Глава 12

Артём думал, что справиться со своими чувствами окажется намного легче, чем есть. Физическая тяга к Ольге, постоянная потребность коснуться ее одолевали с каждым новым мгновением. Ни в ком еще он так не нуждался, как в обществе Медведевой. Вспомнив ее слова о совместной работе над отношениями и представив себе, как она строит их с кем-то помимо него, кровь его закипала, перед глазами плясали черные мухи. Сам не заметил, как руки сжались в кулаки. Проклятая ревность! А ведь между ними не было ничего более серьезного, чем невинные, по мнению Лаврова, поцелуи и объятия. Что же с ним будет, если…

А в бассейне у него вообще слюни потекли. Медведева предстала перед ним в закрытом ярко-желтом, с черными строгими полосами, купальнике с какими-то тонкими ниточками на спине вместо грубых резинок. Лавру так и хотелось по одной сорвать эти ниточки, чтобы купальник обнажил всю переднюю часть девушки. Он придирчиво просканировал пристальным до неприличия взглядом аккуратную грудь, тонкую талию, плоский животик и округлые аппетитные бедра. И ножки. Они у нее, кстати, совсем не были кривыми — длинные и стройные с изящными ступнями. Воспаленное воображение тут же нарисовало картину, где Оля этими самыми ножками могла оплести его торс, как гибкое девичье тело выгнется навстречу, подставляя его ненасытным губам грудь с возбужденными вершинками, открывая шею с нежной кожей. Твою ж мать! Лавр чертыхнулся про себя и бомбой улетел в воду, чтобы никто не заметил его позора.

С трудом оторвал свои жадные глаза от Медведевой, которая мило щебетала с Аркадием и Алевтиной, и перебросил свои мысли на Машу с Витей. Напряжение его заметно спало, когда детишки восторженно заверещали, стоило ему ввязаться с ними в морской бой. Брызги фонтаном разлетались вокруг их троицы. Оля с Алевтиной мудро удалились в другую часть бассейна, медленно плавали и непринужденно говорили, видимо, о каких-то своих женских штучках и пустяках, и, склоняя, друг к другу свои головы, улыбались. Аркадий отверг предложение Артёма и детей присоединиться к ним и возлежал на лежаке, читая красочный журнал. Лаврову ничего другого не осталось, как развлекаться с малышней. К его радости вода расслабляла Машу, и она говорила довольно четко, да и задержек в речи почти не было. Виктор с важным видом рассказывал Маше о стилях, которыми перед ними плавал Артём, и надувал щеки, когда тот одобрительно кивал. Лавров даже не заметил, насколько быстро и весело пролетело время, пока он возился с детишками. Мысли завести парочку своих спиногрызов заполонили его голову. Но стоило подумать о том, кто бы мог стать матерью, перед глазами неизменно являлась Медведева со слегка насупленными бровями и отброшенной за спину длинной косой.

— Между прочим, — обратился к Артёму Аркадий, — вы все уже скоро синего цвета будете. Вылезайте из воды.

Первой помогли выбраться Алевтине, и супруг тут же принял ее в объятия пушистого полотенца. Виктор с самым независимым и гордым видом легко выпрыгнул из бассейна, и неожиданно подал полотенце Машке, которую Артём поднял из воды. Пока Алевтина занималась детьми, Лавр взобрался на бортик и опустил глаза к Оле. Медведева не раздумывая подала обе свои руки, и он мгновенно отобрал девушку у воды. Всего на миг взгляды их встретились. Оля смущенно вспыхнула, не в силах вырвать свои ладошки из сильных пальцев мажора. Он, в свою очередь, отметил, как кожа девушки покрылась пупырышками, а соски под влажной эластичной тканью купальника превратились в острые бусинки. Мысли Артёма вновь унесло далеко-далеко. Сглотнув, он сунул Ольге огромное полотенце.

За ужином Виктор серьезно убеждал взрослых в том, что семейный мультфильм, который вечером будут демонстрировать в кинозале, непременно стоит посмотреть всем. После ознакомления с трейлером, он старательно распинался о сюжете, обещавшим быть веселым и интересным. Ему вторила Маша. Сами того не замечая и не обращая внимания на довольные физиономии взрослых, дети уплели все, что лежало у них в тарелках. И не было морщившего свой нос Виктора, и Маши, постоянно отвлекающейся по сторонам.

После плотного ужина их компания сделала круг почета вокруг первого озера, покормила на другом берегу уток, и отправились на просмотр мультфильма. Зал заполнялся медленно, народ подтягивался, и когда стало понятно, что желающих больше нет, погасили освещение. Маша разместилась между Олей и Артёмом, за ним сидел Виктор с бабушкой и дедом. Через всего минут двадцать просмотра, когда Машу то и дело дергал Витя, комментируя ей сюжет, перегибаясь и опираясь на колени мажора, Алевтина влепила внуку строгий выговор и предложила Маше пересесть ближе. Девочка с радостью отозвалась на предложение, проигнорировав вялое бормотание сестры. Оле оставалось только умолкнуть, наблюдая, как Машка увлеченно окунулась в общение с Витей.

