Глава 4

– Мама, у меня все готово, – сын, высокий и крепкий не по возрасту, помахал рукой, увидев, как я иду от здания советов. – И дрова все сложил, и проверил. В комнаты, правда не ходил.

– Правильно. Тебе сперва нужно одежду почистить, чтобы в гостевые комнаты заглядывать. Иначе по новой придется порядки наводить, – я подошла ближе и положила руку сыну на плечо. Глаза добрые, ласковые, как у малого ребенка. А сам уже с меня ростом. И без того нам было не просто, муж погиб почти срезу после рождения сына, а теперь, когда мальчик вырос выше всех сверстников на голову – и вовсе тяжело. Все соседи знали, сколько ему лет, а нет, все равно норовили зацепить. Словно взрослого. А добрый моя мальчик все принимал за чистую монету.

– Воду тоже наносил? – сдерживаясь, чтобы не потрепать его по волосам, спросила. При посторонних вести себя с ним, как с мальчишкой было нельзя. Мужчину нужно уважать, даже если еще разумом не дорос.

– Конечно. Ты же просила, – Симит надул губы, словно его уличили в чем-то неправильно. Я невольно улыбнулась. Небо отобрало у меня мужа, но дало крепкого и надежного сына.

– Спасибо. Я бы без тебя не справилась. Придумай себе пока занятия сам. Мне нужно комнаты проверить.

Голова была забита делами, а я, какая-то слишком взволнованная, не могла решить, с чего начать. Раньше со мной подобного не бывало.

Пробежавшись по комнатам, удостоверившись, что все в порядке, я заглянула в кухню, а затем, словно разом вышли все силы, спряталась в небольшой комнатке, которую использовали для отдыха. Сев на диван, прикрыла на мгновение глаза, и сама не заметила, как уснула.

Проснулась я от странных звуков, которых здесь быть не должно было. Словно где-то о железную миску били черпаком. Резко встрепенувшись, оторвав голову от подлокотника, на котором умастилась во сне, я несколько мгновений прислушивалась к происходящему, пока тревога не стала слишком уж сильной. Никак не получалось сообразить, что там происходит, во дворе.

Накинув на плечи большой цветастый платок, побледневший от многих стирок, я выскочила на улицу. На город уже опустился вечер, и я, ориентируясь больше по памяти, бросилась на хозяйственный двор, огибая здание. И тут же замерла, не веря своим глазам. Прямо перед колодцем, в свете нескольких неярких ламп, мой сын сражался на мечах с приезжим принцем!

Сердце пропустило удар. Первый порыв, броситься между ними удалось остановить на середине движения.

Великан остановился, и словно учитель поправил руку моего сына, показывая, как нужно было отбить последний удар.

– Почти хорошо. Не пытайся прятаться за оружие. Оно для атаки и парирования. При твоем росте совершенно бесполезно пытаться укрыться за этой железякой. Ускользай от ударов. Как вода. Попробуем еще ?

Симит, серьезный, сосредоточенный, но с каким-то непривычным блеском в глазах, различимым даже в полумраке, кивнул. Я в первый раз за многие годы видела его таким. И была готова поклясться, что мальчик даже не знает, с кем сейчас фехтует.

Сьют Шанготи шире расставил ноги, похлопав себя по бедру. Принц дождался пока мой Симит примет такую же позу, и медленно, словно демонстрируя каждое движение, сделал короткий замах. Прячась в тени, я могла за ними наблюдать и каким бы вопиющим нарушением мне не казалось происходящее, я никак не решалась вмешаться. Ради сына ябыла готова получить не один нагоняй.

– Вот так, хорошо. Все правильно. Только не забывай двигаться. Ноги – едва ли не важнее самого оружия, – спокойно объяснял принц. А у меня замирало сердце.

Если бы кто-то проявлял в этом городе к Симиту хоть сотую долю такого внимания, и что кривить душой, уважения, наша жизнь была бы куда проще. Приезжий принц, этот гордый и сильный человек, разговаривал с мальчишкой, словно с равным.

– Тебя точно не будут искать? Уже довольно поздно,– вскинув голову на небо, словно по звездам можно было угадать время, в перерыве между короткими сериями, спросил принц.

– Мама устала очень, пока все готовила. Отдыхает. Ее лучше не будить. Завтра снова сложный день. А больше… искать не кому.

– А отец?

