Глава 10

На празднике в честь церемонии дарения Эль ни с кем не общалась. И хотя все ей кланялись и улыбались, Рейна не покидало ощущение, что она ужасно одинока. Несчастная, брошенная всеми девочка.

В покои они возвращались под вечер. На улице уже стемнело. Мощеную кирпичом дорожку освещал огонь в треногах. Пламя извивалось и плясало, словно змея под дудку факира. Эль поглядывала на садовую лужайку. Ее явно тянуло под сень деревьев, но дальше взглядов дело не зашло. Печально, что она лишена даже такого пустяка как прогулка. Тот променад в окружении служанок, который она ежедневно совершала, нельзя было назвать приятным времяпровождением.

Рейн и сам бы охотно прилег на траву. После целого дня на ногах он чувствовал себя выжатым. Икры гудели, стопы ныли даже в удобных сандалиях. Он думал, на конюшнях было тяжело, но эта работа била все рекорды по сложности.

Скорей бы сесть, но подспудная тревога не давала расслабиться. Рука тянулась к ятагану, мышцы налились сталью. Рейн одернул себя. Кто в здравом уме нападет на Богиню да еще на территории дворца?

Но именно настороженность, продиктованная инстинктами, помогла ему заметить опасность за пару секунд до того, как стало поздно. Тени, скользящие меж деревьев, выскочили на дорожку и оформились в двух мужчин. У одного в руке лунным серпом мелькнуло что-то металлическое.

Мужчины были в черном, лица скрывали платки, повязанные на манер волков океании, – один угол накинут на голову, второй прикрывает лицо. Первый, выхватив ятаган, устремился к служанкам. Девушки завизжали и бросились врассыпную, уже не прикрывая Богиню своими телами. Пока мужчина наводил ужас на служанок, его напарник вскинул руку с кинжалом для броска.

Движение предплечья, и кинжал полетел в Богиню. Натренированное тело Рейна откликнулось мгновенно. Помнило еще, как было раньше, даже если он сам почти забыл. Рывок и он сбил госпожу с ног. Вдвоем они покатили в траву – вот и сбылась мечта поваляться на газоне. Рейн сгруппировался так, чтобы прикрыть собой девушку, одновременно не придавив ее и не дав удариться о землю слишком сильно. Она вон какая хрупкая, просто тростиночка. Страшно сломать.

Основной вес от падения пришелся на руки. Запястья отозвались болью, но девушка под ним не пострадала. Только глаза распахнула от страха на пол лица. Дышала сбивчиво, рвано. Кончиком языка облизнула пересохшие губы. Девичье дыхание скользнуло по щеке Рейна, оттуда на шею. Все-таки давно у него женщины не было, вот и лезут в голову неподобающие мысли. Например, он вспомнил, что она едва одета. Ему в любой момент нож в спину воткнут, а он думал о девушке под ним. Запах корицы от ее волос щекотал ноздри. Время остановилось. Все эти люди, что зовут ее Богиней… Рейн начал понимать почему. Определенно в ней есть что-то божественное, правда с религией это никак не связано.

Девичий крик привел его в чувства. Он отшатнулся, вскочил на ноги, оценивая обстановку. Впечатление будто в него ударила молния, и по телу все еще пробегал разряд. Кровь стучала в висках, и он тряхнул головой, прогоняя наваждение.

Один мужчина, схватив служанку за плечи, прижал ее спиной к себе, используя как живой щит. Второй, лишившись кинжала, пригнул голову и шел на Рейна как бык. Протаранив макушкой его грудную клетку, мужчина сбил его с ног. В борьбе они покатились по траве. Рейн, плюнув на ятаган, который никак не удавалось достать, вцепился в шею нападающего. Тот хрипел и царапал его руки ногтями. Сильный попался, как боров. Шей крепкая, жилистая, не обхватишь. Рейн давил до тех пор, пока мужчина не потерял сознание, потом отпустил. Возможно, правильнее было убить, но с него хватит смертей.

