Глава 30

Выехав из поселка, они свернули на какую-то межрегиональную трассу. Скорость байка несколько увеличилась, но оставалась далеко от той, какую можно было бы выжать из этого железного коня. Всё-таки парень, осознавая ответственность за свою спутницу, старался не гнать во всю мощь, используя возможности своего любимца.

Зато у Вари просто сорвало крышу. Такого ощущения кайфа, всепоглащающей радости девушка ещё никогда не испытывала. Это была её первая в жизни поездка на мотоцикле. Она стала для Вари столь мощным энергетиком, что усидеть спокойно позади Михаила девушка не могла. Она готова была петь, кричать, творить какое-то форменное безобразие, и от этого сумасбродного желания в момент эйфории Варя прижалась к молодому человеку ещё плотнее, чем это требовалось, положив голову ему на плечо. И тут же пришла в себя, поняв, что немедленно нужно взять себя в руки, а то эта поездка может стать для неё как первой, так и последней, потому что парень почувствовал её возбужденность и, набрав скорость, рванул вперед.

Проехав минут пятнадцать, Михаил свернул с трассы на еле заметную среди луговой травы тропинку и, практически сбавив скорость до минимума, аккуратно двинулся вперед.

«Мы явно не на конезавод», — не успела мелькнувшая у девушки мысль сформироваться в понимание происходящего, как они остановились, подъехав к краю оврага.

— Варя! — Миша посмотрел в её глаза, как только слез с мотоцикла. — Здесь в овраге родник с ключевой водой. А вон там, — он показал чуть левее от того места, где они остановились, — купель. А с правой стороны от тебя, вон за теми берёзами — небольшое озеро. Я сейчас нам воды наберу родниковой, и поедем дальше. Хорошо?

Девушка согласно кивнула.

Достав из багажника небольшую канистру, литра на два, Михаил спустился вниз. Пока парень набирал воду, Варя с любопытством крутила головой по сторонам.

«Это надо же! Всю жизнь тут живу, а даже и не подозревала, что совсем недалеко есть такое святое место», — размышляла она. — «Если бы не Миша, то и дальше ничего не знала бы об этом. Как же здесь здорово!» — подумалось ей.

И даже в какой-то момент девушке захотелось просто лечь в траву и смотреть на плывущие по небу облака, наблюдать за порхающими над луговыми травами бабочками и жуками, ползающими по тонким стебелькам трав.

— Нравится? — спросил Миша, заставший Варвару, с интересом рассматривающую местность.

— Очень! — искренне ответила та.

— Тогда предлагаю сегодня сюда вернуться. Давай поступим так. Тут до конюшни недалеко осталось, минут пять езды от силы. Покажу тебе конезавод, пообщаешься с Лэйлой Пери, а потом хорошо пообедаем в заводском кафе и заедем сюда, до вечера. Тут и перекусим. Я искупаюсь в озере, а перед отъездом окунусь в купель. Если ты не против, конечно.

Варя ещё раз огляделась по сторонам.

«Если бы не Лэйла Пери, то я уже сейчас никуда не поехала бы. Тут бы и осталась», — подумала она и согласно кивнула головой.

— Поехали! — скомандовал Михаил, усаживаясь на байк.

А ещё спустя пятнадцать минут Варя, радостно смеясь, скармливала своей любимице яблоки и сахар.

— Миша! Она меня узнала! Ты представляешь, узнала! — восклицала сияющая, словно второе солнышко, девушка. — А я волновалась, что не смогу с ней наладить контакт!

Лэйла Пери, словно поняв, о чем говорит Варя, и тихонько фыркнув, сначала уткнулась в руки девушки, затем в шею, а потом пробежалась мягкими влажными губами по её щеке.

— Варя! Ты душу этой красавицы купила со всеми её потрохами! — засмеялся парень, увидев эту идиллическую картину, и затем, слегка обняв девушку за плечи, предложил. — Пойдем, я тебе покажу, как с лошадями на манеже работают.

Спустя ещё пятнадцать минут Варя уже горделиво, но с некоторой опаской сидела верхом на Лэйле Пери. Восторг от творящегося захлестывал душу и сердце девушки радостной волной.

«Боже! Как же здорово! Надо Мишу обязательно поблагодарить за этот день, за предоставленную возможность так отдохнуть. Это совсем иной мир: откровенный и настоящий. Если животное любит, то это искренне, без предательства и фальши».

— Спасибо! — от всей души поблагодарила Варя, едва Михаил помог ей слезть с лошади. — За этот день спасибо! — дополнила она.

Он улыбнулся.

Со стороны казалось, что эта ответная улыбка настоящая. Но на самом деле в его душе полыхало пламя боли и горечи от того, что ему предстояло с ней сотворить.

«Я, наверное, потом сдохну от своей подлости!» — с тоской и злостью на себя думал он. — «Бог точно меня накажет за то, что я собираюсь сделать с этой чистой и искренней девочкой. Гореть мне в адовом пламени!».

От мыслей, клубящихся у парня в голове, его настроение было препоганым. Он готов был растоптать себя, разорвать на мелкие клочки, сжечь свою душу и сердце в пепел, а затем развеять по ветру во избежание даже малейшей возможности для их восстановления. Первый раз за все эти годы молодого человека мучила совесть.

