Глава 17

Приезд наследника в столицу обставили с размахом, точно он вернулся не из поездки по провинциям, а победителем с поля боя. Корабль принца Гайдиара под золотыми парусами причалил в порту. Оттуда до дворца он ехал на белом коне со свитой в сотню жандармов, а люди из окон и с крыш домов осыпали его разноцветными порошками. Чтобы принц, его конь и одежда не испачкались, невольники несли над ним зонт – четыре шеста с натянутой между ними тканью. Она защищала принца и от палящего солнца, и от порошков. И никому не было дела до рабов, что бежали всю дорогу, едва поспевая за лошадью.

Эль, а значит и Рейн, была в числе делегации, приветствующей принца. В нее также входили верховный жрец с приближенными и жены императора. Клеон Багряный ожидал сына в престольном зале. Не императорское дело переминаться на пороге дворца.

Наследник спрыгнул с коня и взбежал по лестнице. Первой к нему бросилась женщина в бирюзовом платье. Судя по возрасту, его мать. Она попыталась заключить Гайдиара в объятия, но он грубо ее оттолкнул. Принц был зол, а все потому, что немного порошка попало на белоснежный китель.

Отряхивая рукава, он прошел в престольный зал, и все вереницей потянулись за ним.

– Сын мой, моя надежда и опора, – император поднялся навстречу наследнику.

Повелителю Гайдиар позволил себя обнять. Рейн фыркнул, наблюдая за этой сценой. Ну, прямо любящий отец и ласковый сын. Все от начала до конца было спектаклем. Причем актеры играли из рук вон плохо. У императора был такой вид, словно он вот-вот зевнет, а наследник кривился и поджимал губы, как если бы обнимал не отца, а склизкую жабу. Вот такие теплые семейные отношения.

– Я привез вам подарок, повелитель, – наследник усмехнулся. – Уверен, вы оцените его по достоинству.

Рейн слышал о народе, живущем на крайнем севере, но никогда не видел его представителей. Их называли снежными или морейцами. Они рождались и жили в условиях вечной ночи и зимы. Возможно, поэтому походили на сугроб. В трупе и то больше красок, чем в девушке, которую ввели в зал жандармы.

Император пришел в восторг. Пока он любовался подарком, Рейн размышлял над тем, как девушка сюда попала. Чтобы снежная переплыла океан? Они и в городах людей редкие гости. На девушке были рабские браслеты, едва ли она получила их за нарушение закона на Иллари. Скорее, ее захватили на материке и продали на острова, а это уже работорговля, которой якобы не существует.

Императору не терпелось позабавиться с новой игрушкой, и он быстро всех распустил. Рейн угадывал эмоции Эльмидалы по малейшей перемене в мимике – она была рада уйти. Может, кому-то ее лицо казалось беспристрастной маской, но он читал его, как открытую книгу. То, чему Арда училась годами, он постиг за месяц, а все потому, что не сводил глаз с госпожи. Пригрози кто Рейну казнью за взгляд на Богиню, он бы и тогда от нее не отвернулся.

Время стремительно летело, а он по-прежнему жил во дворце и не вспоминал о побеге. Якорь тяжелее корабельного удерживал его на месте. Имя ему Эльмидала. Неодолимое желание – быть всегда подле нее – изменило сознание Рейна. Мысли с чувствами перемешались как попало, словно кто-то с силой встряхнул его. Их бы вернуть обратно на полки, вот только Рейн не помнил, где что лежало.

Он не мог бросить Эль и был готов вечно следовать за ней. Пусть ему отведена роль немой тени, он наслаждался и этим.

К сожалению, она редко с ним заговаривала. Поэтому когда вечером Эль, распустив служанок, позвала его, Рейн устремился к госпоже как корабль после долгого плавания к суше.

– Я хочу выйти на прогулку в сад этой ночью, – шепнула она.

– Как вам будет угодно, госпожа, – Рейн почувствовал недоброе. Прежде она не покидала покоев с заходом солнца.

– Будешь моим сопровождающим? У меня назначена встреча в саду.

– Как прикажете, – настроение резко упало. Что еще за тайная встреча? Кем бы ни был этот человек, Рейн уже ненавидел его.

На этом разговор закончился – вернулись служанки. И к лучшему. Рейн был слишком раздражен, чтобы продолжать беседу. Того и гляди, ляпнул бы лишнее. Выходит, не так уж нерушим запрет на прикосновение к Богине, раз она собралась на ночное свидание.

Чем ближе был вечером, тем сильнее Рейн злился. Он ругал себя за то, что согласился сопровождать Эльмидалу. Пусть берет с собой Арду. Не хочет он смотреть, как она милуется с другим. Но когда настало время, и Эль выскользнула к нему из спальни, прошествовала по лунной дорожке на полу, словно она, в самом деле, богиня, спустившаяся с небес, ему в голову не пришло противиться ее воле. И хотя шел как на заклание, ссутулив плечи, ни за что бы не отпустил госпожу одну. Ее безопасность была для него превыше собственного душевного спокойствия. Если суждено увидеть ее с другим, так тому и быть.