К этому времени со стороны дворца подоспели жандармы. Рейн, едва стоя на ногах, обрадовался им как родным. Еще один раунд он бы не выдержал.

Пока жандармы скручивали нападающих, а служанки охали и ахали над госпожой, Рейн осмотрел себя. Он не просто коснулся Богини, он практически лежал на ней. В результате вся одежда спереди испачкалась в золотом порошке. Он также был на руках. Рейн попытался очистить ладони о брюки, но лишь втер пудру в кожу. Что это за дрянь?! Так легко от нее не избавиться.

Госпожа была раздражена – движения рваные, злые. Глаза метали молнии. Неужели потому, что дотронулся? Так он ей жизнь спасал, не до нежностей было. Что-то там Арда говорила насчет наказания за прикосновение. Рейн запоздало испугался, прикидывая, что его ждет. Подробностей он не помнил, но вроде ничего хорошего. А главное доказательства все на нем. И на ней тоже. Отпечаток одной его руки красовался у девушки на плече, второй – на талии. Не отвертишься.

И точно, едва разобравшись с нападающими, жандармы бросились к Рейну. Он опомниться не успел, как его повалили на колени и прижали головой к земле, давя сверху на шею ногой. Больно и неудобно, но главное унизительно. А если жандарм немного усилит нажим, свернет ему шею. Не такой благодарности он ожидал за спасение.

Земля норовила забиться в ноздри и рот. Вместо воздуха Рейн вдыхал песок, но попыток вырваться не предпринимал. За годы рабства научился понимать, когда лучше не сопротивляться. Сейчас был как раз такой момент. Стражи настроены решительно. Одно резкое движение и голова с плеч.

* * *

Эль прокляли. Теперь она знала это наверняка. Иного объяснения произошедшему не было. И невольник часть ее проклятия. Зачем он полез в драку? С какой стати заступился за нее? Она предположить не могла, что он захочет ее спасти. Знала бы, выбрала другое время и место для нападения.

Все было идеально спланировано. Несмотря на ненависть к своему положению, Эль не решались на самоубийство. Вера не позволяла. Но она нашла выход – наемники. Чего ей стоило отыскать убийц, рассчитать все так, чтобы ни одна живая душа не догадалась – она сама себя заказала. Без помощи Арды она бы не справилась. Та нянчила ее с детства, была единственной, кто ее любил. Эль знала все страхи служанки и умело играла на них. Например, на ее боязни ритуала освобождения. Глубоко в душе Арда считала, что уж лучше умереть от милосердной руки убийцы. Быстро и легко. Она даже предлагала себя в этом качестве, но Эль отказалась. Расплата за убийство Богини слишком велика. К тому же это большой грех.

Один меткий бросок кинжала, и она бы отправилась в нежизнь, где ни к чему притворяться вещью, когда ты человек. Эль встала так, чтобы убийца точно не промахнулся. Но из-за невольника все пошло наперекосяк. Сперва он спас ее от ножа. После тянул время до появления жандармов. В результате один нападающий убит при попытке к бегству, второй валяется без сознания, сам невольник лежит лицом в землю, и жандармы решают его судьбу.

Но самое ужасное – он до нее дотронулся! Не передать, что Эль почувствовала, ощутив вес мужчины на себе. Его прикосновения ощущались как ожоги. Кожа до сих пор пылала, а сердце билось с перебоями, то пускаясь в галоп буйным мустангом, то замирая испуганным зайцем.

– За осквернение Богини – немедленная смерть, – старший жандарм потянулся за ятаганом.

Он не уточнял действительно ли было прикосновение. Порошок выдавал невольника с головой. И хотя служанки прикрыли поруганное тело Эль накидкой, на невольнике было достаточно следов для исполнения приговора.

