Глава 21

Дмитрий

Закидываю пакеты в дом Щегельского и мчусь на строительную площадку. Я видел через видеозвонки Роберта, что уже сделано, но мне всё равно необходимо убедиться лично. Пообещав себе, что не задержусь долго, паркуюсь и выхожу из машины.

Стены дома готовы. Коробка накрыта крышей. Только в одном месте осталась временная кровля, которую положили сразу же. Оконные проёмы второго этажа закрыты плёнкой, а на первом уже стоят стеклопакеты. Дом ещё не похож на тот, что изображён в моём проекте, но работы движутся.

От любование своим детищем меня отрывает телефонный звонок.

– Да, Эд?

– Привет, Дим! – слышу бодрый голос брата Софии. – Соня рядом?

– Нет. Я на стройке.

– Ясно. Думал вы вместе. Соня не отвечает, – произносит Эдуард, собираясь отключиться.

– Стой! Ты где?

– Да домой собирался. Хотел узнать, где вы есть.

– Я сейчас подъеду. Подождёшь?

– Да без вопросов. Набери, как подъедешь.

Отключаю звонок, и возвращаюсь в машину. Осмотр никуда не денется, а вот то, что до Софии опять нельзя дозвониться, заставляет нервничать. Слышу длинные гудки, бросаю трубку, на соседнее сидение, и резко, подняв шинами облако снега, выворачиваю с временной парковки.

Бурчу на Эда, что он долго ковыряется в замке и врываюсь в квартиру. Слышу Софию и выдыхаю. Немного успокоившись, снимаю обувь и иду в комнату, откуда доносятся голоса Софии и Рейн. Не совсем понимаю о каких принцах идёт речь, но безмолвно замираю, стоит увидеть Софию. Она стоит ко мне спиной, но и этого достаточно, чтобы забыть, как дышать. Белое воздушное облако струится до самого пола, очерчивая стройный силуэт и тонкую талию. Полностью согласен с Рейн: моя София – это сказочная принцесса, которую мне так повезло встретить.

Фраза Эдика заставляет девушек повернуться, но я вижу только свою фею, и не могу налюбоваться. Принцессы, даже все вместе взятые, не сравнятся с моей Софией. И не дай бог, к ней приблизится какой-нибудь, пусть даже самый захудалый принц: сожру со всеми потрохами!

– А я буду сказочным драконом, который не подпустит ни одного чёртового принца к моей принцессе, – озвучиваю вслух свои мысли, сграбастывая Софию. И всё равно мне этого мало!

София

И всё-таки у нас была свадьба. По всем правилам. Так захотел Дима. Он сделал мне предложение, как настоящий джентльмен, преклонив колено.

– Дима, что ты делаешь? – изумилась я.

– Предлагаю тебе руку и сердце.

– Дима, мы же женаты!

– Это совсем не то! Так ты согласна?

Я не знаю, что имел в виду Дима под «совсем не то». Может то, что заявление в ЗАГС мы подали, не совсем осознавая всю важность этого шага, да и сама регистрация была «на бегу». А может потому, что наша игра переросла в более сильное, глубокое и настоящее чувство. По крайней мере именно его я сейчас читала в любимых глазах.

– Ну, конечно, я согласна!

Женская логика: «Какой же он всё-таки романтик!»

Великая моралистка: «А мне нравится!»

Шальная императрица: «Я сразу сказала, что это наш мужчина!»

– Ура! – Рейн захлопала в ладоши. – А можно я буду подружкой невесты?

– Какой ещё подружкой? – нахмурился Дима.

Роберт оказался прав: Рейн ожила, и у неё стало очень много друзей. Особенно мальчиков. И Дима на каждого из них смотрел косо.

– Дима, они же просто общаются! – пыталась я вразумить его.

– Ничего подобного! – бурчал муж.

