Глава 8

София

Я не в силах поверить в реальность происходящего. Дмитрий закрывает дверь, щелчок замка ускоряет ритм сердца, готового выскочить из груди. Не могу охарактеризовать его взгляд, и шевельнуться не могу, стою, словно загипнотизированная.

– Как ты нашёл меня? – спрашиваю. – Дарья?

– Нет. Твоя противная помощница так и не выдала секрет твоего местоположения.

– Тогда как?

Ладно, город – об этом он знал ещё в аэропорту.

– Выбрал самой высокое здание, ну, а номер просто угадал.

Ухмыляюсь. Как всё просто!

– Да, я люблю высоту.

– Я знаю – видел твои каблуки.

– Но как тебя пропустили? – задаю вопрос. Через турникеты просто так не пройдёшь, а охрана пропускает не каждого, если не снять номер, конечно.

– Наверное, посочувствовали чисто по-мужски, – улыбается Дмитрий, а у меня замирает сердце.

Всё.

Дальше отступать некуда. Позади кровать. Ведь не поздороваться он зашёл.

Он подходит ближе, что я чувствую аромат его парфюма, и убирает волосы назад. Лёгкое прикосновение доводит до транса.

– София, – шепчет Дмитрий, и я готова умереть прямо сейчас. Едва касается пальцами моей щеки, приводя в упоение.

Глаза предательски закрываются, я сама тянусь к мужчине, зная, что наутро об этом пожалею, но сейчас не хочу ни о чём думать.

Дмитрий притягивает меня за пояс, лёгким движением развязывая узел, и халат белым флагом падает к его ногам.

Слышу рваный вздох, больше похожий на рык раненого животного. Мои ноги теряют опору, я оказываюсь на руках и лечу, словно в пропасть, задохнувшись от переполнявших эмоций.

Прохладный шёлк простыней не спасает – тело горит от горячих прикосновений губ, жадных и требовательных.

Бросаю взгляд на панорамное окно – там, внизу, огнями горит жизнь, а здесь, на высоте – рай.

Я на небесах.

Засыпаем почти под утро, когда над городом просыпается бесстыжий рассвет. Где-то вдалеке мелькает мысль, что надо завести будильник, но сил, дотянуться до телефона, нет. Так и отключаюсь с протянутой рукой в сторону, где остался мой телефон.

Я проспала. Впервые за столько лет мой организм дал сбой, не подняв меня в положенное время. Пытаюсь собрать себя, и не могу даже шевельнуться – сил нет. Перевожу взгляд на спящего мужчину: шёлк простыни прикрывает его ноги и бёдра, оставляя открытой широкую спину, на которой видны свежие следы от моих ногтей. Я так цеплялась за него, впиваясь руками, будто от этого зависела моя жизнь, и теперь «узор» будет долго красоваться на его спине. Это было какое-то сумасшествие, даже вспомнить стыдно.

Шальная императрица: «Главное есть, что вспомнить», – мурлычет довольная Муза.

Бросаю украдкой ещё один взгляд на сильное тело, которое дарило столько удовольствия, и хочу пойти в душ, опускаю осторожно ноги, словно могу рассыпаться от одного неловкого движения, как моя рука дёргается: на запястье привязан пояс от халата, который вчера остался лежать на полу.

– Куда собралась? – раздаётся хриплый голос за спиной.

Медленно поворачиваюсь и смотрю на Дмитрия: второй конец пояса намотан на его руку.

– Что это? – выдыхаю.

– Небольшая страховка, – самодовольно протягивает Шейн, подтягивая пояс, пока моя рука не приближается к нему. Дмитрий хватает меня за руку и притягивает к себе. Мгновение – и я лежу, распластанная на его груди.

Мужские руки тут же начинают гладить, начиная со спины и задерживаясь на моей попе. Чувствую, как откликается его тело, а самой хочется задохнуться, не столько от возмущения, сколько от неги, которую дарят эти руки.

– Ты что творишь? – мой голос звучит с придыханием.