– Давно уже нет. Из-за него взорвалась одна из печей много лет назад. Тогда многие пострадали, а отец не выжил, – безразличным тоном, не позволяя пробраться в голос той боли, что преследовала его всю жизнь, пожал плечом Симит.

– Так бывает,– не позволяя себе жалости, кивнул принц. И меняя тревожную тему, продолжил. – У тебя очень хорошие данные. И не пугайся, что тело пока не слушается. С нами, рослыми парнями, такое часто бывает. Пройдет несколько лет, и все изменится. Только не давай себе лениться. Не устал?

– Нет, –быстро, словно боясь лишиться этой компании, отозвался Симит. Мальчик переступал с ноги на ногу, хмуро глядя на принца.

Сьют Шанготи только улыбнулся.

– Тогда можем продолжить. Я после этой дороги словно одеревенел. Рад, что мне встретился такой приятель, как ты.

Я видела, как от удовольствия покраснели щеки сына, но больше прятаться было нельзя. Завтрашний день обещал быть куда более сложным. Для Симита в том числе.

– Сын, – выступая из-за стены дома, громко позвала я.

Плечи мальчика опустились, голова поникла.

– Мам? Ты отдохнула? – стараясь скрыть разочарование, вызванное моим появлением, поинтересовался мальчик, поворачиваясь ко мне.

– Все в порядке. Но тебе пора спать. Мне понадобится твоя помощь завтра.

– Я знаю, – кивнула Симит, не споря. И повернувшись к принцу, протянул тому меч. – Спасибо за урок.

– Будет скучно… или правильнее, если будет свободное время – найди меня завтра. Мне есть что еще показать такому способному ученику.

Симит кивнул, и сгорбив плечи, мимо меня направился в сторону наших комнат. Пока в городе были гости, мы занимали одно из небольших помещений за хозяйственными постройками, чтобы не бегать с окраины каждое утро.

– Мой принц, – дождавшись, пока Симит уйдет и не сможет меня услышать, обратилась к гостю, склонив голову в положенном поклоне. – Простите за это. Мой сын наверняка не признал вас, так как не видел кортеж.

– Все в порядке. Я сам предложил ему немного размяться, – перехватив под мышку оба клинка, спокойно отозвался высокий, во всех смыслах гость.

Сьют Шанготи, в неверном свете слабых ламп, выглядел еще более массивным, словно тени растягивали его фигуру. Глаза казались почти черными, и я не могла угадать выражение его лица. Несколько мгновений мы так и стояли, будто не знали, что сказать. Первым нарушил тишину принц.

– Это вам я обязан такому теплому приему? Мне сказали, что за все отвечает только одна женщина и я видел вас утром, за колонными большого зала, – голос лился мягко. В нем нельзя было прочесть ни малейшего упрека или насмешки, с какими разговаривали наши мужчины.

– Такова моя работа.

– И проделана она мастерски, должен сказать. Как вас зовут? – не делая пауз, поинтересовался принц.

– Эриноль Миве, мой принц, – склонив голову еще раз, опасаясь почему-то поднимать на него глаза, тихо ответила. Мне было не понятно, для чего этому мужчине имя такой, как я. Это шло в разрез со всеми привычными мне нормами.

– Зовите меня «Сьют». От этого постоянного обращения у меня начинает сводить зубы.

– Я не посмею, – прозвучало едва различимым шепотом.

– Я настаиваю. Не так давно я принц. Да и это все условности.

– И все же… – я вскинула голову, глянув в лицо собеседника. Мне и в самом смелом сне не могло привидеться подобное.

– Сьют. Повторите, – мягко, но настойчиво попросил принц. И я не смогла найти в себе достаточно смелости и упрямства, чтобы упорствовать.

– Сьют, – тихо, медленно, словно язык не слушался, произнесла, сама поражаясь себе. За подобное старейшины меня определенно накажут, но воля этого мужчины была сильнее страха перед стариками.

– Вот видите, – улыбка осветила лицо великана, – не так и сложно.

Мои губы дрогнули. Улыбка вышла несмелой, кривоватой, но она все же была, не подчиняясь моей воле.

– Вы не думали перебраться в столицу, Эриноль? – неожиданно сменил тему собеседник. Кажется, его не смущали ни ночь над головой, ни пустота внутреннего двора.

– Зачем? – от удивления я забыла, что мне не полагается так разговаривать с этим мужчиной, спросила.

– Вашему мальчику тут не просто, а там его можно определить в гарнизон малой стражи, с такими же парнями и толковыми наставниками. Да и для вас, при таких-то талантах, всегда найдется подходящее и доходное место.