Однако расслабились тут только Аркадий, Алевтина и дети. Спина Ольги оказалась неестественно выпрямлена от напряжения, а сама она не могла справиться с наглой лапищей мажора, который сразу, как только очутился рядом, возложил свою ладонь на ее колено. Сильные пальцы наглаживали круги по ее коленке, потом медленно и уверенно поднялись по внутренней поверхности бедра. Оля пыталась образумить Лаврова, но только давилась своим возмущением, видя, как сверкают в темноте его зубы в широкой ухмылке, а ее ворчание вызвало негодование у зрителей с задних рядов.

Ладонь Артёма остановилась в опасной близости от того места, где начинались ноги. Оля забыла, как дышать и преградила путь настырной конечности. Даже через плотную ткань джинсов девушка, ощущая настоящий пожар на коже, не знала, как успокоить заметавшиеся мысли. Кажется, мажор забыл свое обещание рук не распускать! А если бы на ней было надето платье?! Ужас. Оля не нашла ничего лучшего и эффективного, чем ухватить Лавра за ухо, как нашкодившего мальчишку. Артём досадливо зашипел, рука с чувством стиснула бедро напоследок, а потом переместилась на спинку ее кресла. Оля притаилась. Однако Лавров свел свое хулиганство лишь к тому, что его ладонь просто обняла ее плечо.

В итоге удовольствие от просмотра получили все, кроме Ольги. Она урывками видела фильм, совсем не запомнив, о чем сюжет. И виной тому был Лавр. Его волнующая близость. Его приятный аромат. Его невероятное притяжение. Девушка с трудом подавляла в себе желание склонить голову и прижаться щекой к мощной груди. Оле удалось отвлечься только на Машу и Витю, которые взахлеб обсуждали мультик, хохотали и что-то заговорщицки шептали друг другу на ухо.

Желая друг другу спокойно ночи в вестибюле, их компания договорилась снова собраться завтра утром за одним столом и решила отправиться на прогулку на квадроциклах вместе. А потом они разошлись. Оля открыла дверь их с Машей номера, пропустила сестру, велев ей раздеваться и ждать ее. Девочка потерла глаза, пожелала Лаврову спокойно ночи и скрылась в номере. Зато Оля уперла руки в бока и насупилась, сверля глазами мажора. Тот лениво прислонился плечом к стене и с любопытством уставился на нее.

— Ты мне что обещал? — ринулась она в атаку. — Руки держать при себе. А что это было в кинозале, а?

Лавров и бровью не повел, только довольно улыбнулся.

— Мне очень жаль, — начал пространно он, сверкая возмутительно белоснежной улыбкой. — Ой, нет, нисколько не жаль, Медведева. Рядом с тобой держать руки в карманах просто невозможно. Не представляешь, какие это мучения! Ты такая аппетитная, нереально соблазнительная и притягательная, когда смущаешься и трепыхаешься. Заводишь меня с полуоборота. Ты меня заворожила и околдовала. Ты гипнозом случайно не владеешь?

— Что-о?! — Оля почти захлебнулась и хлопнула его по плечу: — Шут! И маньяк.

Артём мягко рассмеялся и перехватил ее ладонь. А потом девушка задохнулась от наплыва небывалых эмоций, защекотавших каждое нервное окончание, сладкая мучительная судорога пробежала по телу, когда каждый ее пальчик был расцелован теплыми губами мажора. Удовольствие затопило ее от кончиков волос на голове до кончиков пальцев на ногах, заставив передернуть плечами, будоражащая кровь дрожь скрутилась в пружину где-то в области пупка.

— Медведева, надеюсь, ты про платье не забыла?

— Чего? — тупо переспросила она, вовремя не среагировав на резкую смену темы разговора.

— О! — вырвалось у Артёма. — У тебя точно склероз. Тогда я сам закажу прямо сюда.

— Еще чего не хватало, Лавров! И да — платье я с собой взяла, хотя не понимаю, на кой черт оно нужно! И взяла самое длинное и глухое, чтобы не смущать тебя своими кривыми ногами. Сойдет? Твой идеальный вкус не пострадает, надеюсь?

— Ты опоздала! — хохотнул Лавр.

— В смысле? — вытаращилась Оля.

— Всё, что надо я увидел еще в бассейне, — неожиданно он приблизил к ней свое лицо и прошептал у самых губ, пристально всматриваясь в ее глаза. Заметив, как расширились ее зрачки, он удовлетворенно хмыкнул. — Всё, Медведева, слышала?