– Не даю тебе сбежать. Опять. – Отвечает Дима. В его глазах плещется огонь.

– Я всего лишь собиралась в душ, – пытаюсь оправдаться.

– Ты уверена, что хочешь в душ прямо сейчас? – нашёптывает этот змей-искуситель, ни на секунду не прекращая доводить мой разум до безумия своими умелыми действиями.

Это моя полная капитуляция.

А я ещё планировала кого-то перевоспитать. Ухмыляюсь про себя. Опыта маловато тягаться с мастером.

– Уверена, – выдыхаю, касаясь его губ. Ёрзаю, делая вид, что намерена исполнить задуманное. Из мужской груди вырывается рык, и Дмитрий сильнее припечатывает меня в себя, давая почувствовать, всю серьёзность своего намерения. Пытаюсь скрыть довольную улыбку, пряча лицо на его груди.

– Не сейчас, дорогая, – выдыхает Дмитрий и подминает меня под себя. – Не сейчас.

***

Мы сидим в ресторане. От завтрака в номере отказалась, так как знала, что принесут только кофе и кусочек тортика, а на маленький кусочек тортика я категорически была не согласна! Я оказалась права: Дмитрий тоже снял номер, и меня мучило страшное любопытство: зачем он приехал, но спросить было неудобно, а в то, что Дмитрий здесь только из-за меня, как-то не верилось. Совсем.

Великая моралистка: «После всего, что было, слово «неудобно» можно смело удалить из лексикона».

Даже потрясающий вид из окна нисколько не интересует ни меня, ни сидящего напротив Диму, который почти ничего не ест.

– Ты так и будешь смотреть, как я ем? – не выдерживаю. Нет, я не стеснительная, но…

– Ты потрясающая, – неожиданно произносит Дима вместо ответа на мой вопрос.

– Потому что много ем?

Шейн искренне смеётся, привлекая к себе ещё больше внимания. Умение видеть окружающую обстановку вошло в привычку, и стоило нам появиться, как Дима магнитом притянул к себе взгляды всех присутствующих в зале женщин. Без исключения. Такое ощущение, что ему раскрыт секрет привлечения женских особей, проверенный эволюцией. Но сейчас он сосредоточен только на моей скромной персоне.

Смотрю на часы.

– У тебя на сегодня планы? – интересуется Дмитрий.

– Я как бы здесь по работе, – встречаюсь взглядом. А то, что приехала раньше, кое-кому знать и вовсе не обязательно. – А у тебя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Сегодня я весь твой, – звучит такой же уклончивый ответ. – Самолёт рано утром.

Браво! Он здесь тоже «по делам», а я всего лишь удачно скрасила время.

Женская логика: «А по-моему, никто не остался в накладе».

Шальная императрица: «Оу, так у нас ещё есть время!»

Перевожу взгляд в окно – смотреть в его глаза не хватает смелости. Не хочу, чтобы он заметил в моих разочарование.

Дыши, Соня, ты уже это проходила.

И я дышу, глядя на мир с высоты.  Высота даёт чувство свободы, независимости и простора. Я с детства мечтала летать, и не просто летать на самолёте (эта мечта, кстати, сбылась), а стать КВС. Даже статус стюардессы меня не устраивал. Какой интерес находиться внутри, когда ты можешь видеть весь простор через лобовое стекло? Но родители были категорически против, и мне пришлось идти учиться на юриста, что тоже было интересно. Позже я планировала получить права пилота, пусть не профессионала, а любителя, но жизнь распорядилась иначе, подбросив на мои руки Эдика.

Я летала с инструктором на лёгких самолётах. На очень лёгких. Но это совсем не то, точнее, не та высота. Даже прыжки с парашютом вызвали невероятные чувства восторга, радости и бурю других эмоций, которые, к сожалению, длятся не так уж и долго. А времени на постоянные занятия у меня не было. Поэтому всё, что я могла себе позволить, это жить «под небесами».