Они добрались до сада без приключений. Лишь однажды чуть не столкнулись с жандармами, патрулирующими дворец, но Эль свернула в боковой коридор, и они благополучно разминулись.

Сад встретил приятной ночной прохладой. Но ветерок, принесший аромат свежескошенной травы, не остудил пылающее от волнения лицо Рейна. Прикусив щеку изнутри, он ждал встречи с любовником Эльмидалы. Каков тот из себя? Должно быть, очень хорош, раз она рискует ради него жизнью.

Они направились к дальней беседке. В эту глушь жандармы не заглядывали во время ночного обхода. Здесь Эльмидала могла насладиться уединением с тем, кто ее ждал.

– Стой здесь, – сказала она, когда до беседки осталось шагов пять.

Рейн видел за деревьями белые, словно из кости, резные стены и тканый навес. Госпожа любила это место. Она частенько наведывалась сюда днем в окружении служанок. Внутри стояли лавки, устланные разноцветными подушками и коврами. На них удобно лежать и не только…

– Если увидишь жандармов, предупреди, – велела она.

Рейн кивнул. Он опасался, если откроет рот, выскажет все, что думает и далеко неприличными словами. Но Эль не смотрела на него, она устремилась к беседке, а оттуда ей навстречу уже кто-то шел.

Рейн сжал зубы, ладонь сдавила рукоять ятагана. Ярость рыком рокотала в горле, перед глазами плясали красные круги. Из-за них Рейн и посчитал, что его обманывает зрение, когда различил в фигуре ночного гостя женские черты.

– Эльмидала, – едва гость заговорил, сомнения развеялись – это была девушка. – То есть я хотела сказать Богиня.

– Глупости, – отмахнулась госпожа. – Зови меня Эль. Позволь хоть на краткий миг ощутить себя обычным человеком.

Девушки встали друг напротив друга. Не будь на Эль порошка, они бы обнялись. Ревность схлынула, едва Рейн узнал гостью. Эль познакомилась с ней на вечере в честь дня рождения императора. Ее звали Марика.

Одновременно с облегчением он испытал стыд. Глупец! Подозревал госпожу не пойми в чем, а она всего лишь нуждалась в общении. Желательно с кем-то не из дворца. Это ее шанс ненадолго притвориться нормальной. Знать бы еще, как Марика пробралась во дворец. У нее должны быть влиятельные друзья. Без чужой помощи сюда не проникнуть.

Со своего места Рейн не видел девушек, укрывшихся в беседке, зато слышал разговор. В ночной тишине их голоса звучали звонко и чисто, и он невольно подслушал их беседу.

Болтали о пустяках, интересных только девушкам. Но сплетни, так или иначе, крутились вокруг наследника Гайдиара. Причем разговор к нему раз за разом сводила Марика. Эль этого не замечала, но Рейну показался странным столь настойчивый интерес.

– Ты хочешь познакомиться с Гаем? – удивилась Эль просьбе подруги представить ее принцу. – Боюсь, реальный наследник далек от того, каким его рисуют.

– Вы не ладите? – догадалась Марика.

– Это беда всех детей императора. Он позаботился о том, чтобы мы ненавидели друг друга сильнее, чем его. Так мы не объединимся против отца. Мы с Гаем единственные, кто общался в детстве.

– Что вас развело?

– Я стала живым воплощением Богини, – голос Эль звучал глухо, словно шелест сухих листьев по мостовой.

– И вам запретили общаться?

– Мы поссорились еще до того. У него была возможность спасти меня, но он струсил.

Рейн терялся в догадках, каким образом Гай мог помочь Эльмидале. Этот вопрос волновал не его одного – Марика спросила о том же.

– Теперь я понимаю, что это было ошибкой, и Гай поступил верно, отказав мне.

– О чем ты просила?

– Существует всего один шанс не участвовать в выборе воплощения Богини – лишиться невинности. Богиня должна быть девственна. Это важное условие.

– И ты попросила брата лишить тебя невинности?!

Рейн удивился не меньше Марики. Наверное, Эль была в отчаяние, раз решилась на подобное.

– Он – единственный, кому я доверяла. По сути, единственный, с кем я общалась. Мне не к кому было пойти, кроме него. Но Гай отказал не потому, что он мой брат. Брачные союзы между братьями и сестрами в правящей семье не редкость. Первой женой императора была его сестра. Так мы сохраняем чистоту крови. Я всегда знала, что Гай не против быть со мной, потому и надеялась на его помощь. Но он испугался, что все всплывет, и его лишат статуса наследника. Расположение императора оказалось ему дороже меня. На следующий день я стала воплощением Богини.