Она отпрянула, резко выдохнула, приказывая себе успокоиться. Но после не удержала свой язык за зубами и прошипела:

— Понравилось?

— Очень. Хочу еще на ощупь оценить, — он ослепил ее очередной наглой улыбкой.

— Пошляк!

— Имей в виду — это только твоя вина. Завтрак завтра в восемь. И на ужин ты обязана явиться в платье! Пока.

Оля пыхнула и подобно урагану ворвалась в номер, хлопнула дверью и щелкнула замком. Только после этого Артём, растерев ладонью щеку, вошел к себе. Невозможно было стереть улыбку со рта, он думал, что губы его вот-вот треснут. Ох уж эта Медведева!

Широкая прогулочная трасса, укатанная множеством колес, виляла по редкому лесочку, пропуская теплые солнечные лучи. Отдыхающие растянулись в длинную живую змейку и медленно продвигались за сопровождающими. Когда лес закончился, перед всеми открылось огромное разнообразное пространство для катания на квадроциклах: кому нравился экстрим быстро уехали направо в карьер, те, кто только осваивал управление остались вместе с инструкторами. И вскоре площадка наполнилась ненавязчивым урчанием моторов, веселыми вскриками и воплями, разбавленными колоритными ругательствами тех, кто не мог сдержать своих эмоций.

Артём же выбрал спокойный маршрут прямо к берегам озера, и повел за собой свою «стаю», как назвал Виктор их компанию. Оля с некоторой долей удивления отметила, что даже Алевтина, облаченная в стильный спортивный костюм и дутую безрукавку, уверенно сидела на квадрике и увлеченно им управляла. Виктор сидел впереди деда, и они давно укатили вперед. Машу под свое крыло взял Лавров. И каждый раз, когда Оля оглядывалась на их парочку, она примечала, каким осторожным и внимательным был Артём. Когда попадались невысокие пригорки, и квадроцикл слегка подбрасывало, Оля слышала восторженный смех сестры; сердце ее млело в груди от радости. Катались так долго, сколько позволил инструктор, объехали всю прогулочную площадку по периметру, завернули в лесополосу и остановились на перерыв на берегу озера.

Прозрачная вода искрилась, отражая солнечные блики на поверхности. Воздух был наполнен свежестью и прохладой, приятно пахло хвоей. Три пары не спеша прогуливались вдоль берегов, время от времени фотографируясь. Впереди шагали Маша с Витей, за ними следовали Аркадий с Алевтиной. Они иногда поворачивали головы, внимательно смотрели на отставших Артёма и Олю, и понимающе улыбались своим мыслям.

Мажор крепко держал девушку за пальцы и красноречиво молчал. Она же размышляла, переваривая все, чему стала свидетелем. Вот как так-то? Как это Лавров — этот холёный мажор — нашел подход к запуганной девчушке? И что такого особенного в нем усмотрела Маша, если ни капли не боялась его и всецело доверяла. Словно, знала, что Артём ее никогда не обидит. Эх, Маша, Маша! И ведь только рядом с ним личико ее снова сияло, словно батю увидела. Оля шмыгнула носом и смахнула непрошеную слезинку тыльной стороной ладони.

— Что, Оля? — неожиданно хрипло спросил Лавров.

— Ничего. Отца вспомнила. Я… — она запнулась на мгновение. — Так хорошо, как сегодня, было только с ним. Когда ты рядом с Машей, мне иногда кажется, что… В общем, спасибо тебе, Тёма, — едва слышно пробормотала она и опустила голову, чтобы он не увидел ее истинных чувств и не стал свидетелем ее секундной слабости.

Лавр вздрогнул. Нотками боли и грусти, искренней благодарности был пропитан голос Ольги. Чем больше он узнавал ее, тем крепче росла в нем уверенность, что встреча с этой девушкой — лучшее, что могла подарить ему судьба. Оля отвечала всем, пусть тайным и глубоко спрятанным от жестокого и пошлого мирка, требованиям. Только такой он видел ту, что могла идти рядом с ним по жизни. Поддавшись внутреннему порыву, Артём обнял ее плечи и слегка притянул к себе.

— Не грусти, Оля. Всё еще у вас будет хорошо, — не своим голосом сказал он, мысленно исправив «у вас» на «у нас».

— По-другому просто и быть не может, — она подняла к нему свое лицо и улыбнулась светлой улыбкой.

— Ну, вот, узнаю свою Медведеву, — Лавров шутливо щелкнул ее по носу. А потом его рука соскользнула с ее плеча, провокационно погладила по спине, обвила талию и неприлично близко прижала к сильному телу. — Не кисни, Медведева, а то мне скучно.

Глаза Оли вспыхнули возмущением. В ответ она звонко хлопнула его по нахальной лапище и, пряча озорную ухмылку, забурчала:

— Ты невыносимый тип, Лавров!