После завтрака заказываю такси и уезжаю, полностью выкинув из головы Шейна. Правда блузка, приготовленная с вечера, так и остаётся висеть в шкафу. Вместо неё приходится надеть кружевную водолазку с высоким воротом, которая скрывает предательский след на моей шее. Его я даже не заметила! На него показал Дима, когда мы завтракали, проведя рукой по своей шее примерно в том же месте.

– Что? – не сразу поняла, что он имеет в виду, но Дмитрий лишь виновато улыбнулся.

– Извини, я не специально, – произносит. Только вот раскаяния я не вижу!

Смотрю на него, распахнутыми в ужасе глазами.

– Почти не заметно, – оправдывается Дима.

Кидаю уничтожающий взгляд, вызвав ещё больший приступ веселья. Смешно ему, видите ли! Хотя, если учесть, как пострадала его спина, то мы и тут с ним сравнялись в счёте. Только вот спину под рубашкой не видно, а я даже не представляю, как сейчас выгляжу!

ВВ-крем не скрывает след полностью, а тонального крема у меня с собой нет. Приходится надевать блузку, которую я терпеть не могу, но беру каждый раз с собой только потому, что она совсем не мнётся.

Заседание затягивается на лишние два часа.

Выжатая, как лимон, возвращаюсь в гостиницу, с чётким намерением рухнуть на кровать и не шевелиться. Даже идти смотреть на достопримечательности нет никаких сил. Но и тут меня ждёт полное разочарование. Прямо у номера меня ловит Дмитрий, заставив вскрикнуть от неожиданности. Его номер был рядом.

– Дима! Разве можно так пугать?!

– Я соскучился, – шепчет. Признание звучит так искренне, что я готова простить ему всё, что угодно. – Что можно делать так долго?

– Лучше не спрашивай.

– И не собираюсь! – Он закрывает свой номер, забирает у меня из рук мой электронный ключ и ведёт обратно к лифтам.

– Дима! Куда ты меня тянешь?! – хнычу, едва переставляя ноги.

– Увидишь!

– Я устала, – шепчу.

Это было большой ошибкой, потому что Дима меня тут же подхватывает на руки и заносит в кабину лифта.

– Дима, пусти, – прошу. Хотя самой не хочется, чтобы он меня отпускал.

– Отпущу. Наверное.

– Дима, там же люди!

– И что?! Они мне не мешают.

Утыкаюсь носом в его плечо, ловя аромат его кожи. Как же здесь, в его руках, хорошо. Я могла бы остаться в них вечно.

***

Не хочу открывать глаза. Совсем. Вот уже добрых минут пять так и лежу с закрытыми глазами.

Дмитрий всё-таки вытащил меня на прогулку, проведя по самым романтическим местам. Никогда бы не подумала, что он так увлекается историей российских городов. О многих фактах даже мне не было неизвестно, хотя, несмотря на свою занятость, я всегда интересовалась архитектурными и историческими достопримечательностями городов, в которых бывала.

Гулять в парке было так чудесно, что я совсем забыла о своей усталости. Мы сидели в открытом кафе, болтая ни о чём.

Но больше всего мне понравилось стоять на смотровой площадке на 52 этаже и смотреть, насколько хватает глаз – это самое фантастическое, что может быть.

Дмитрий обнимал меня со спины за талию. Я чувствовала его дыхание, тепло и не хотела никуда уходить.

Как сейчас – отрывать глаза.

Тело ещё хранило горячие прикосновения, ласки и томилось в утренней неге, не желая возвращаться в реальность. Мне казалось, что стоит открыть глаза, и всё окажется сном. Даже в сказке, когда бьют часы, карета превращается в тыкву, а платье в лохмотья.

Так оно и оказалось.

Я проснулась одна на постели, в которой вчера извивалась и сгорала, думая, что умру от наслаждения.

Не умерла.

Но и Дмитрия рядом не было. Он улетел, и, в отличие от Карлсона, вернуться не обещал. Разочарованно откинулась на подушку, ещё хранившую мужской запах, и закрыла глаза.

Ещё пять минут.

Такую маленькую слабость я могу себе позволить.