На миг она поддалась соблазну покончить с неугодным. Его смерть будет кульминацией дня. Она снимет с себя наблюдение Квиста, лишится ненужной охраны, а заодно отомстит за свой позор. Но внезапно ее пронзил страх – что она за монстр? Неужели взыграла кровь отца? Вот уж кто без колебаний избавлялся от нежелательных. Что угодно, только не быть на него похожей. Этого Эль боялась сильнее, чем прожить остаток жизни марионеткой.

– Стойте! – она вмешалась еще до того, как осознала, что делает.

Жандарм замер с занесенным для удара ятаганом. Еще секунда и обезглавит невольника. Эль лихорадочно искала причину его помиловать. Законы Иллари запрещают касаться Богини, но бывают исключения. Важнее чистоты Богини только ее жизнь. Тело неприкасаемо, но жизнь священна.

– Прикосновение было продиктовано необходимостью, – сказала она.

Жандарм молча ждал продолжения. Пока он не был готов пощадить невольника.

– Своим касанием он спас Богине жизнь.

Служанки закивали, поддерживая Эль. Они привыкли во всем полагаться на нее и всегда с ней соглашаться.

– Я свидетель, – вперед вышла Арда. – Не случись прикосновения, Богиня была бы мертва. Кинжал, торчащий в дереве, пронзил бы ей сердце.

Жандарм колебался. Уже что-то.

– Убери ятаган, – потребовала Эль. – Или для тебя жизнь Богини ничего не значит?

Публично признаться в подобном, навлечь на себя крупные неприятности. Нет, жандарма не казнят, но с работы уволят и уже не возьмут ни в одно приличное место. Он потеряет дом, так как не сможет его содержать. Жена уйдет к другому, заберет детей. Эль читала страхи мужчины у него на лице.

– Я счастлив видеть Богиню живой и невредимой, – жандарм, наконец, принял решение. Убрав ятаган, он поклонился, подчиненные повторили за ним.

Невольнику позволили встать. Он, отплевываясь, вытер землю с щеки. Нелегко ему пришлось. Вместо спасибо, лицом в дерн. Ничего, пусть в следующий раз не лезет ни в свое дело.

– Богиня хочет вернуться к себе, – Арда как всегда угадала желание Эль.

В покоях Эль первым делом направилась к бассейну, смыть следы рук невольника. Поразительно, как порошок не стирался при контакте с тканью и вещами. Она даже спала с ним, но ни крупинки не попадало на белье. Зато стоило соприкоснуться с человеческой кожей, как моментально появлялись следы. Порошок словно чувствовал, когда до нее дотрагивается бездушная вещь, а когда кто-то живой. Вон одежду невольника испачкал, хотя, казалось бы, это ткань. Эль относилась к порошку с суеверным страхом. Он клетка без прутьев, что незримой стеной огораживает ее от живых.

Арда выпроводила невольника, чтобы привел себя в порядок. Нечего расхаживать со следами порошка на одежде и руках. Жандармы и так на взводе. Еще передумают и закончат начатое.

Едва он вышел, Эль расслабилась. Раздеваться в его присутствие стало некомфортно. Она поспешила окунуться в воду, смыть чужой запах. Летящий в нее кинжал не напугал, а вот прикосновение очень даже. И этот его взгляд. Мужчины частенько так на нее смотрят. Но никогда, никогда не трогают. Эль знобило, словно температура воды в бассейне резко упала, хотя она была теплой. В этом план Квиста – обесчестить Богиню? Вековой запрет так давно не нарушался, что она не помнила, какое за него наказание. Наверняка что-то ужасное.

После омовения и нанесения порошка, Арда расчесывала ей волосы, служанок не было поблизости, и Эль спросила, что будет, если Богиня отдастся мужчине, или он возьмет ее силой.

Арда больно дернула волосы:

– Почему госпожу интересует этот вопрос?

– Просто так. Любопытно, – она пожала плечами, стараясь не выдать напряжение. Разумеется, она не планировала нарушать запрет. Да и с кем? Но подобные вещи следует знать.

– Богиню и того, кто посмеет ее осквернить, топят в раскаленной смоле.

– Никогда не слышал об этом наказании, – призналась Эль осипшим голосом.