– Я не гожусь в дамы «легкого поведения» – чувствуя смущение от таких разговоров, вдруг пошутила я, сама от себя подобного не ожидая.

Сьют Шанготи, оценив шутку, усмехнулся.

– Я и не думал о подобном пути для такой достойной и умной женщины. Но моей сестре и невестке определенно пригодились бы ваши таланты при дворе. Подумайте об этом.

– Не стоит. Никто не отпустит меня из Кавинота, – как я не старалась, в голос проскользнули нотки горечи. Я никогда и не мечтала уехать отсюда, но почему-то сейчас это казалось весьма обидным.

– Скажите только слово, и я все решу. А если ваши старики будут сопротивляться… я вас выкраду, – шагнув ближе, почти не оставив между нами расстояния, вкрадчиво произнес принц.**

День оказался настолько утомительным, что к концу всех праздничных мероприятий я поймал головную боль. Никогда не страдая подобными «глупыми» недугами, будучи слишком крепким для подобного, я в первый миг даже не понял, что именно происходит. Ощущение было такое, словно мои кузены и брат разом приложили меня о стену за не самую удачную шутку. Только боль не проходила, как это бывало после наших подростковых стычек, а наоборот нарастала. Отослав своих людей с одной из местных женщин, пользуясь моментом, я выскользнул из зала, желая укрыться в тишине. Место нашлось почти сразу: моя интуиция безошибочно вела меня в укромное место среди хозяйственных построек.

Фонарей еще не было, если они вообще предусматривались в этом месте, но я в них особо и не нуждался, безошибочно рассмотрев небольшой колодец почти в самом центре. Не утруждая себя кручением ворота, я просто вытянул ведро за цепь. Плеснув в лицо холодной воды, я почти мгновенно почувствовал себя лучше. Мне определенно не хватало тишины и немного покоя. Не для таких дел моя голова предназначалась, но выбора не было: только я не был сейчас занят в столице. А может, Филипп намеренно все это придумал, чтобы меня отвлечь? Быть Дланью короны иногда довольно утомительно, но это у меня выходило куда лучше, чем решать политические вопросы.

Я так задумался над этим всем, глядя на отражение звезд в глубине колодца, что и не сразу заметил постороннее присутствие. Медленно подняв голову, не ощущая угрозы, только мягкое, смущенное любопытство, я посмотрел в дальний угол двора. Там стоял парень, прижимая к ноге деревянный меч.

– Что ты там прячешься? – стараясь говорить дружелюбно, поинтересовался у незнакомого наблюдателя. Мне почему-то понравилось то, как ощущался этот человек. Было в нем что-то чистоте, без налета закостенелости и упрямства, что я чувствовал в тех, с кем был вынужден провести почти весь день.

– Я не прячусь. Это вы пришли сюда, – с легким вызовом ответили мне из тени. А затем, словно защищаясь или оправдываясь, добавили. – Я никого не трогал и никому не мешал.

– Это так. И я тебя не обвиняю ни в чем, – как можно спокойнее, произнес, наблюдая за тем, как ершится парень. Кажется, ему частенько доводилось оправдываться в том, в чем не было его вины. – Если бы знал, что тут тоже кто-то прячется от толпы, не побеспокоил бы. Но уж прости. Я так устал от разговоров со стариками, что мне просто необходимо было где-то укрыться. Ты тоже здесь за этим? Чтобы никто не надоедал?

Ответом мне стал короткий кивок, но парень почти сразу сообразил, что я не могу видеть его. Точнее, не должен видеть. И добавил вслух:

– Все очень заняты гостями и от этого нервные. Лучше не попадаться на глаза никому.

– Чтобы не влетело лишний раз? Знаю я такое. Когда я был еще мальчишкой, то предпочитал прятаться в башне. Но тут такой роскоши нет.

– Только подворотни, – неожиданно согласился собеседник. И это был хороший знак.

Взгляд метнулся ниже, к руке парня. Деревянный меч. В голове словно что-то щелкнуло. Кажется, у меня была возможность исполнить сове желание и все же получить тренировку. Пусть и не в том виде, как я это задумывал, но кто сказал, что подобный вариант будет хуже?

– Тренируешься? Хочешь попробовать со мной? – присев на край колодца, не решаясь сделать пока лишнего шага в сторону собеседника, поинтересовался. Мне очень не хотелось, чтобы парень ушел.

