Глава 7

Дмитрий

Такого со мной ещё не было. Это и бесило, и восхищало одновременно!

Что же ты творишь, София? Или специально добиваешься, когда мне напрочь снесёт крышу? У тебя это прекрасно получается, зараза ты такая!

Я ведь видел интерес в её глазах, чувствовал, как откликается её тело, когда рука невольно соскальзывала, или сильнее притягивал к себе, не переходя границ, конечно. Но и этого было достаточно!

Тяжёлый вздох вырывается из груди. Холодный душ скоро станет моим самым страшным кошмаром.

Ох, София, ты даже не представляешь, что тебя ждёт, когда я доберусь до тебя! Тебе, милая, придётся ответить за все мои мучения!

Стиснув зубы, покидаю здание местного аэропорта. Совсем не таким представлял я окончание сегодняшнего вечера. Вызываю такси и, пока жду машину, набираю номер сестры.

– Дима? – слышу изумлённый родной голос.

– Привет, как дела?

– Дим, что случилось? – голос Сабины взволнован.

– Я что не могу поинтересоваться, как твои дела? – удивляюсь. Что такого я спросил?

– Дима, ты никогда не звонишь сам – это раз. Всегда звоню я, но ты вечно отмахиваешься парой фраз, что вечно занят. И ты никогда не интересовался, как у нас дела – это два, так что говори, что случилось.

– Неправда, – хмурюсь. Неужели я, действительно, такой засранец? – Саб, я звонил!

– Это было один раз, когда ты спрашивал про Николь.

Николь. Моя первая жена. Если бы мне сказали, что я когда-нибудь женюсь, ни за что бы не поверил. Это был фиктивный брак, который был нужен мужу Саб. Я был против. Мне претило само понимание брака, но пришлось согласиться. Как коршун следил, чтобы в брачном контракте был оговорен срок. Лишнее ярмо на свою свободу вешать не хотел.

Сам не понял, когда проявил интерес к своей жене. Ведь пока она жила в моём доме, даже внимания не обращал, а стоило ей вернуться в Россию, как полетел следом. Это была первая женщина, от которой я услышал «нет». Бесился, злился, но быстро забылся в других объятиях.

Сейчас же я этого сделать не мог. Я хотел именно Софию.

– Дима? – голос Саб возвращает из воспоминаний.

– Мне плохо, Саб.

– Ты заболел? Простудился? Или, может, отравился? Дима! Объясни! – Сабина стреляет вопросами, вызывая улыбку. Пищевое отравление – это такие мелочи, по сравнению с тем, что я сейчас чувствую.

– Нет, Саб. Со здоровьем у меня всё отлично, но мне так паршиво, что хочется кричать.

– Дима, ты влюбился?!

– Саб, не смеши! Тебе, как никому другому известно, что это чувство я похоронил уже давно. Оно уже успело истлеть.

– Дима, Дима, это чувство не может истлеть, – мягко произносит Саб. – Кто она? Она рядом?

– Она улетела.

– Ясно, а другая не смогла заменить? – в голосе сестры слышу смех. И она тоже.

– Мне не нужна другая.

Сажусь в подъехавшую машину.

– Дима, ты такой романтик. – Смех сестры кажется немного некстати.

– Какой на хрен, романтик, Саб?! – восклицаю, не обращая внимания на водителя.

– Ох, Дима, Дима. Может, уже пора остепениться? Тебе 36, это самый подходящий возраст, чтобы создать семью.

– Какую семью, Саб?

– Обыкновенную. Тем более, если девушка тебе нравится.

– Саб, ты ненормальная. Кто же создаёт семью только потому, что тебе нравится человек?

– Не только потому, что нравится, – поясняет Сабина, – а потому – что не нужен другой.

– И что бы ты сделала на моём месте? – спрашиваю зачем-то. Мы с ней разные, у нас совершенно разные взгляды на многие вопросы, но она понимает меня, как никто другой.

– Это решать только тебе, – произносит со вздохом, а я почему-то уверен, что она хотела сказать совсем другое.

Отключаю вызов и смотрю в окно, осмысливая слова Саб.

– Зацепила? – спрашивает водитель.

– Не то слово, – приходится признаться совершенно постороннему человеку.

– Это они могут.

Вот нисколько не легче от такого сочувствия.

София

– Эдик, ну, пожалуйста! – умоляю в трубку своего брата. – Неужели так сложно скинуть на почту пару документов?

– Соня, мне не сложно, – дразнит брат. – Ты говорила, что вечером будешь дома.

– Говорила. У меня срочный вылет, – приходится скрестить два пальца, как в детстве, когда говоришь неправду.

– Соня, так нельзя! Ты совсем не отдыхаешь!

– Дик, – называю его детским прозвищем, которое ему когда-то очень нравилось. – Я знаю. Но так было нужно. Заседание уже завтра…

– Завтра – ключевое слово, – ворчит брат.