– Его давно не применяли. Не было повода. Мучительная и кровавая смерть.

Это для нее запланировал Квист? Ему мало просто убить ее. Он хочет напоследок насладиться ее страданиями, посмотреть, как она корчится от боли, и послушать, как кричит от ужаса. Богатая у верховного жреца фантазия.

От невольника надо держать подальше. Сама Эль ни за что не отдастся ему, но вдруг у него приказ взять ее силой? Может, Квист обещал, что его наказание не коснется. Ни в коем случае нельзя оставаться с ним наедине. Жаль, уже поздно отослать его. Не после того, как он себя проявил.

Следующий день обещал быть не легче. Гай устраивал прощальный вечер в честь отъезда. Эль обязана присутствовать. Отказа он не примет. Очередное испытание, которое необходимо пережить. С тех пор, как ее провозгласили воплощением Богини, жизнь целиком состояла из проверок на прочность. Она уже забыла, когда делала что-то по собственному желанию. Кажется, целую вечность назад.

К вечеринке готовилась тщательно, сделав упор на выборе одежды. Обычно ей все равно во что одеваться, но сегодня Эль хотела привлекать как можно меньше внимания, поэтому надела самый закрытый наряд, какой у нее был. Но и в нем она выглядела чересчур вызывающе. Ощущение, что тело тебе не принадлежит, а является достоянием народа, невероятно тяготило.

Невольник сопровождал ее на вечер, куда ж без него. Нет бы, дожидаться ее в покоях. Гай не церемонился с ему подобными.

Вечер проходил в саду. Ради наследника сюда вынесли столы, кресла с диванами и живописно расставили среди деревьев. Аристократы прогуливались группками. Была надежда, что Эль не заметят, но как обычно не повезло. Гай искал ее и нашел.

– Вот ты где, Эльмидала, – он приближался, раскинув руки, будто для объятий, нарочно пугая, но в последний момент притормозил, наслаждаясь смятением на ее лице. – Я безмерно рад, что ты заглянула.

В этой половине дворца жил император, его жены и дети. Эль редко здесь бывала. Слишком много неприятных воспоминаний связано с этим местом. И Гай это знал. Для него это очередной повод выбить ее из равновесия.

– Идем, – он жестом пригласил ее идти за собой, – хочу прогуляться с тобой по саду.

Эль послушно двинулась следом. Невольник за ней.

– Ты теперь повсюду его таскаешь? – скривился Гай.

– Таковы правила. Он телохранитель, подаренный верховным жрецом.

Гай хмыкнул, но тему не развил. Он увел Эль подальше от дворца и гостей. Там за толстым стволом дерева оруба он позволил себе вольность – перебирал ее волосы, накручивать пряди на палец, целовал локоны.

– Что ты делаешь? – она не пыталась вырваться. Будет только хуже.

– Хорошо, волосы не покрывают этой въедливой дрянью. Хоть что-то мне осталось. Когда все изменилось?

– Сразу после того, как ты встал на его сторону, – в голосе Эль звучала горечь, аж во рту терпко.

– У меня не было выбора, ты знаешь. Отец уничтожил бы нас за неповиновение. И заменил кем-то более покладистым.

– Ты позволил ему сделать это со мной, а теперь жалуешься? Это лицемерие, Гай.

– Ненавижу, когда ты так говоришь. Ты была моим единственным другом. Думаешь, мне было легко тебя лишиться?

Эль заглянула в глаза брата. Он действительно не понимал? Который год он твердил о своих потерях, а каково ей не задумывался? Ведь было же в нем что-то хорошее, когда-то… Она помнила его мальчишкой. Открытым и смелым, остро чувствующим несправедливость. Куда все делось? И было ли, или она все выдумала?

– Не будем о прошлом, – попросила Эль. – Его не вернуть.

Гай зло сощурился. Ища, чем ее зацепить, он забыл о волосах. Взгляд наследника упал на раба, который все это время слушал их разговор. Вот он – идеальный объект для нападок.