— Не лги. У тебя прекрасно получается выносить меня. Даже лучше, чем у кого либо, — хмыкнул он.

По завершении прогулки был устроен грандиозный пикник на свежем воздухе. Группа отдыхающих заехала на площадку с обустроенными мангалами, на которых уже разносило свой густой аромат жарившееся мясо. Веселый гомон стоял за уставленными всяческими вкусностями большим столом. После столь активного времяпрепровождения, гости не заметили, как плотный обед был сметен за считанные минуты. Перед возвращением в гостиницу, народ мог еще побродить или погреться у нескольких разведенных костров.

Маша с Витей завороженно глядели на пламя. Мальчик время от времени рассказывал Маше все, что знал о моторах, самолетах и прочей технике. Маша в ответ, немного робея, спрашивала все, что ее интересовало. Карие ее глазенки светили жаждой общения и любопытством. В те редкие минуты, когда Витя замолкал, Маша делилась своими скромными познаниями об овощах и фруктах, которые росли не только в огородах местных дачников, но и на плантациях. Виктор внимательно ловил каждое ее слово и не перебивал. Чем порадовал своих бабушку и дедушку. Они стояли рядом и следили, чтобы дети нечаянно не обожглись.

Оля также стояла у костра, немного нервничая о того, что Артём встал немного позади нее. Она то и дело бросала на него через плечо недоуменные взоры, когда вопрос Аркадия заставил ее напрячься еще больше.

— Давно вы уже вместе?

— В смысле? — девушка даже вытянула шею вперед подобно черепахе.

— Как давно вы уже с Артёмом пара, Оля? — мягко улыбаясь, спросила Алевтина, внимательно изучая лицо каждого из них.

— Мы это… как бы… не… — замямлила ошарашенно Ольга и оглянулась, — вроде не пара…

Артём лукаво прищурил глаз и, воспользовавшись замешательством девушки, притянул ее к себе. Обнял сзади и положил подбородок на ее макушку, крепко обхватив руками. Будто опасался ее исчезновения. Глаза его щурились от удовольствия.

— А жаль, — шепнул он ей на ухо.

От его низкого приглушенного голоса, наполненного какими-то волнующими интонациями, дрожь вмиг пробежала по телу Оли; ноги стали ватными и ослабели.

— Вы отлично смотритесь вместе, — уверенно заявил Аркадий, в чем с ним согласилась его супруга, активно закивав головой.

Их слова принесли Ольге несказанное наслаждение, тепло разлилось по венам. Совершенно неожиданно для себя, она расслабилась и позволила себе накрыть своими руками сильные руки Артёма. Откинув голову ему на грудь, девушка едва не заурчала кошкой, так хорошо ей стало. Мажор лишь плотнее вжал ее в свое гибкое тело, позволив волнующим мурашкам носиться по позвоночнику. Было так уютно в его объятиях. Спокойно и надежно. Да и Лавр ничего неприличного себе не позволял. Иногда, правда, жарко дышал ей в шею, жадно поглощая ее запах.

Когда прозвучала команда собираться, Оля едва не зарычала. Нет! Не хочу! Еще чуть-чуть! Именно такие эгоистичные мысли устроили в ее голове настоящий бунт. Но ничего не поделаешь. Впереди еще ужин и… Оля накрыла ладошкой одну из вспыхнувших румянцем щек. Боже! Она же должна быть на ужине в платье! Волнение поселилось в ее груди, отозвавшись странным томлением в животе.

Никогда еще Оля так не нервничала. Даже когда Лёха приглашал ее на свидание, она чувствовала себя гораздо увереннее, чем сейчас. И вроде причин для страха быть не должно — ведь это не свидание с Лавровым, а всего лишь обычный прощальный вечер, организованный для гостей. Правда, Лавр что-то упоминал о торжественной части. Маша, уже полностью готовая, минут пятнадцать как пыхтела рядом, не понимая, почему медлит старшая сестра. Оля же стояла перед зеркалом в пол и пялилась на свое отражение.

— Оля, ты класс-ная! — с задержкой пролепетала Маша и потянула сестру за запястье. — Идём.

Девушка покосилась на Машку и вернула взгляд на зеркало. Передернула плечами.

Волосы, аккуратно поднятые вверх, обнажали шею с одной стороны, с другой стороны на плечо падала объемная, закрученная в спираль и украшенная несколькими бусинками, коса. Легкий ненавязчивый макияж оттенял черты лица. Элегантное коктейльное платье нежно-голубого цвета с коротким рукавом, вертикальным разрезом до середины груди, широкой, сделанной серебряной нитью, замысловатой вышивкой чуть ниже талии и с юбкой длиной до колена отлично сидело по фигуре. Дополняли образ бежевые туфли на каблуке.