– Я… почти ничего не умею, – хмуро, сердито ответил парень, заставляя меня улыбнуться. Требовалась немалая смелость, чтобы не отказать мне сразу, а признаться в отсутствии мастерства.

– И что? Я тоже когда-то ничего не умел. А сейчас считаюсь одним из лучших фехтовальщиков, без прикрас. Знаешь, в чем преимущество чего-то не уметь?

– И в чем же? – парень сделал шаг ко мне и я с удивлением сумел рассмотреть его глаза. Если по росту он походил на подростка лет четырнадцати, то судя по глазам все же был куда младше. Сколько ему? Одиннадцать? Или меньше?

– В том, что ты всегда можешь научиться, – вкрадчиво, с обещанием, проговорил я в ответ, уже зная, что урок состоится. – Хочешь, покажу пару приемов? Только не думай, что это жалость или благотворительность!

Я видел, что мальчишка готов отказать, потому остановил слова, пока те не слетели с его губ.

– Я просто устал сидеть на этих подушках и мне нужно немного поразмяться. Ты же не откажешь в этом гостю?

Мальчишка задумался. Я почти видел, как в его голове перемещаются мысли. Аргумент оказался довольно серьезным. Как и желание все же чему-то научиться.

– Хорошо. Но у меня только один меч, – его голос снова сел, словно парень стыдился этого факта.

– Зато у меня их достаточно. Правда, все боевые, заточенные, но это мелочи. При умелом и аккуратном обращении это куда эффективнее для тренировок. Меньше ошибок будет. Подождешь меня тут пару минут?

– Угу, – все еще сомневаясь, проговорили из полумрака. Но я все же видел, как блестят его глаза.

– Только нам наверное нужен свет.

– Я сделаю, – мальчишка, уронив свое деревянное оружие, бросился в темный провал двери, ведущей, скорее всего, в кухню.

Я так увлекся, что пропустил появление еще одного участника вечера. Только когда мягкий, низкий голос окликнул парнишку, я заметил ее. Эта строгая женщина даже сейчас, в тишине ночи, ощущалась как нечто невероятно спокойное и уравновешенное, что я не почувствовал ее прихода. Но теперь мне стало понятно, почему так чувствуется мальчишка. Почему мне так приятно и спокойно было с ним. Одна семья. Только если к парню примешивался неизвестно откуда взявшийся стыд, то здесь ощущал тревогу. И мне это не нравилось. Словно кто-то испортил редкое украшение ненужными вкраплениями чего-то черного, липкого. В груди со всей возможной силой поднялся протест.

– Вы не думали перебраться в столицу, Эриноль? – я не смог сдержать улыбку. Было не просто вызнать у этой дамы даже имя, не то, что уговорить обращаться ко мне без титула. Но я уже знал, на какие точки можно надавить, чтобы получить то, чего хочу. А хотел я забрать это чудо из закостенелого города, где никто не смог оценить ее силу и красоту.

– Вашему мальчику тут не просто, – расчет оказался верным. Женщина вздрогнула и обняла себя руками словно хотела защититься от этих слов и того, что именно они означали. И от этого у меня свело скулы. Внутри поднималась злость на всех этих глупых и слепых мужчин, что населяли Кавинот.

И все же она нашла в себе силы отшутиться, несмотря на всю ту внутреннюю боль, что я в ней видел.

– Я не гожусь в дамы «легкого поведения».

Словно кто-то мог в этом усомнится, глядя в ее темные, глубокие глаза. Я внутренне усмехнулся, принимая странное, необдуманное решение, за которое потом придется отчитываться перед семьей. Но в его правильности я не сомневался ни на миг. Заберу. И ее и парнишку. Даже если придется испортить игру брату. Ничего, и не из таких ситуаций Филипп умудрялся получить в итоге выгоду. Как-то решится. В этом я был уверен. Как и в том, что нельзя оставлять Эриноль здесь.

– Никто не отпустит меня из Кавинота, – тихо, печально добавила эта женщина, что так заинтересовала меня в свое первое появление и теперь только усиливала впечатление каждой сказанной фразой, каждым жестом маленьких рук.

Поддавшись порыву, я шагнул ближе. В голосе помимо воли прозвучало обещание, сравнимое с клятвой.

– Скажите только слово, и я все решу. А если ваши старики будут сопротивляться… я вас выкраду.

Я видел, как расширились зрачки Эриноль при этих словах и неожиданно услышал, как гулко ударило о ребра сердце. Только не смог разобрать, чье именно.