– Я придумал увлекательную игру, тебе понравится, – не дожидаясь ответа, Гай отправился туда, где многолюдно.

У Эль сердце оборвалось. Знала она игры наследника. Кому-то не поздоровится. И почему у нее такое чувство, что в этот раз проблемы обеспечены ей и невольнику?

– Не серди его, – шепнула она рабу. – Может, обойдется.

Ей казалось, она ответственна за него. Главное не дать это понять Гаю.

– Все сюда, – принц хлопнул в ладоши, созывая гостей. Те слетались на его голос, как мотыльки на свет. – Предлагаю разбавить минорный вечер азартными играми. Будем делать ставки на рабов. Кто участвует?

Аристократы оживились. Большинство из тех, кто явился в сопровождении невольников, пожелали сыграть. Эль стояла в сторонке, надеясь, что о ней не вспомнят.

– А ты, моя госпожа, – Гай обратился к ней по правилам, но на «ты». Этакая вежливая неучтивость. – Не хочешь поставить своего раба?

– Он невольник. В Иллари нет рабов, – автоматически поправила она.

Как Гай сжал кулаки! Аж костяшки хрустнули. И кто ее за язык тянул?

– Как тебя зовут, невольник?

– Рейн, – ответил тот принцу, и Эль поняла, что впервые слышит его имя. Оно не илларское. Значит, он с материка. Она даже не поинтересовалась, за что он угодил в невольники.

– Задание элементарное, Рейн. В парке есть озеро с островом посередине. Каждый из хозяев, чей раб участвует в состязании, оставит на острове свою вещь. Всего-то и надо, пересечь озеро вплавь и вернуть ее, – Гай властно протянул руку к Эль.

Дрожащими пальцами она расстегнула застежку бус и отдала их принцу. Надо было проигнорировать приглашение. Ведь чувствовала, ничем хорошим вечер не закончится.

Несколько аристократов тоже сдали свои вещи, но многие предпочли роль зрителей. Это было не удивительно. Озеро Шах славилось своими жителями – саблезубыми тварями, зовущимися горнами, – полурыбами, полурептилиями. Они не выходили из воды, но если что-то или кто-то попадал в ареал их обитания, мгновенно разрывали на куски.

Подготовка к соревнованиям шла полным ходом. Гай и другие аристократы делали ставки на рабов, но с Эль он заключил пари:

– Не хочу спорить с тобой на монеты. Это скучно. Если твой раб проиграет, будешь моей должницей.

– Мне нечего тебе предложить.

– Ты себя недооцениваешь, – по сальному взгляду Гая не сложно было догадаться, на какую плату он рассчитывает.

– Богини нельзя касаться, – напомнила Эль.

– А я слышал иное. Говорят, даже рабы теперь дотрагиваются до Богини, когда пожелают. И это сходит им с рук.

– Он защищал меня. Это другое.

– Вот как. Значит, какому-то рабу ты позволяешь себя касаться, а мне – нет.

Эль нечего было возразить. Чтобы она ни говорила, Гай все равно не услышит или поймет по-своему.

– А что получу я, если мой невольник выиграет? – спросила она.

– Ого, да в тебе, сестренка, проснулся азарт. Проси, что пожелаешь.

– Ты на год оставишь меня в покое. Никаких пари, шуток и попыток нарушить запрет, – о большем она заикнуться не посмела.

– Договорились, – кивнул Гай.

Он не верил, что Рейн выиграет. Рассчитывал, что невольник погибнет. Что ж, такой исход нельзя исключать.

Перед тем, как Рейна увели, Эль посмотрела на него. Догадывался ли он, что его ждет и что поставлено на кон? Невольник едва заметно подмигнул ей. Мол, не волнуйся, все нормально. А как не волноваться, когда от глупого пари зависит жизнь. С тяжелым сердцем Эль провожала взглядом невольника. Оставалось надеяться, он действительно так хорош, как о себе думает.