Ольга не могла избавиться от роя назойливых вопросов. Уж не слишком ли она расфуфырилась ради Лаврова? И вспоминала маму, которая настояла именно на этом платье. Девушка была на грани истерики. Что подумает про нее мажор? Как он, привыкший к девушкам в самых модных и дорогущих нарядах, оценит ее внешний вид? Сегодня, как никогда, хотелось спрятаться от него и его прожигающего насквозь взора. Острое желание плюнуть на всё, смыть косметику, содрать платье и забиться под одеяло так и свербело где-то под коркой.

Раздался стук в дверь. Маша с радостным воплем, в котором так и сквозило облегчение, понеслась вперед открывать.

— Дамы, опаздывать не красиво, — раздался густой голос Лаврова, заставивший волнительные мурашки побежать по позвоночнику Ольги.

— Оля тор-мо-зит! — при этом Маша умышленно растянула последнее слово, явно потешаясь над сестрой.

— Ты отлично выглядишь, принцесса! — мягко сказал Лавров, и до слуха Оли долетел звук, характерный, когда кого-то чмокнули в щеку и чье-то довольное урчание.

— Спасибо!

— Медведева! Где ты там? Не спрячешься, я тебя все равно отыщу, — весело громыхнул мажор.

Оля вздрогнула и чертыхнулась про себя. Ну, что она, как пятнадцатилетняя школьница, в самом деле?! Расправила плечи, сунула смартфон в клатч, схватила ключи от номера и вышла к воркующей парочке. Они одновременно повернули головы в ее сторону. Девушка окинула взглядом крепкую фигуру Лаврова, затянутую в темно-синий костюм и белоснежную рубашку, и поняла, что больше сопротивляться своим желаниям она не в силах. Проглотив вязкую слюну, Оля приподняла подбородок и несмело улыбнулась Артёму. Он, как всегда, был неотразим и уверен в себе. Всего на мгновение на его лице отразилось замешательство, и девушка подумала, будто ей померещилось.

Сказать, что он потерял дар речи — ничего не сказать. Он обомлел, и сердце его начало отбивать в груди чечетку. Такой ослепительно яркой и красивой Ольга Медведева — эта заноза, его личная отрава — никогда не выглядела. Женственная, лучащаяся каким-то внутренним светом, она затмила всех и вся. У него даже язык прилип нёбу. Он таращился на девушку, которую до ломоты во всех мышцах жаждал заключить в свои объятия и целовать ее губы. Хотел сделать ее только своей и скрыть от посторонних глаз. Смотреть на нее, любить ее должен был лишь он один. Медведева, не моргнув глазом, окунула его безумную пучину страстного жаркого желания. С трудом выйдя из ступора, Артём выпрямился и протянул Ольге руки. Щеки ее слегка покраснели, и она вложила свои пальцы в его ладони.

— Ты выглядишь… потрясающе, Оля, — выдохнул он.

— Спасибо, Тёма, — улыбнулась она. — Ты тоже.

Когда спустились вниз, веселый гул стоял в вестибюле, где их встретила нарядная толпа гостей. Аркадий, Алевтина и Виктор взволнованно топтались неподалеку. При появлении Маши, Витя сразу взял ее под свою опеку, положив ее руку на изгиб своего локтя, чем вызвал улыбку у деда и Артёма.

— А почему мы здесь стоим? — спросила Оля у Алевтины.

— Ждем. Сейчас будут говорить речь, — женщина понизила голос до шепота, — и ходят слухи о каком-то сюрпризе.

Буквально через несколько секунд внимание всех гостей привлек высокий, атлетически сложенный мужчина в черном костюме. Он представился управляющим и от имени руководства поблагодарил всех присутствующих за выбор базы «Кедровое» в качестве места отдыха, выразил надежду увидеть здесь всех еще не один раз и пригласил пройти к озеру, дабы все могли насладиться небольшим шоу.

Гости неторопливо вышли на улицу, медленно шагая к озерку. Дорожки к нему освещались низкими фонарями в форме шаров, дарившими мягкий рассеянный свет, погружая пространство в таинственную атмосферу волшебства. Ночной воздух был упоителен и свеж, по темному небосводу рассыпались яркие бусины звезд.

— Ого! — вырвалось у Аркадия.

И все гости застыли у обгороженной площадки; по ее периметру на равном расстоянии пылали факелы. Когда народ растянулся так, чтобы всем было хорошо видно, зазвучала музыка. А в центр площадки выбежали сначала две девушки, обтянутые словно второй кожей, черными костюмами. Следом за ними появились два парня, одетые в противовес девушкам, в белоснежные жилетки и шаровары. Как ночь и день они были разными, и единственное, что объединяло их, вплетая гармонию в их пары — это одинаковые золотые узоры на одежде. Артисты театра огня под громкие аплодисменты, восторженный писк и одобрительные возгласы принялись виртуозно жонглировать горящими булавами. Они перебрасывали их друг другу, чем вызывали радостный гул у зрителей.