Однако он совсем не замечал, что ни один из сверстников Рейн не интересует. Девочка ни на кого не смотрела. Если, конечно, не считать Эдика. Я видела, как загораются её глаза и алеют щёки. А Эдик? Этот балбес ничего не видел.

– Привет, пельмешка! – Эд приветствовал Рейн, приобняв девочку за плечи.

Рейн нахмурилась, но ничего не ответила. Она уже достаточно сносно понимала русский, хотя говорить ей было ещё немного сложно.

– София, что он сказал? – тихо спросила Рейн у меня чуть позже. – Что такой пельмешка? Это еда, да? Я толстая?

– Ну, какая ты толстая? – улыбнулась ей. – Нет, Рейн, ты не толстая, а пельмешка – это да, еда.

– Почему Эд назвал меня едой?

– Здесь игра слов: «племяшка» и «пельмешка».

– София, я не хочу быть «пельмешкой»! – обиженно воскликнула девочка.

– Не обращай на это внимания, Рейн. Эд так шутит.

– Я не могу, – призналась девочка, вздохнув.

И несмотря на торжественную часть, где все смеялись и шутили, Рейн была грустной, хотя сама ждала этого дня больше нас с Димой. А всё потому, что мой братец сидел в компании Дарьи и ещё двух молоденьких девчонок из «Гарантии». Даже Люк с Алексом не могли привлечь её внимания. Сыновья Сабины, как два бесстрашных рыцаря всё время находились возле двоюродной сестры.

Мари Дюран, как бы это не было неожиданно, осталась в России. Сначала из-за Рейн.  Мы не сразу заметили, что компаньонка Джулии очень много времени проводит в компании Роберта, и что-то мне подсказывало, что там зародился не только профессиональный интерес. Роберт даже в своём возрасте оставался потрясающим мужчиной.

– Рейн, ты совсем ничего не ешь! – Довольно громко сказал Алекс, привлекая к себе и Рейн внимание.

– Я не голодна, – пискнула Рейн, смутившись.

– Ты ничего так и не попробовала, – настаивал Алекс.

– Алекс, пожалуйста! Я не хочу! – взмолилась Рейн.

– А что ты хочешь? Я готов исполнить любое твоё желание!

– Я не знаю, – Рейн ещё больше смутилась.

– Пойдём танцевать!

– Алекс, я не умею!

– Не обманывай! Нас этому учат!

Алекс подскочил к диджею, что-то пытался объяснить тому с помощью жестов, но так ничего и не добился. В итоге сам сел на его место, показал, что ему нужно и, дождавшись утвердительного кивка, что его наконец-то поняли, Алекс вернулся к Рейн.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Рейн, идём. Это Шапелуаз. Его ты точно умеешь танцевать!

– Алекс! Над нами будут все смеяться! Это же прошлый век! Сейчас так не танцуют!

– Ну и что?! За то будет весело! Идём, или я тебя вынесу!

Рейн ничего не оставалось, как пойти с Алексом.

– София, давай и мы составим компанию, – предложил Дима. – Шапелуаз – групповой танец.

– Эм… Дима, я без понятия, что это.

– Я научу, – шепнул Дима, обволакивая разум бархатным голосом.

Вот как тут устоять? Я подала мужу руку, и была готова идти за ним хоть на край света. Мы с Димой встали за Алексом и Рейн.

– Дорогие гости! Позвольте показать вам французско-бельгийский танец! – Громко произнёс Алекс на французском. Дюран перевела на русский. – Движения очень простые. Присоединяйтесь!

Заиграла музыка, и Алекс предложил руку Рейн. Он комментировал движения. Ничего сложного и правда не было: четыре шага вперёд, поворот, четыре шага спиной, поворот, и тоже самое в обратную сторону, шажок к партнёру, от него, и передать даму следующему партнёру. Роберт встал с Мари. Сабина очень хотела выйти, но Виктор о чём-то увлечённо беседовал с мужчинами. Люк стал кавалером своей мамы. Как она обрадовалась! Всё-таки мальчики у Саб замечательные! В итоге у нас образовался круг из танцующих пар, которые с огромным удовольствием повторяли несложные движения. Лёгкая музыка, простые движения создавали весёлое настроение. Танцевать без улыбки было невозможно.