«И теперь он не дает тебе прохода», – добавил Рейн про себя. Осознал, от чего отказался да поздно. Эль не из тех, кто нарушит запрет. И дело не в страхе перед наказанием. Он наблюдал за ней в храме. Религиозный экстаз в ее глазах не был поддельным. Эль искренне поклонялась Богине, запрет на прикосновения для нее не просто слова. Это часть ее веры.

Девушки могли болтать ночь напролет, но Рейн, кашлянув, напомнил о своем присутствии. Эль поняла сигнал и начала прощаться. Напоследок девушки договорились встретиться на гонках. Пообещав там познакомить Марику с Гаем, Эль покинула беседку. Они с Рейном торопились вернуться в покои, а потому поздно заметили приближение патруля. Их обнаружили.

– Бежим, – Эль первой сорвалась с места.

Они петляли, запутывая след, но жандармы подобно гончим псам шли по пятам. Топот их сапог по мраморному полу разносился по залам гулким эхом. Было страшно и вместе с тем весело. У Эль от азарта погони раскраснелись щеки и сверкали глаза. Сейчас она мало походила на бездушную статую, какой Рейн увидел ее в первый раз.

Когда стало ясно, что им не сбежать, Рейн придумал новый план:

– Госпожа, прячьтесь, – сказал он. – Пусть жандармы схватят только меня.

Она скрылась за стеной. В том, что Эль доберется до покоев, Рейн не сомневался. Она прекрасно ориентировалась во дворце.

Жандармы накинулись на него как стервятники на мертвую корову. Сбили его с ног, пару раз пнули, чтобы не дергался, и лишь потом удосужились спросить, кто он таков и почему разгуливает по дворцу ночью. Едва дыша после побоев, он рассказал небылицу о бессоннице.

– Кому ты принадлежишь, невольник? – жандарм наступил Рейну на руку – еще немного и переломает пальцы.

– Моя госпожа – живое воплощение Великой Богини, – прохрипел он с пола.

– Она в курсе твоих ночных вылазок? Сейчас мы это проверим. Поднимайте его, парни, и тащите за мной.

Рейна дернули вверх. Не позволив встать на ноги, поволокли по коридору. Он надеялся, Эльмидала добралась до покоев. В противном случае жандармов ждал сюрприз.

Они еще не постучали в дверь, а та уже распахнулась. На пороге стояла Эльмидала собственной персоной. Жандармы опешили. Они не ожидали встречи с Богиней. Ее появление в дверях было, по меньшей мере, необычно, но никто не осмелился поинтересоваться, что она здесь делает.

– Богиня, – жандармы как по команде склонили головы. Рейн усмехнулся, наблюдая за ними, потом, спохватившись, опустился в позу покорности. – Мы нашли вашего невольника. Он бродил по дворцу.

– Правильно, – кивнула Эль. – Я послала его в сад за цветами.

– Ночью?

– Почему нет? – она пожала плечами. – Таково было мое желание.

– Но он назвал другую причину прогулки, – жандарм недобро покосился на Рейна.

– Я велела ему молчать, – Эль и тут выкрутилась.

– Простите, Богиня, но с закатом передвижение по дворцу запрещено. Мы вынуждены вернуть вам невольника. Без цветов.

– Благодарю за напоминание, – сейчас Эль походила на императора больше, чем когда-либо. Царственная осанка и сухость тона сделали свое дело. Жандармы торопливо откланялись, оставив невольника его госпоже.

Едва дверь за ними закрылась, и шаги смолкли вдали, Эльмидала переменилась. Холодность слетела с нее как листва с деревьев по осени. Но заметив синяки Рейна, она посуровела.

– Я прикажу их наказать.

– Не стоит. Они выполняли свою работу. Незачем привлекать внимание.

Эль вздохнула:

– Спасибо за помощь. Если бы они нашли меня… – она замолчала. Ни к чему было объяснять, чем это грозило.

А затем Эльмидала преподнесла Рейну самый ценный дар, на какой он мог рассчитывать – она ему улыбнулась. Уголки ее губ приподнялись, и на щеках образовались ямочки, придав лицу небывалое очарование. Будь воля Рейна, он бы впился в эти губы поцелуем. Страстно, жадно, горячо. Но он не смел. В Иллари и за меньшие проступки убивали на месте. А потому, пожелав госпоже спокойной ночи, он ушел на балкон, где стояла его койка.

Укладываясь спать, Рейн не подозревал, что проявил непозволительную беспечность. Жадные глаза и уши все это время были начеку. Наблюдали и слушали.

…Права была Тантала, госпожа замыслила недоброе. Куда она ходила ночью с невольником, уж не развлекаться ли? Этого Верда не знала, но поклялась выяснить.