Маша с Витей, вцепившись в ограждение, прилипли к нему и жадно смотрели на необычное невиданное представление. По обе стороны от них стояли Алевтина и Аркадий.

— Я это запишу! — вскрикнула Оля, доставая смартфон и включая запись.

Артём добродушно улыбался, наблюдая, как по лицу девушки скользят тени, как оно вспыхивает ликованием и радостью. Мажор подошел ближе и слегка приобнял ее за плечи. Оля даже не дернулась, подарив ему самую очаровательную, искреннюю и ласковую улыбку в мире. Сердце Артёма сладко заныло в груди.

— Ой, горящие палки! — воскликнул Витя, когда парни-артисты принялись с сумасшедшей скоростью проделывать руками крученые движения.

— Это стафф называется, Витя, — подсказал Артём.

— Ой, а это? — взвизгнула Оля, едва не подпрыгнув на месте и указывая свободной рукой в сторону девушек, которые начали раскручивать горящие шарики на цепочках.

— Это пои, — ответил Лавров.

Гибкие и стройные артисты играли с огнем, как будто он был частью их тел, будто они вышли из этой стихии. Они то выдували пламя изо рта, то вертели пылающие обручи, то вытворяли нечто невероятно с веерами и огненными мечами. И каждый трюк артистов огненного театра вызывал шквал рукоплесканий и громких вскриков.

По окончании шоу, довольные и возбужденные гости вернулись в зал ресторана, где живая музыка разлилась в пространстве, а певица при первых появившихся гостях густым приятным голосом начала выводить мелодичную песню.

Когда они уселись за стол в ожидании изысканных блюд, завязалась неспешная беседа.

— Как мы рады, что приехали сюда, — говорила Алевтина.

— Мы тоже, — поддержала ее Оля. — Если бы не Артём, не знаю просто… — она пожала плечами.

— А ты помнишь, как упиралась, милая?.. — приподнял насмешливо он бровь.

— Спасибо, что настоял, — серьезно сказала она, открыто встретившись с ним взглядом.

Мажор подавил удивленный смешок, отпив воды из бокала. Вот же зараза! Такая естественная, с разрумянившимися щеками, не плюющаяся ядовитыми замечаниями, она была просто невероятно мила и соблазнительна.

— Определенно, выходные удались, — блаженно зажмурившись, отметил Аркадий.

— Согласен, — кивнул Лавров. — Не желаете ли обменяться номерами телефонов?

— Легко, — одобрительно хмыкнул Аркадий.

— Будет здорово собраться здесь еще раз! — хлопнул в ладоши Виктор. — Да, Маша?

— Чудес-но! — расплылась девочка в счастливейшей улыбке.

И вечер потек в приятной атмосфере за бокалами элитного вина. Они поглощали вкуснейшие блюда, делились впечатлениями и интересными воспоминаниями. Перед тем как подали десерт, прямо к сцене, где работали музыканты, стали стекаться пары. Они медленно двигались в такт музыке, наслаждаясь танцем.

Пока Оля делилась впечатлениями с Алевтиной, не заметила, как Лавров обменялся с Аркадием заговорщицкими взглядами. Тот кивнул и привлек к себе внимание супруги. Она понимающе покосилась на Олю, улучив момент, когда девушка помогла Маше и Виктору.

Выпрямившись, Оля едва сумела удержать на месте свою челюсть от удивления — большая ладонь Лаврова раскрылась прямо перед ней. Она сначала уставилась на его руку, потом на самого мажора и непонимающе приподняла брови.

— Тугодумка! — хохотнул Лавр. — Танцевать пошли, Оля.

Оля дернула плечом, обвела глазами сидящих за столом и заподозрила заговор.

— Машку одну не остав…

— Я не одна! — обиделась сестра.

— Иди, Оленька, мы же с детьми будем, — закивала Алевтина.

Оля убрала салфетку с колен и положила ее на стол. Помявшись пару секунд в нерешительности, она поднялась, вложила свою руку в ладонь Лавра и незлобиво проворчала:

— Тебе в предусмотрительности не откажешь. Подговорил всех, да?

— О чем ты? — невинно посмотрел на нее Лавров.

Следуя за ним, она оставила свои комментарии при себе. Но стоило ему обхватить ее за талию, крепко прижимая к себе, и закружить ее в танце, она возмущенно зашипела:

— Эй, полегче, Лавров! — от ощущения близости сильного и гибкого тела Артёма, Ольгу обдало настоящим жаром.

— Да брось, Медведева! Неужели ты уже в безобидном танце видишь подкаты и домогательства? — закатил он глаза вверх.