Отведённое себе время лежу, а потом резко встаю. Новый день никто не отменял, даже если тебе ужасно хочется остаться в прошлом.

Домой я вернулась почти прежней Софией. Только вот не совсем домой: пришло сообщение от Дарьи, что Егоров Матвей, один из наших сотрудников, попал в автомобильную аварию и находится в тяжёлом состоянии, поэтому мне пришлось ехать прямиком в больницу.

К Матвею меня, естественно, никто не пропустил, но с его лечащим врачом я смогла поговорить. Узнать, что причиной аварии стало сильное алкогольное опьянение, оказалось для меня несколько неожиданно. Во-первых, Матвея я знала лично довольно хорошо, он бы никогда этого не допустил. А во-вторых, он практически не пил. Это был ещё один помешанный на работе, как и я, и трезвая голова была нужна, причём постоянно. У него была молодая жена (они поженились в прошлом году), и, насколько мне было известно, он должен был скоро стать отцом. Такого сияющего мужчину, который узнал о беременности жены, я никогда не видела.

– Матвей, ты лучше любого освещения, так мы здорово сэкономим на электричестве, – шутила над ним. – Жаль, что к тебе компьютеры подключить нельзя.

– София Егоровна! Спасибо! – Матвей нисколько не скрывал своей радости.

Но это никак и никогда не сказывалось на его работе.

– Даша, зайди ко мне, – вместо приветствия кивнула своей помощнице.

– Добрый день, София Егоровна, – пикает Даша.

– Добрый. Наверное. – Захожу в рабочий кабинет, нажимая кнопку включения на ноутбуке. Дарья следует тенью. – Даша, все дела, которые вёл Егоров, ко мне на стол. Срочно. И свяжись со следователем, который фиксировал место аварии.

Великая моралистка: «Кто-то собирался контролировать объём работы?»

Отмахиваюсь от внутреннего голоса.

Видно, не в этой жизни.

Наверное, работа – это даже хорошо. Некогда будет жалеть себя.

Шальная императрица: «А что жалеть? Не понимаю! Всё в самом лучшем виде! Главное, чтобы не было последствий!»

Последствий точно не будет. В этом я абсолютно уверена. Чтобы Дима и не учёл такой мелочи – такого быть просто не может!

– Даша! Меня НЕТ! – кидаю, когда Дарья приносит мне три папки.

Пролистываю одну за другой: ничего особенного, обычная текучка. Раздел имущества, взыскание денежных средств по договору уступки права и проверка контрагентов – ничего такого, из-за чего могли бы «устранить» Матвея. Неужели я ошиблась, и причина не в работе, а личной жизни? Но поговорить с женой Матвея, Ириной, у меня не получилось: у неё начались преждевременные роды. Женщина была в состоянии близком к истерике, и врач категорически отказала в посещении.

***

Уже слишком поздно. Дарью отпустила давно, а сама пыталась найти, что могло бы «указать» на причину аварии, но пока безрезультатно. Спускаюсь вниз. Свет приглушен, полностью горит лишь на посту охранника.

– Доброй ночи, Серёж, – бросаю на ходу с уставшей улыбкой.

– Что-то вы припозднились сегодня, София Егоровна.

– Работа, – отвечаю. Хорошее слово. И объяснять ничего не надо.

Уже собираюсь выйти, как Сергей меня окликает:

– София Егоровна!

– А? – поворачиваюсь и смотрю, куда кивает Сергей. На стуле, прислонившись к стене, в неудобной позе спит Дмитрий.

– Что он здесь делает? – хмурюсь.

– Вас ждал. Не дождался, – Сергей жмёт плечами, намекая, что Шейн уснул. – Дарья сказала, чтобы вас не отвлекали, я и не пропустил, а он упёртый – уходить не захотел.

Упёртый – это мягко сказано, но не оставлять же его здесь. Подхожу и осторожно трогаю за плечо. Хоть бы шевельнулся.

– Он уже почти два часа спит, – «сдаёт» Сергей Дмитрия.