– У тебя были планы, да? – спрашиваю осторожно. Обычно Эд спокойно реагировал на мои вечные передвижения, точнее, никак не реагировал. Значит, должно что-то быть, из-за чего он так расстроился.

– Теперь это уже не имеет значения, – вздыхает Эд.

И почему я чувствую себя такой виноватой?

– Эд, пожалуйста, – сама не понимаю, что прошу.

– У тебя есть на кого перекинуть половину дел, которые ты на себя взвалила, – продолжает Эд, и в этом он прав.

– Я знаю. Но я не могу.

Как объяснить брату, что меня нельзя оставлять без работы? Работа для меня – всё. Без неё я начну заниматься самокопанием, и ни к чему хорошему это не приведёт. А так: нет времени – и всё идеально!

Делаю себе пометку: обязательно выпытать у брата, что он хотел. Ловлю на электронной почте письмо. Документ не особо важен, я почти даже уверена, что он не пригодится, но никогда не знаешь, какая мелочь окажется нужной, а в моей работе мелочей не бывает. Ещё раз проверяю, наверное, уже на сотый раз и выключаю ноутбук.

Поднимаюсь в ресторан и заказываю ужин, останавливая свой выбор на морепродуктах. С восхищение смотрю на вид из панорамного окна. Он завораживает. А вот еда не приносит обычного удовольствия. Чтобы у меня и не было аппетита? Такое, пожалуй, со мной впервые. Хотя нет, после похорон родителей я долго не могла ничего есть. Помню, Эдик принёс мне бутерброды, которые сделал сам, и очень долго упрашивал съесть хотя бы один.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Соня, я не отстану, ты же знаешь, так что лучше съешь, – в ушах звучит детский голос моего брата.

Как же давно это было. Мы всегда старались вместе хотя бы ужинать. Сейчас даже ужины стали огромной редкостью. Может, Эдик прав, и стоит передать некоторые дела? Ведь специалистов подбирала я сама, или брала по рекомендации Роберта (моего личного ангела-хранителя, как я его называла), и они были ничуть не хуже. Нет. Всё-таки бросать на полпути – это не моё. Решила, что доведу то, за что уже взялась, а уже потом буду строго контролировать количество взваленной на себя работы.

– Вы позволите? – рядом раздаётся приятный мужской голос.

Повернулась и посмотрела на молодого человека. Лет двадцать пять, не больше, хорошо одет, уверен в себе, даже чуть нагловат, если учитывать каким взглядом он шарит по мне, но, как любит говорить Эдик: ключевое слово – молод. Слишком молод.

Делаю неопределённый жест, что столик уже свободен, и прошу принести счёт.

– Не уходи. Мы даже не познакомились, а здесь, кроме тебя даже выпить не с кем.

– Мне уже пора. И я не пью. Особенно с детьми.

Рассчитываюсь и спускаюсь в свой номер. Ничего не могу с собой поделать, но я люблю высоту.

«Даша, люкс не обязательно, а вот этаж предпочитаю не ниже десятого, а от номера 13 просто таю», – и Даша запомнила, стараясь, каждый раз бронировать именно такой номер. Как ей это удавалось – не имею понятия.

Останавливаюсь напротив двери с любимым числом, невольно улыбаюсь, и захожу внутрь.

Мне нравится смотреть с высоты на вечерний город. Утренний вид, наверняка тоже хорош, но я не всегда успеваю им полюбоваться. Некоторое время стою возле панорамного окна. Отрываюсь от потрясающего зрелища, готовлю чистую блузу, слегка прохожу по ней ручным отпаривателем, сдуваю невидимую пылинку и оставляю блузу на вешалке.

Всё. Я готова. По-хорошему, пока есть возможность, нужно лечь спать. Но спать, как назло, не хочется.

Принимаю душ, нежась под тёплыми струями до тех пор, пока глаза не начинают закрываться. Заставляю вытащить себя, заворачиваюсь в белоснежный махровый халат, иду в комнату. Уже собираюсь выключить свет, как раздаётся стук в дверь.

Смотрю на время: почти десять. Слишком поздно для любых посетителей, поэтому игнорирую. Откидываю покрывало, и стук повторяется.

Разворачиваюсь, запахиваю сильнее халат, затянув потуже поясом, и иду к двери. Не завидую тому смертному, что решил помешать, мне спать!

Резко распахиваю дверь, и слова возмущения застревают в горле. Так и замерла с открытым ртом, глядя на самодовольную физиономию Дмитрия. Шейн стоит, подняв правую руку и оперевшись ею на дверной косяк, словно ждёт уже достаточно долго. Его поза расслаблена, а глаза говорят, что он нисколько не ошибся номером.

– Думал, что ты не откроешь, София, и мне придётся самому сносить эту дверь.

– Я была в душе, – зачем-то говорю то, что он и так видит: мои волосы мокрые. По шее предательски стекает капелька, скрываясь за широким воротником халата. Взгляд Дмитрия темнеет, и мужчина заходит в номер.

Три – три.

Game over, София.