Я не видела, когда присоединился к танцующим Эдик, но, когда Рейн попала к нему в пару заметила. Музыка Шапелуаз как раз закончилась, и Рейн осталась рядом с моим братом. Заиграла медленная музыка, и образовавшиеся пары так и остались.

– Софиечка! Я от души благодарен вам за этот чудесный праздник, – искренне произнёс Роберт. Я танцевала со своим учителем. – Вы с Димой такая красивая пара. И будет верхом несправедливости, если вы не подарите миру детей. Сколько можно тянуть?

 – Роберт, – я улыбнулась, – у нас уже есть Рейн.

– О, нет, дорогая! Ты прекрасно поняла, что я говорил сейчас не о Рейн!

Выцепила взглядом Эдика и Рейн. Эдик что-то говорил, а Рейн смотрела на него чистым взглядом, ловя каждое слово.

– Мне уже тридцать, – вздохнула. Я почему-то считала, что время родить, для меня уже прошло.

– Это самый прекрасный возраст стать мамой, София, – произнёс Роберт.

Слова Роберта посеяли в душе то, о чём я даже и не задумывалась, но озвучить и решиться так и не смогла.

***

Рейн, смеясь, играла в мячик с маленьким мальчиком, с которым познакомилась на пляже. Это был первый мой отпуск, который мы проводили вместе, если не считать поездку во Францию. Я научилась разделять работу и ценить время, проведённое вместе с самыми дорогими для меня людьми.

Рейн упала на коленки, чтобы поймать мяч, и кинула его своему новому знакомому. С малышами ей нравилось общаться больше, чем со своими сверстниками.

– Пинай! – скомандовала Рейн, и малыш послушно, со всей силы, на которую был способен четырёхлетний ребёнок, пнул резиновый мячик.

Только мячик полетел не в сторону Рейн, а упал на Диму, который загорал, лёжа на спине. Его глаза были закрыты, и он даже не подозревал, какая угроза летит в его сторону.

– Оу! – Дима весь сжался от неожиданности, резко открыв глаза.

Заметив испуганные лица детей, Дима бросил мяч Рейн.

– Папа, прости, – испуганно воскликнула Рейн.

Рейн долго не называла Диму папой. Это вышло случайно. Она ни разу не говорила, что тоскует по маме. Я заметила сама, что что-то не так.

– Рейн, что случилось? Ты плакала? Что-нибудь в школе? – Я очень сильно волновалась, что у неё могли возникнуть проблемы, какие были с Кристофом.

– Нет, София. В школе всё хорошо, – ответила девочка, пытаясь улыбнуться.

– Тогда почему ты плакала? – Спросила я, обняв Рейн за плечи, но она молчала. – Рейн, пожалуйста, – попросила ещё раз.

– Ты не будешь сердиться? – осторожно поинтересовалась Рейн, закусывая губу.

– Нет, конечно! – тут же пообещала ей.

– Я очень скучаю по маме. – На глаза Рейн опять навернулись слёзы. – Она мне снится, а я… – девочка уткнулась мне в грудь.

– Почему ты сразу не сказала мне или Диме?

– Не знаю. Думала, что тебе с Димой это не понравится.

– Не плачь, моя хорошая. – Я гладила по голове, пытаясь успокоить бедное дитя.

– Прости, София, вы столько для меня сделали, – всхлипывала Рейн. – Я не должна…

– Рейн, детка, ничто, никто и никогда не заменит маму в твоём сердечке.

– Правда?! – Рейн подняла на меня заплаканные глаза.

– Правда.

– София, я так по ней скучаю! – Прошептала Рейн с таким чувством, словно признание само вырвалось на свободу из глубины души.