– Счастливчик, – усмехаюсь. – Дима, проснись.

Что на него подействовало, не знаю, но Дмитрий открыл один глаз.

– Привет, – шепчет охрипшим после сна голосом. Тут же бросает взгляд на часы. – Ого! График работы для слабаков? – спрашивает.

– Что-то типа того. Ты здесь останешься? – интересуюсь на всякий случай.

– Нет. У тебя очень несговорчивый охранник, – жалуется Дмитрий, вставая, салютует ухмыляющемуся Сергею, – и ужасно неудобный стул.

Не могу сдержать улыбку. Видеть ворчащего взъерошенного Дмитрия, то ещё зрелище.

– Пошли, страдалец.

– Я требую компенсации, – шепчет он, когда мы выходим на улицу.

Стоит глубокая ночь, лишь слышно, как стрекочут кузнечики. Невольно отмахиваюсь от какого-то насекомого, пролетевшего мимо.

– Ты зачем сидел?

– Тебя ждал, пока ты опять куда-нибудь не улетела, – Дима притягивает меня к себе. – Ты самая неуловимая из всех женщин, которых я знал.

– Правда? И за многими ты гонялся?

– Ты первая, – признаётся мужчина, своими словами разливая тепло в душе.

– Даже и не знаю, радоваться этому или не стоит. Поехали, – пикаю брелоком сигнализации. – Тебя куда?

– К тебе, – звучит прямолинейный ответ.

– Ко мне не получится, – отвечаю со вздохом.

Дмитрий на секунду замирает и пытается прочесть ответ на моём лице. Всё верно, личные стороны мы оба не затрагивали, словно боялись их касаться.

– Ты живёшь с мужчиной?

– Можно и так сказать, – пожимаю плечами.

– София!

– Раньше тебя это не волновало, – знаю, что дразню, но ничего не могу с собой поделать.

– Как-то не хочется стать главным персонажем анекдота про героя-любовника, – Дмитрий кладёт руку на дверцу моей машины, не давая мне сесть, пока не получит ответ.

– Я живу с братом, если для тебя это так важно, – отвечаю.

Вижу, как разглаживаются морщинки между его бровей. Мне открывают дверь, и я ныряю на водительское место. Дмитрий закрывает дверь, обходит спереди машину (неужели думал, что я его здесь оставлю?) и садится рядом.

– И сколько лет брату?

– Девятнадцать.

– О! Так он уже взрослый мальчик, и должен понимать всё.

– Возможно. Только у меня нет ни малейшего желания показывать Эду всех своих мужчин.

Дмитрий кладёт руку на спинку моего кресла, а второй берёт меня за подбородок и осторожно поворачивает к себе. Его лицо очень близко, но он не торопится ни отпустить, ни поцеловать.

– Только не говори, что после меня ты ещё встречалась с мужчиной?

Это что, допрос?!

Великая моралистка: «Кажется, кто-то не терпит конкуренции».

– Я могу задать тот же вопрос, – говорю и закусываю губу, чтобы не выдать свою женскую радость.

– Моя милая София, клянусь, что я никогда не встречался с мужчинами, – выдаёт Шейн.

Шальная императрица: «Ах, ты ж, гад такой!»

Женская логика: «Что сразу «гад»?! Нормальный мужчина!»

– Что ж, не хочу тебя разочаровывать, но мои встречи были исключительно с мужчинами, – отвечаю в его же манере, имея в виду рабочие моменты.

Дмитрий широко улыбается.

– Как же я по тебе скучал, – выдыхает, и целует.

– Я уже думала, что ты так и не поцелуешь, – шепчу, когда мои губы отпускают.

– Ты же не хочешь, чтобы твой охранник спалил, чем мы занимаемся в машине? А если ты сейчас отсюда не уедешь, то у него появится очень интересное видео.

Дмитрий прав, мы как раз находимся в зоне наблюдения. И хотя я уверена, что салон машины не видно, но проверять как-то не хочется.

Вот же ведь!

Выруливаю с парковки. Кажется, я опять не попаду сегодня домой.