудика, прижавшись к его груди, и, кажется, намочила своими слезами красивую форму.

– А где моя маленькая племяшка? – спросил Эдик.

– Эд, ты чего?! Вот же она! – Я, наконец, отлипла от своего брата и показала на стоявшую рядом Рейн.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Привет, Эд, – мягко произнесла Рейн, теребя от волнения ремешок клатча.

– Рейна?! Это ты?! – В голосе брата сквозило неподдельное удивление, но брат быстро пришёл в себя. – Признавайтесь, куда вы дели мою маленькую Рейну? – спросил шутя Эд, заставив Рейн улыбнуться.

– Ай!

– Что?! – Дима отодвинул от меня Эда.

Смотрела на мужа огромными от испуга глазами.

– Дима, я, кажется, рожаю, – произнесла, глубоко хватая ртом воздух.

– О, боги! София! Я так и знал!

***

У нас родился мальчик. Роберт. Сам же Роберт Иосифович, в честь которого мы с Димой назвали нашего сына, вместе с Мари уехал во Францию и возвращаться пока не планировал.

Рейн стала студенткой юридического факультета. Дима хотел, чтобы она училась во Франции, но Рейн наотрез отказалась, уйдя с головой в изучение русского языка. Думаю, у меня будет достойная смена в «Гарантии».

Эд после армии изменился, из весёлого и сумасбродного превратился в серьёзного и замкнутого. Я очень боялась, что он напишет заявление на службу по контракту, но, к моему огромному счастью, Эд этого не сделал. И кажется, я догадываюсь, какой магнит оставил его дома.

А я? А я была счастлива настолько, насколько может быть счастлива любимая женщина, познавшая счастье материнства.

– Соня, всё забываю тебя спросить…

– О чём, Марти? – Вопросительно посмотрела на Щегельского.

– Ты Диме напоминала, что вы были знакомы, эм... немного раньше?

– Тише ты! – шикнула на бывшего одноклассника, потянув его за рукав в сторону.

Сегодня Робу исполнился ровно год, и в нашем доме собрались Щегельские, и Лехманы.

– Ты хочешь сказать, что даже ему не намекнула?! – В глазах Мартина заплясали бесенята.

– Нет. – Я покосилась в сторону мужа, которому так и не смогла признаться, что влюбилась в него, ещё когда он был женат.

– Так, так, так, – протянул Мартин.

– Марти! Не дай бог! – предупредила своего бывшего одноклассника и крёстного Роба.

– Кажется, я один владею секретом Соньки – Крепкий Орешек! – Щегельский многозначительно поиграл бровями.

– Мартин, имей в виду: свидетели долго не живут… – Я замолчала, так как к нам подошёл Дима.

– О чём вы беседуете? – спросил Дима.

– Дим, а ты знаешь… – начал Мартин, уводя моего мужа от меня.

– Марти! – предупредила, но Щегельский мне только подмигнул.

Конец