Под взором его пронзительных глаз, Оля вспыхнула. Мысли, одна противоречивее другой, развернули в ее голове настоящие прения. Какая-то вредная непокорная частичка ее души просто вопила о том, чтобы она не смела влюбляться в избалованного мажора. Вкрадчивый внутренний голос шептал, чтобы она оставила наивные надежды, потому как втрескалась в него уже по самые уши. Иначе, почему в его присутствии так трепещет ее сердце, а тело горит огнем от прикосновений и головокружительных поцелуев? Взглянув исподлобья на Артёма, Оля смутно понимала, что давно проиграла по всем фронтам. Так зачем истязать себя пустыми сомнениями лишний раз, если можно насладиться моментом, когда Лавров полностью в ее распоряжении? Недолго думая, она решила испытать его терпение. И свое. Если, конечно, она еще в уме.

Вздернув подбородок, Оля улыбнулась мажору и уверенно обвила рукой его шею со словами:

— В таком случае, кружите меня, Артём Витальевич, кружите.

Всего секунду он был в замешательстве, а потом глаза его прищурились, и по губам поползла удовлетворенная улыбка, от коей все внутри Оли задрожало. И он кружил ее по танцплощадке. Да так, что их пара стала центром внимания окружающих. Постепенно другие пары освободили им пол, уступая место зажигательным и чувственным танцам Оли и Артёма, которые из одного его вида переходили в другой. Они выписывали такие па и пируэты, что окружающее пространство раскалилось от разлетающихся брызг страсти. Артём то отталкивал ее тело, то кружил вокруг, то прогибал, то прижимал к себе с такой силой, что Оля думала — пара минут и ее ребра треснут. А она с радостью подчинялась ему, то откидываясь назад, то обвивая ногой его бедро, позволяя проводить ладонью по своему. Сегодня, сейчас он полностью повелевал ее телом и ее сердцем, высекая искры желания, срывая дыхание. И каждый раз Лавров захватывал в плен своих серо-голубых, потемневших глаз ее глаза, приковывая к себе ее взгляд, ни на мгновение не отпуская ее душу, ловя каждую эмоцию и каждый ее вздох.

Когда стихла музыка, зал взорвался бурными овациями, а Оля и Артём стояли, переводя тяжелое дыхание. Первым очнулся Лавров. Он схватил Олю за ладошку, потянув на себя, и они поприветствовали своих нечаянных зрителей поклоном и реверансом.

— Я говорю тебе, они выглядят так, будто вечность знакомы! — горячо говорила Алевтина.

— Да не может такое глубокое чувство вспыхнуть за такой короткий срок, — не соглашался Аркадий.

— Ты танец видел? Посмотри, как они тонко ощущают друг друга, — настаивала женщина.

— Ладно, я… — Аркадий тут же осёкся, заметив их приближение.

Оля все же краем уха услышала спор Аркадия и Алевтины, который они тут же прекратили. Однако обрывки разговора только поставили ее в тупик, и, в конце концов, она не придала их словам значения, думая, что супруги обсуждают кого-то в зале. Пожав плечами, она тут же наткнулась на Машу и Виктора. Детишки встречали их с выставленными вперед двумя кулачками и поднятыми вверх большими пальцами. Но при этом они выглядели несколько вялыми.

— Вот видишь, Медведева, даже малышне нравится наша пара, — теплое дыхание Лаврова раздуло прядки у самого уха.

— Нету никакой пары, Лавров, — она резко повернула к нему голову и почувствовала, как его теплые губы скользнули по ее щеке.

— Да что ж ты колючая такая?! — не выдержал Лавров, однако в тоне его голоса сквозило настоящая радость и безмерное довольство. Он явно наслаждался ситуацией, потешаясь над ее реакцией. Бурной, как всегда.

Проигнорировав его вопрос, Оля уселась за стол и обратила свой взор на детишек. У обоих раскраснелись щеки, да и глазенки стали сонными. Алевтина кивнула ей, подтверждая ее предположение:

— Детки подустали.

— Им уже спать пора. Еще один бурный и богатый на позитивные эмоции день, — тихо сказала Оля.

— Значит, молодежь, пора расходиться, — заключил Аркадий. — Встретимся завтра за завтраком.

Распрощались в вестибюле и разошлись — каждый в свою сторону. Пока шли по коридору, Артём держал Машку на руках, а та уже склонила уставшую голову ему на плечо. Оля молчала вплоть до двери их с Машей номера. Лавров опустил Машу на ноги, пока Оля открывала дверь.

— Тёма, пока, — зевая и потирая глазенки, девчушка юркнула вглубь комнаты.

— Спокойной ночи, принцесса, — ответил Лавров, и уже было развернулся к своей двери, как рука Ольги перехватила его запястье.