– Я знаю, моя хорошая. Я это знаю, – вздохнула.

Я рассказала об этом разговоре Диме.

– И что ты думаешь? – спросил он.

– Дима, я думаю, нужно съездить с Рейн на могилу Джулии.

– Это поможет?

– Если Рейн будет знать, что всегда сможет вернуться, ей будет легче. Я на это очень надеюсь.

– Но у тебя нет отпуска, – возразил Дима. В этом он был весь: мы всегда и везде были вместе. Дима ни за что не соглашался оставлять меня одну.

– Можно попробовать на выходные, – неуверенно ответила. – В крайнем случае ты сможешь с ней остаться, а я вернусь.

– Ты ей об этом говорила?

– Нет. Решила сначала обсудить это с тобой, и будет лучше, если ты сам ей об это скажешь.

Вечером, когда мы уже поужинали, Дима решил спросить мнения своей дочери.

– Рейн, София мне сказала, что ты тоскуешь по маме. – Я заметила, как напряглась Рейн. – Мы можем в ближайшие выходные съездить к Джулии на могилу. – Рейн молчала, и Дима добавил:

– Если ты, конечно, захочешь.

– Это правда? – робко спросила Рейн, выдохнув. Оказывается, она всё это время не дышала.

– Правда, – ответил Дима.

Дима рассказал ей, какую боль причинила ему Джулия, и почему он не ничего не знал о её рождении. Наверное, Рейн и решила для себя, что любое упоминание о Джулии будет ему неприятно.

Рейн соскочила с места и обняла Диму за шею.

– Спасибо, папочка! – прошептала девочка. – Я очень хочу! А София? – тут же встрепенулась она.

– София тоже поедет с нами. Правда, у неё будет только два дня, – произнёс Дима хриплым голосом.

– Мне этого хватит! Спасибо, София! – Рейн обняла и меня.

– Не за что. Только больше не плачь.

– Не буду, – пообещала Рейн.

И вот сейчас она испуганно смотрела на Диму, что своим баловством смогла причинить ему боль.

– Тебе сильно больно? – невинный вопрос вызвал у меня приступ смеха.

Получить мячиком в самое незащищённое место, то ещё удовольствие!

– Нет, – ответил Дима. – Я… в порядке. Идите… играйте.

Я больше не смогла сдерживаться, задохнувшись от смеха.

– Прости, – шептала со слезами на глазах, но никак не могла остановиться.

– Очень смешно, – пробурчал Дима.

– Дим, ну прости! Я знаю, что это очень… неприятно, – попыталась оправдаться.

– Знает она, – фыркнул любимый мужчина.

Но я уже смотрела, как Рейн убежала с мальчиком к воде. Видимо, они решили играть подальше от людей, чтобы больше никто не пострадал. Пожилая пара, бабушка и дедушка мальчика, которые приехали с внуком на отдых, тоже с умилением смотрели за ними.

Малыш, брызгал на Рейн, заливисто смеясь.

– Дим, я тоже такого хочу, – вырвалось у меня. Почему-то так захотелось услышать смех своего ребёнка и увидеть его глаза.

– Ты хочешь, чтобы у нас был ребёнок? – прошептал муж.

– Ага, – ответила, даже не посмотрев в его сторону. Блики солнца, играющие в брызгах, устроенных детьми, их смех, завораживали. – Ай! Что ты делаешь?! – возмутилась, когда Дима сгрёб меня с шезлонга и понёс в сторону нашего домика.

– Ты же сама только что сказала, что хочешь мальчика, – прошептал муж, крепко прижимая к себе. – Я тоже хочу сына.

– Ты с ума сошёл?! Прямо сейчас?! – От его шёпота мозг перестал соображать. Совсем. И я не сразу поняла на что намекает Дима.

– А чего ждать?

– А Рейн?

– Дед с бабулей за ними приглядят.

– Ты сумасшедший!

– Нет, я просто очень люблю свою жену.