Благодаря своим внешним данным, харизме, здоровой наглости у Михаила Морозова никогда не было проблем с девушками. За это время он научился не влюбляться и не привязываться к женщинам, как и добивался этого отец. Хотя неправда. У него всё же была одна любимая и дорогая женщина — это мама…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Теперь же парень с ужасом осознавал, что в его сердце каким-то странным образом затесалась ещё и эта девочка. Но почему? Он знал её ещё по школе… и никаких особенных интересов она у него тогда не вызывала. И почему именно она? Ведь если бы не эта нелепость в виде непонятных к Варе чувств, занозой засевших где-то в груди, ему легко было бы поступить с ней так же, как он всегда поступал с другими женщинами. Именно этого и требовал от него родитель: влюбить, переспать, бросить её, растаптывая и унижая.

Отец с самого детства растил Мишу в потребительском отношении к женщине. Он утверждал, что место баб там, где они могут приносить пользу мужчинам и доставлять удовольствие. А ещё Морозов — старший не считал зазорным быть с ними не просто грубым, а скорее даже жестоким. Не щадил он и собственную, вроде бы любимую жену. Матери Миши время от времени доставалось, причем не столько словесно, сколько физически. Результаты своей неоправданной агрессии мужчина потом смягчал, «покупая» мир и покой в личных отношениях. Сколько раз мальчик уговаривал маму бросить отца, уйти, пожалев, наконец, себя, но она, прижимая к груди расстроенного сына, только и твердила.

«Я люблю его! Он потерянная душа, и я хочу спасти её! Отец не виноват в том, что стал таким. Это жизнь сделала его зверем».

Миша маму не понимал. Он жалел её, но не находил оправдания: как можно любить вопреки всему, даже методичным и размеренным издевательствам над собой? Позже, будучи подростком, он пытался защитить мать от отца, но тогда доставалось и ему. Юноша стоически терпел эти побои, а родитель вколачивал и вколачивал в него собственные истины, выбивал жалость и сострадание.

«Чтобы жить, как захочешь, ты должен иметь холодные сердце и рассудок. У тебя не должно быть слабостей или привязанностей. А ещё ты никогда не должен прощать обиды, нанесенной тебе или членам твоей семьи. Отомстить — это значит выполнить свой долг перед памятью ушедших родных душ. Ты вырастешь, и тебе достанется эта честь свершить возмездие, воздав за подлость».

Вбивание «прописных истин по-морозовски» стало настолько регулярным, что парень в какой-то момент действительно перестал ощущать боль и страдание. Он больше не анализировал, почему так происходит, а ещё научился избегать столкновения с неконтролируемыми вспышками гнева и ярости отца, маневрируя на грани покорности и ненависти.

Самое странное, что повзрослевший юноша ненавидел не отца за его агрессивность и причиняемую ему и маме боль. Он научился ненавидеть тех кто, по словам отца, сделал его таким — семью Архиповых.

В чем же провинились те, кто ни сном ни духом не ведали о том, что смертельно виноваты перед кем-то?

Начнем с того, что Александру Марковичу Морозову, тогда ещё просто Саше Морозову, не повезло с самого начала. Видимо, не под той звездой он родился. Его мама умерла от передозировки наркотиков в двадцать лет, едва мальчику исполнилось четыре года. Забеременела она ещё школьницей, когда на одной из вечеринок её изнасиловала группа пьяных отморозков, предварительно накачав наркотой.

Из родственников у несчастной девушки был только брат Марк, старше её на десять лет. Не имея семейного опыта, молодой человек не знал, как воспитывать детей, а что уж говорить о воспитании девочки-подростка. Марк считал, что главное, чтобы любимая сестра ни в чем не нуждалась. Являясь в их маленькой семье единственным кормильцем, он много работал, стараясь обеспечить подрастающей сестренке лучшее будущее, чем у него, и отставив свою личную жизнь на потом.

Когда случилось страшное, брат и сестра какое-то время пытались найти правду, обивая пороги разных инстанций, чтобы наказать виновных за содеянное. Вот только на их беду участниками той групповухи оказались сыновья людей, которые с легкостью замяли это дело, выставив девушку наркоманкой и проституткой.

Ещё более страшным открытием для несчастных Морозовых стало известие о том, что в результате этого противоестественного соития девочка забеременела. Сделать аборт, убив малыша, пусть и зародившегося таким чудовищным образом, девчонка, ещё не потерявшая человеческий облик, не смогла. И кто же из этой компании был настоящим отцом маленького Саши, никто выяснять так и не стал.

Не найдя правды, ославленная на весь город девушка, родив сына, постепенно скатывалась вниз по наклонной. Она начала регулярно выпивать и… продолжила употреблять запрещенные препараты, на которые подсела благодаря мерзавцам, попробовав их в первый раз в тот страшный вечер.

Марк Морозов, дядя маленького Саши, не раздумывая, дал племяннику свои имя и фамилию. Практически в одиночку поднимая на ноги ребёнка, как мог, боролся с пагубными привычками сестры, опираясь на её желание и надеясь на лучшее будущее. Но в те времена вылечиться от этого было практически невозможно, а одного желания было мало. Деградируя день ото дня, его любимая девочка скатывалась на дно до тех пор, пока её не стало.