— Спасибо, Тёма. За всё.

Он вздрогнул от той ласки и тепла, которыми были наполнены голос и взгляд Ольги. Он перевернул свою руку, захватил в плен ее пальчики и прижал их к своим губам.

— Одно твое слово — и я готов хоть каждый день куда-нибудь вас возить, только бы видеть тебя такой, Оля.

Она у его удивлению не вырвала своей руки, и не выпустила ни одной колючки, лишь щеки ее ярко вспыхнули румянцем. Задумчиво блуждая глазами по его лицу, девушка пробормотала:

— Наверное, никогда не пойму, какой ты настоящий, Лавр.

Он дернул бровью и приподнял уголок губ в усмешке, гася порыв закричать: «Только с тобой!».

— Хороших снов, — пожелал он, выпусти ее ладошку и скрылся за своей дверью.

Оля постояла с минуту и вошла к себе. Маша уже разделась.

— Пойдем, солнышко, искупаемся и спать. Да?

Сестра кивнула, а Оля быстро выскользнула из платья, скинула туфли, напялила халат и отправилась в ванную. Искупав Машу, она растерла ее мягким полотенцем, помогла облачиться в пижаму и уложила в постель. Подоткнув под сестричку одеяло, Оля погладила ее по голове. И не успела даже оглянуться, как та уже сопела, уткнув нос в подушку.

Размышляя о своей жизни и том, как она круто перевернулась за столь короткое время, Оля распустила волосы, сняла косметику и вошла под горячие струи душа. С момента, как в ее жизнь ворвался надменный Лавр на своем спорткаре, она лишилась покоя, который так долго восстанавливала после гибели отца и Лехи. Выйдя из ванной, наскоро высушилась сама, залезла в пижаму и, соорудив из полотенца тюрбан, завернула в него волосы. Упав на кровать, Оля мечтала лишь о сне, но тот как назло не шел. На сердце было тревожно и трепетно одновременно. Анализируя свое отношение к Лаврову и его к ней, она мучительно долго размышляла, пытаясь унять странное волнение в груди.

За два года, прошедших после аварии, Оля привыкла ненавидеть мажоров, считая их безмозглыми и бесполезными элементами человеческого социума. Пусть они были для нее какой-то отдельной недосягаемой кастой, она никогда не стремилась попасть в их окружение и никогда их не понимала. Если честно — не особо и старалась понять. Раны ее все еще напоминали о себе, запрещая думать о своих личных интересах. Приглушать боль помогала единственная цель — помочь матери и вернуть Машке здоровье.

И вот ее маленький, слегка устоявшийся, мирок пошатнулся. И виновником этому был Лавр. То есть Артём Лавров. Он бесцеремонно вторгся в жизнь. И показал, кем являлся на самом деле, когда по щелчку пальца она была уволена из кофейни. А затем резко изменил свое поведение, родив в Ольге кучу подозрений и вопросов. С чего бы вдруг? Понравилась одна из серой массы? Или ему, привыкшему жить на всем готовом, на всем лучшем, когда девушки сами падали в его постель, она ущемила его гордость своим отказом и неприязнью? Это стало рычагом? Поначалу Оля именно так и думала. Но в эти выходные, в тот день в торговом центре, в тот вечер, когда помог ей с рефератом, и когда, не задумываясь, ринулся в драку, отбивая ее от трех насильников, она увидела его другим. Таким, которому хотелось доверить свои страхи и не опасаться никаких проблем. Общаясь с Лавровым, в ней жило стойкое ощущение, что он встанет за нее горой, укроет от любого ненастья за своими широкими плечами, будет надежной опорой и не даст в обиду ее семью. Оля мотнула головой, отчего полотенце соскользнуло на пол. Бред! Девушка смахнула непрошеную слезинку, чувствуя себя предательницей по отношению к Лёхе. В течение двух лет, тяжелых и тоскливых, его лицо всегда живо всплывало в ее памяти. После встречи с Лавром оно стало похоже на размытое пятно.

Господи, почему ей так не хватает воздуха? Оля осторожно встала, отнесла полотенце в ванную, расчесала влажные еще волосы, накинула на плечи плед и вышла на балкон. Щелкнула там крошечным ночником, отчего тусклый свет осветил всю прямоугольную площадку балкона. Опершись локтями о перила, она несколько раз глубоко вдохнула свежий воздух, ощущая, как ночная прохлада остудила ее кожу, помнящую жар тела Лаврова. В мыслях порядка не предвиделось. И еще этот страх! А вдруг всё окажется сном? Он разъедал ее сознание. Ужасно захотелось плакать. Но портить впечатления от этих выходных было бы настоящей глупостью. Шмыгнув носом, девушка уставилась на звездное, почти черное небо.

— Тоже не спится? — совсем рядом прозвучал голос Лавра.